Вечерняя Звезда

Говорят, в мафии женщинам не место — говорят те, кто не знает о женщинах, управляющих своими семьями (кланами) не хуже, а то и лучше мужчин. Есть доньи, что любому дону дадут фору, и будут так же беспощадны, а то и более беспощадны, ибо нет ничего страшнее женщины, когда та берется за оружие. В стремлении защищать они еще яростнее мужчин, в стремлении захватить — тоже, плюс, женщины обладают дополнительным оружием, если им повезло родиться красивыми. Дурманящий разум яд, то, что сводит с ума и мешает взвести курок, или же наоборот, заставляет его взвести, нацелив на своих. Всякое бывает, и очень часто слова «cherchez la femme» — верны и истинны. Обязательно найдется та femme fatale, ради чьих прекрасных сияющих глаз и устроены были кровавые бойни, а в жертву принесли жизни. Дочь Элронда на femme fatale не похожа с первого взгляда: невинная голубка, улыбается ласково и нежно, слова ее текут медовой рекой, глаза большие и ясные — ланьи глаза. Дочери дона Элронда и не нужно ничего уметь, ни стрелять, ни держать в руках нож, у Арвен всегда вокруг охранники и защитники, даже если она не знает, из тени наблюдают, Элронд бережет свою дочь, после того, как пережил похищение жены. Все они это пережили, Келебриан оправилась, но не могла дальше находиться подле мужа, и Элронд отпустил ее — Келебриан уехала на солнечные Гавайи, где ее ждала ее мать Галадриэль. Арвен было пять, ее оставили с отцом — Элронд не смог расстаться с той, что так сильно напоминала любимую женщину, не смог бы вынести разлуку еще и с дочерью. Арвен росла со старшими братьями и отцом, а еще — дон взял на воспитание Эстеля, и он, возрастом девушке ближе, чем совсем взрослые Элладан и Элрохир, понемногу стал ей ближе… во всем. Она только вступала на путь женственности, следовала примеру гувернанток, училась на дому — отец не хотел отпускать Арвен в школу; иногда ей казалось, что привязанность Элронда к ней болезненная, на грани зависимости и паранойи, словно дочь для него — драгоценность, которой другие даже касаться не имеют права. Отец любил ее, отец не коснулся бы ее и пальцем (она знала об обратных сторонах подобной привязанности, но это было не о них), отец никому бы не позволил обидеть ее, но он не давал ей свободы. Золотая клетка — тоже клетка, в ней птице крылья не расправить, а Арвен тянуло на волю, и когда ей исполнилось пятнадцать — она поняла, что к Эстелю относится совсем не как к брату, что он тоже не думает о ней, как о сестре или подруге, и впервые Арвен нарушила все предписания, выстроенные отцом. В тот день Арвен зашла в кабинет отца просто так — ее допускали туда без вопросов, особенно если помещение не было занято совещанием. Ей было спокойно там, так же спокойно, как в собственной комнате, будто все рассказы про ауру и энергетику правдивы, и аура Элронда, оставшаяся в кабинете, защищала Арвен от дурных мыслей и страхов, от печали и тоски по матери, от обид детских на братьев, что иногда возникали, когда в который раз девушка понимала, что во взрослом мире ей (пока) не место. Она не ожидала, что там появится Эстель, и он мог не ожидать увидеть там ее, но поцелуй расставил все на места, без лишних долгих объяснений красноречиво обозначая их отношение друг к другу. Арвен не удивилась, не думала даже пытаться оттолкнуть, Арвен ответила — как будто они всегда целовались до того при встрече, по-настоящему, а не дружески в щеку. До того Арвен только думала о поцелуях, еще наивная, еще пытающаяся верить в светлые стороны жизни, где нет ничего ужасного, смертельного и кровавого, где есть принцы на современный манер и благородство воинов, неважно, что вместо мечей они вооружены пистолетами, и та Арвен могла испугаться или смутиться, но нет, она обрадовалась. Было бы странно, если бы она могла любить еще кого-то — если бы хотела быть еще с кем-то. А после — известие о тюремном заключении Эстеля, как удар. Арвен срывалась — никогда не кричала на отца, лишь тогда повысила голос. Как он мог? Почему он позволил этому случиться? Почему он не дает ей жить? Элронд выслушал дочь с каменным лицом — и на следующий день ее отправили учиться в закрытую женскую школу. Арвен могла снова раскричаться, заплакать, упереться, заявив, что никуда не поедет, но она сдержалась, поговорив по телефону с бабушкой. Галадриэль увещевала ее, туманно пообещала помочь, и ее слова успокоили Арвен — она молча проследовала к машине, где уже лежали ее упакованные вещи. Каждый отправился в свою тюрьму. Она не представляла на месте Эстеля другого, и в ее жизни никогда не было других. Она ждала — тюремный срок закончится ведь однажды, возможно, раньше, чем должен, возможно, Галадриэль сумела бы посодействовать, и в ожидании Арвен теперь помогала строгость отца: если вдруг появлялся парень, что питал к ней интерес, достаточно было рассказать об Элронде, и более никаких предложений о прогулках или свиданиях не поступало. Она не хотела встретить принца на белом коне, как шутили подруги. Однажды Арвен со всей серьезностью ответила на девичьи подтрунивания, что ждет короля, и не меньше. Конечно, никто из тех девушек не знал, кто она и кто ее король.

