An eagle with a crown on its head

Аккуратные пальцы рук теребили простенькое кольцо, что теперь украшало безымянный палец новоявленной невесты. Реджине всё ещё в это не верилось: она выходит замуж за Дэниела. За своего Дэниела. Они сбегут вместе, и будут вместе до конца своих дней. Джинни по истине в это верила. «Роберт Голд постепенно захватывает власть. Если я останусь здесь, то только наврежу своим родным. Роберт выдаст меня за одного из своих прихвостней и отошлёт, тем самым ослабив мою мать. Лучше мне скрываться до возвращения брата. Зелине тоже лучше бежать, однако её ценность для дяди всё же ниже моей. Она не Миллс по рождению, а значит не даст ему того, чего он хочет. А мне надо бежать». Джинни всё ещё колебалась. Частично её план выглядел разумным, но с другой стороны…. Лив и Ренди останутся здесь совсем одни, ведь кроме Реджины и малышки Корали никто не интересуется ими. Зелина особо не обращает на косвенных родственников внимания, а матушка слишком занята собственными интригами. Конечно Реджина не обвиняла никого из них. Она лишь искала себе причину остаться, ведь её разум только это и говорил. Сердце же велело бежать на все четыре стороны, держа под руку Дэниела, оставляя все горести и печали позади себя. - Джинни! – звонкий крик кузена заставил Реджину вздрогнуть. Ренди вбежал в комнату, весело смеясь, и крепко обнял кузину. - Что случилось? – Реджина аккуратно погладила каштановые кудри мальчика. - Мы играли в «рыцаря и морскую ведьму». Я был рыцарем и сумел одолеть Лив. – Оливия очаровательно улыбнулась, и в её взгляде была заметна искренняя любовь, которую она проявляла к брату. Реджина любила их. Отец всегда очень ценил и почитал родственные узы, а потому желал, чтобы его дети и дети его брата были дружны между собой. К счастью отца так и вышло. Реджина и Корали были дружны с кузенами и всегда по возможности старались оказать поддержку Планделлам, как те в свою очередь никогда не забывали добра, что оказывали им кузены. - Мы ещё поиграем, Лив? – Ренди уставил на сестру свои большие вопросительные глаза. - Нет, Ренди. Уже поздно. - Но я хочу ещё поиграть! – мальчик перевёл свой взгляд на Реджину, - Джинни, можно ещё поиграть? Я хочу на конюшню, покататься на настоящей лошади. А потом в сад, снова поиграть в «рыцаря и морскую ведьму». – Мальчик изобразил свой неповторимый жалобный взгляд, который Реджина видела только у одного человека, помимо кузена. У его отца, дяди Эндрю. Реджина слабо знала дядю, несмотря на то, что отец был довольно близок с ним. Она помнила, что он был красив: выразительные черты лица, хорошо выраженные скулы, большие умные (но скорее хитрые) глаза. Он изредка брал Реджину на руки и подкидывал в воздух, заставляя племянницу смеяться. Однако со временем Джинни поняла, что он делал это не из доброты или желания порадовать племянницу, а из каких-то неведомых ей мотивов. Он всегда был, как говорится, «у себя на уме». Никто не мог даже предположить, что творится у него в голове, даже его самые близкие люди. Ему всегда было мало любого достижения, а если что-то хорошее происходило с кем-то другим, он начинал источать зависть. Матушка как-то обмолвилась, что, когда родился её брат, и Эндрю сообщили о рождении племянника, он вначале побелел как полотно, а затем его лицо словно позеленело. Точнее область около носа и на лбу, что считалось признаком зависти. Он был самовлюблённым и жестоким, и даже когда был в хорошем настроении, было заметно, что этот человек полон гнили, которая так и рвалась наружу. И вырвалась. Вырвалась в измену. Сидя за ужином, Реджина в который раз подметила, как счастлива Лив, когда находиться рядом с Ренди, и как счастлив он, когда находиться рядом с ней. Мальчик игрался с ковригой хлеба, а сестра всячески убеждала его съесть основное блюдо. Ренди не любил баранину, потому всегда отказывался, когда её предлагали на обед или