***

Арвен закончила школу с высшими баллами, что, впрочем, не требовалось от нее никогда, но она сама страстно желала получить образование, и вернулась домой — в то место, что звала домом, но теперь не знала, может ли так же относиться к Ривенделлу. Взрослая, совершеннолетняя — Арвен многое поняла, многое узнала, и теперь пыталась получить хоть немного власти. В восемнадцать лет она была нежной и наивной ланью. В двадцать пять — стала изящной светской львицей, истинной femme fatale. (под прикрытием) У нее появились собственные верные ей люди, у нее появились собственные дела, которые девушка проворачивала ловко и незаметно; отец не догадывался ни о чем. Арвен хотела значить больше, чем значила — не только дочь дона. Может, она смогла бы стать доньей? Братья, один за другим, погибают в перестрелках, Арвен не плачет, в черном наряде провожая их на похоронах, лишь на крышку гроба бросает цветок лилии. Остается одна — наследница клана, чего никогда не ожидала. Элронд ни за что не позволит ей занять его место, он все попытки Арвен заговорить об этом переводит на другое.

***

— Мистер Элронд?.. — дворецкий в кабинете дона находит его дочь. Арвен откладывает в сторону ноутбук. — Отец выехал по срочному делу, я вместо него. Думаю, вы можете сказать мне то же самое, — с нажимом произносит, выжидающе глядя. — К нему… — дворецкий откашливается. — Мистер Арагорн. Это имя ничего не говорит Арвен, но она должна встретить гостя вместо отца — странно, в его записной книжке ничего не видела. Встает из-за стола, выходит из комнаты, и замирает, поднося ладонь к губам, встретившись взглядом с мужчиной. Изменился — и в то же время нет. — Эстель?.. Арвен догадывалась, что Эстель станет очень красивым мужчиной, но он с возрастом стал вдобавок мужественнее, сильнее и… печальнее? Тюрьма — далеко не радостное место, Арвен меньше всего хотела стать причиной ареста, но стала, и не было смысла причитать взволнованно, рассыпаться в извинениях и хлопотать вокруг. Прошедшие годы и Арвен воспитали, она хоронила братьев, она видела смерти людей своего отца, своих людей, она многое видела, знала и чувствовала, это позволило ей ожесточиться — не озлобиться, но приобрести броню, незримый щит, хранящий сердце от точечных ударов. Бронежилет на душе, но возвращение Арагорна — повод отказаться от доспехов. Они не могут сейчас поцеловаться, как тогда — Арвен бы потянулась к чужим губам, наплевав на выстроенные отцом запреты, но в глазах мужчины читает, что не время. Кивает на кресло, предлагая присесть, но прежде чем направляется к креслу дона, имеющая право в его отсутствие занимать и место его — слышит новость, явно не ждущую долгих бесед за чашкой кофе или бокалом вина. Срочная новость, страшная новость. Война кланов. Война, где Элронд имеет шансы проиграть — его влияние так же велико, но он становится старше, теряет хватку, потери сыновей подкосили его дух, как и разлука с женой. Арвен садится в кресло, постучав пальцами по столешнице, неосознанно повторяя жест Элронда. — Нас никто не услышит сейчас. Никто не узнает того, что ты скажешь мне. Арвен не хочет подозревать, но она не наивная девочка и потому не может не понимать, что то, как Элронд обошелся с Арагорном, не могло не вызвать жажду мести — хотя бы обиду. Она сама тогда злилась на отца, как никогда не злилась ни на кого, только гибель Элладана и Элрохира помогла Арвен вновь сблизиться с Элрондом, она простила его, видя боль отца. Но свою боль ему все равно не простила. — Прежде, чем дон Элронд вернется, я выслушаю тебя, как посланника, вместо него, — твердо говорит девушка. — Но еще… Скажи мне, не как наследнице дона, не как Арвен — а как Ундомиэль, — аккуратно подбирает слова, чтобы не звучать обвиняюще. — Если выпадет случай — ты убьешь его или нет? Я ничего не прошу, я всего лишь хочу знать. Возможно, случай и не выпадет. Так или иначе, я намерена сыграть не последнюю роль. Арвен удивительно спокойна для услышанного. Ни страха, ни беспокойства, все, что ей сказали, она приняла, как данность, повод для размышлений и все. Арвен не хочет об этом думать, но если все же ее отец погибнет — ибо все смертны — ее мысль стать доньей обратится реальностью.