ужин, однако сестра всё же могла убедить его съесть немного кусочков столь нелюбимого им блюда. Кузен всегда кривился, но затем выдавал: - Ладно, но только ради тебя, - после чего отрезал небольшой кусочек. Лив в это время улыбалась и поглаживала брата по голове. Она взаправду была ему скорее не сестрой, а матерью. Джинни перевела взгляд на сидящую рядом с ней Зелину. Они со старшей сестрой никогда не были столь близки. Несмотря на то, что Генрих Миллс никогда не делал различий между своими кровными детьми и дочерью своей жены от первого брака, Зелина всё равно была немного отстранена от братьев и сестёр. Точнее стала отстранённой после смерти Генриха. Рядом с Зелиной сидела малышка Корали, которая, радуясь тому, что матушка сегодня не ужинает с ними (Коралина сказалась на головную боль, но Реджина догадывалась, что причина вовсе не в головной боли. Скорее у матери просто появились более важные дела, в которые детей нельзя посвящать), ёрзала на стуле взад-вперёд. Джинни снова подметила схожесть между старшей и младшей сестрой: обе рыжеволосые, у обеих примерно одинаковое телосложение и черты лица. Корали неосознанно копировала некоторые жесты старшей сестры, а Зелине (хоть та и говорила, что её это раздражает) на самом деле это льстило. Тем не менее, Корали также обожала ходить за Реджиной хвостиком, поэтому нельзя было сказать, что она отдаёт предпочтение Зелине. Тем не менее, сейчас Джинни было не до того, чтобы размышлять, кто из них является наиболее близкой для Корали. Реджина чувствовала себя одинокой, ибо скучала по Дэниелу. Они не виделись уже несколько дней, так как её новоявленный жених готовил всё к их предстоящему побегу, а потому у них не было времени увидеться. Из-за этого Джинни нервничала ещё больше. Когда ужин закончился, все разошлись по комнатам. Лив и Ренди к себе, сёстры к себе. Они нередко ночевали вместе, особенно после смерти отца. Облачившись в шёлковую пижаму кремового цвета, расшитую золотыми нитками, герцогиня легла на свою сторону кровати, пока на другой уместилась её старшая сестра. Корали же спала слева от Реджины. Джинни устала за сегодняшний день, и потому сон окутал её быстро. Ей снился орёл. Точно такой же, какой изображался на их семейном гербе. Орёл взмыл высоко вверх, и холодный ветер обдувал его со всех сторон, однако несмотря на это, птица продолжала свой путь. Крылья болели от изнурённого полёта, и орёл уже думал прекратить борьбу с силами природы, когда на его пути возникла птица. Момент появления птицы был размытым, словно туман помешал увидеть собрата, но стоило птице появится рядом, как герцогиня проснулась и подскочила на кровати, чуть не задев сестёр. Белая ночная сорочка не пропиталась потом, но это не особо облегчило ситуацию. Реджина уже который раз просыпалась посреди ночи, что действовало герцогине на нервы. Она не могла спокойно спать с тех пор, как забрали брат. - Джинни? – сонный голос Зелины, звучавший в полную силу, заставил Реджину вздрогнуть. Ей действовало на нервы, когда ночью кто-то начинал говорить в полный голос, - что такое? - Ничего, - прошептала Джинни, укрываясь одеялом и устраиваясь около старшей сестры, давай спать. - Точно всё в порядке? Мне казалось, ты кричала во сне. «Этого ещё не хватало». - Всё в порядке. – отрезала Реджина, устраиваясь в кровати поудобнее, - говорю же, давай спать. Зелина села на кровати, и даже в темноте Реджина могла чувствовать на себе пристальный взгляд серо-голубых глаз сестры. - Всё хорошо, - мягким тоном произнесла Джинни, - я просто устала, вот и снятся кошмары. Можно к тебе? - Да, конечно. – Зелина сдвинулась на край кровати, а Джиини, укрывшись одеялом, прижалась к сестре. - Я не хочу выходить замуж за Золотого, - неожиданно выпалила Реджина. - Я тоже не хочу, - Зелина принялась гладить сестру по голове, - хочешь, я тебе кое в чём признаюсь? – В голосе сестры послышались нотки смеха, - я бы хотела выйти за кого-то из Родчестеров. За Джона или Уильяма. - Джона? Ему же почти пятьдесят? – Реджина была поистине удивлена выбором сестры. - Ну и что? Он же красавчик, даже несмотря на возраст, – Зелина хихикнула, - но дело даже не в этом. Он могущественный лорд, у него есть власть, земли и титулы. А также нет сына. Уильям лишь племянник и потенциальный наследник титула. Я могла бы родить ему полноправного наследника. - А он на это ещё способен? – Реджина на самом деле было любопытно, как бы странно это не звучало, - то есть… Он же старый, разве в почти пятьдесят лет можно зачать дитя? - Как знать, - еле сдерживая смех, ответила Зелина, - нашему дяде Роберту почти сорок, но ему-то точно будут искать жену. Значит это возможно. Разговоры о Роберте омрачили обстановку. - Ему ищут жену? – Реджина даже не задумывалась о том, чтобы такой человек, как Роберт Голд искал себе жену. - Да, а ты не знала? – Зелина на мгновение замолчала, но затем продолжила, - он главный претендент на корону. Конечно ему нужна жена, чтобы нарожать наследников. - Король совсем в плачевном состоянии? – спрашивать это не было необходимости, Реджина итак знала ответ. - Да. Это не секрет. Совсем скоро он отойдёт в мир иной и тогда… - Зелина замолчала, ибо сама не понимала, что же наступит «тогда». Реджина также замолчала, прижавшись к сестре, как вдруг из её горла вновь вырвалась реплика, которую она не хотела произносить вслух. - Я хочу обратно. Обратно в то время, когда отец был ещё жив. В то время, когда мы все были одной семьёй. – Зелина рвано вздохнула, и Джинни казалось, что она ощутила всю печаль сестры, которую та старательно не показывала со дня похорон отца, через этот вздох. - Я тоже, - почти неслышно произнесла сестра, - я тоже скучаю по ним. Джинни почувствовала, что у неё слезятся глаза, и она была готова поклясться, что Зелина сейчас тоже едва не плачет. Они уснули сразу после этого разговора. Это было не первый раз, когда после воспоминаний о счастливом прошлом, Джинни клонило в сон. Казалось, что во сне Реджина хотела увидеть те самые моменты из прошлого, по которым она так скучала. К счастью, в этот раз ей удалось спать без сновидений. За завтраком малышка Корали вновь принялась показывать сёстрам новый узор, который она вышила, и Зелина, вновь натянуто улыбнувшись, принялась расхваливать работу младшей сестры. Лив и Ренди сегодня были в более приятном расположении духа. Мальчик весело болтал с кузинами и сестрой за столом, а Оливия кажется наконец перестала сидеть постоянно напряжённой. Реджина окинула кузенов усталым взглядом и не могла сдержать улыбки: Ренди так увлечённо рассказывал о своей любви к лошадям, о том, как он в будущем хочет стать умелым наездником и воином. - Я буду защищать короля на поле битвы. И в мирное время тоже. Враги и друзья будут называть меня Брендон Храбрый или Брендон Бесстрашный. И никто нас больше не обидит. – С этими словами мальчик принялся жевать еду, а вся небольшая радость, какая была у Реджины пару минут назад, испарилась. Она посмотрела на Зелину, которая смеялась над чем-то, что сказала ей Корали. Сестра всегда умела казаться легкомысленной весёлой дурочкой, хотя Реджина знала, что Зелина такой не была. Это просто её маска, которую она надевает, когда выходит в свет, а в последнее время даже дома. Её размышления прервал резкий звук открывшихся дверей. Все, находящиеся за столом, оторвались от еды и разговоров, переведя внимание на вошедших Коралину Миллс и Роберта Голда. Сёстры и кузены тут же оторвались от своих тарелок, резко поднялись со своих мест и поклонились. Реджина на некоторое время замешкалась, но быстро повторила за остальными. Мать, облачённая в фиолетовые шелка, с идеально уложенными волосами и дорогими украшениями играла на контрасте рядом с Робертом Голдом. Роберт в своём простом, лишённым каких бы то ни было украшений, чёрном одеянии и сапогах, чем-то напоминающих охотничьи, выглядел скорее скромным рыцарем, чем могущественным лордом. Роберт, как Реджина догадывалась, в целом не любил дорогие вещи. Насколько Джинни знала, Роберт рос отнюдь не в роскоши. Его тётка Фиона Ноксвер, в замужестве Треннвуд, после смерти родителей и мужа осталась в довольно затруднительном материальном положении. Ей приходилось в одиночку заботиться о племяннике, который оказался под её опекой после смерти её старшей сестры Мэри, матери Роберта. - Он рос в достаточно неплохих для бастарда условиях. Первые несколько лет жизни. – матушка откинулась в кресле, и отпив вина, продолжила свой рассказ. – Твой дед присылал им с Фионой денег, на которые она должна была растить мальчика. Сумма там была несильно и большая то, но это так к слову. В любом случае у Фионы были и свои деньги, доставшиеся ей в наследство от покойных родителей и мужа. Жили они с Робертом в Бланвике, в холодном замке умерших к тому времени родителей Фионы. Слуг у них было мало, несмотря на то, что замок был огромным. Фиона мало смыслила в том, как вести хозяйство, что не особо удивительно в её возрасте на тот момент. В общем, детство Роберта было не самым ужасным, но явно хуже того, какое получили его единокровные братья и сестра. Твой отец, Эндрю и Виктория росли в любви и материальном достатке. Твоей тётке на её восьмой день рождения подарили лошадь из Клироса, которая по стоимости выходила дороже, чем замок, где провёл своё детство Роберт. Твоя бабушка кстати не убеждала Малькольма прекратить отправлять деньги сыну, как убеждают некоторые. Ей по правде всегда было наплевать на Роберта. - мать наполнила кубок горячей красной жидкостью, чем-то напоминавшей Реджине кровь. - Если быть точнее, ей было наплевать на него до того времени, пока ему не исполнилось восемнадцать, и он не принялся претендовать на наследство. В то время твой дед был болен, и Фиона убедила Роберта поднять вопрос о наследстве в случае, если Малькольм умрёт. - Так его всё-таки признали законным сыном или же… - мать перебила её. - Ты никогда не умеешь дослушивать до конца. Думаешь, я просто так тебе всё это рассказываю? Нет, дорогая моя. Дело в том, что чтобы победить кого-то, нужно знать о нём как можно больше. - Тогда продолжай, - Реджина решила, что она уже достаточно отстала от матери в плане вина, поэтому наполнила свой кубок до краёв. Мать удивлённо подняла брови, но ничего не сказала касаемо такого количества вина для молодой леди, учитывая, что это не первый бокал за вечер. Всё-таки она пила уже пятый по счёту, а учитывая немалую крепость вина, Джинни была удивлена, как мать всё ещё может связно разговаривать, - расскажи мне всё, что ты знаешь о Роберте Голде. - Король отказал ему. Твой дед вскоре поправился и велел, чтобы Роберта больше близко не подпускали к родовому имению Миллсов. - А папа был с ним в хороших отношениях? А дядя Эндрю? - Насчёт твоего отца могу сказать так. Он был добрым человеком, отзывчивым… - Джинни показалось, что в голосе матери явно отчётливо звучала тоска по отцу. Мать была человеком нечувствительным, потому услышать подобное в её голосе Реджине довелось лишь трижды до этого. – Он всегда видел в людях хорошее, но был слишком недальновидным. Он всегда хотел иметь с Робертом по-настоящему братские отношения, особенно после казни Эндрю, но Генри не видел всю злобу, которая отражалась в глазах Голда. Всю злобу, которая подобно гною в ране накапливалась с годами, и с которой Роберт уже не мог воспринимать братьев и сестру в качестве родных и близких людей. Начиная с того самого дня, как он, будучи голодным мальчишкой, решил проведать отца и увидел счастливо играющих с матерью братьев и сестру, которые носили одежду из лучших тканей, играли с дорогими игрушками, при дворе которым всегда были рады, ведь они законные племянники короля, а не какие-то там бастарды. Роберт видел, как твоя бабушка целует своих детей, в то время как его бедная замученная мать уже который год лежит в холодной могиле и никогда не увидит, каким же вырос её сын. С того самого момента они стали для него врагами. Врагами, что отняли у него право на счастливую жизнь и обрекли на клеймо бастарда. Реджина молча смотрела на мать. Коралина видимо ждала, что дочь что-то ответит на её откровенные мысли, но Джинни лишь подливала себе вино. Потому забрав у дочери кувшин, Коралина продолжила. - А Эндрю? Эндрю не любил никого, кроме себя. Я уверена, что даже на детей ему было плевать. Он был сластолюбив, эгоистичен и чрезвычайно горд, потому у него даже мысли в голове не возникало наладить отношения с братом-бастардом. Впрочем, именно чрезвычайная гордыня его и погубила, - Коралина поморщилась, поняв, что вино закончилось, - всё, ступай к себе Реджина. Достаточно рассуждений на сегодня. Иди спать. - Ваша Светлость. – осознав, что на неё все смотрят, Реджина поднялась со своего места и присела в реверансе. Роберт Голд некоторое время пристально смотрел на неё, будто оценивал реверанс, сделанный племянницей, но затем занял своё место. Обстановка в обеденном зале сразу стала напряжённой. Ренди отодвинул от себя основное блюдо, принявшись за десерт. - Ренди! – упрекнула брата Лив. Мальчик, умудрившись запачкать рот сливками, нахмурил брови и выдал: - Что? Я герцог, а значит могу есть десерт всегда, когда пожелаю. – с этими словами мальчик съел ещё одну ложку любимого десерта. - То, что ты герцог, не освобождает тебя от обязанности хорошо питаться. Ты же хочешь когда-то стать… - Да, я хочу стать сильным и храбрым правителем своих земель. Таким же как предыдущий король или даже лучше. Стоило прозвучать последним словам мальчика, как в зале воцарилась гробовая тишина. На лицах у Коралины, Зелины, Оливии и Реджины читались три фразы: «Как он мог такое сказать? Почему, почему он не промолчал? Как он вообще додумался это выпалить? Роберт отложил ковригу хлеба, которую до этого он теребил своими немного кривыми пальцами, после чего пристально уставился на мальчика. - Ты восхищаешься королём, Брендон? – Оливия хотела подать брату некий сигнал, как стоит ответить лорду Роберту, однако тот мигом встретился взглядом с племянницей, заставив её замолчать. - Да. – Уверенно ответил мальчик. - И сам бы хотел стать королём? – Роберт мигом оглядел Коралину и Оливию, давая им понять, чтобы не вздумали говорить за маленького герцога Планделла. Джинни же тем временем принялась отрицательно мотать головой, однако мальчик не заметил этого и даже не обратил внимания на кузину. В отличии от Роберта. Дядя явно заметил попытки Реджины подсказать Брендону ответ на вопрос Голда. - Я бы хотел, но… - Милорд, он… - Лив всё же не смогла заставить себя замолчать и громко произнесла, - он ещё ребёнок… - Речь кузины была прервана властным жестом руки Роберта, указывающим на то, что она должна замолчать. Девочка думала продолжить, но жёсткий голос герцога оборвал все её попытки помочь брату на корню. - Но? – Роберт сложил пальцы домиком и пристально посмотрел на племянника. - Но у короля слишком много забот. – мальчик почувствовал, что все на него смотрят и начал пятиться в пол. - Я бы не смог слишком много времени проводить с сиром Томми. - Сир Томми? – Роберт удивлённо уставился на племянника. - Мой конь. – Глаза Ренди загорались огнём, всякий раз, когда речь заходила о лошадях. Ренди принялся распинаться о своих занятиях с сиром Томми, какие успехи он делает в верховой езде, и как он мечтает отправиться в путешествие на своём коне. Реджина облегчённо выдохнула. Роберт прекратил свои нападки, а когда Ренди закончил распинаться о своей лошади, все спокойно продолжили есть. Вечером матушка позвала их к себе. Реджину и Зелину. Джинни сразу поняла, что что-то здесь не чисто, хоть матушка и звала их к себе почти каждый вечер. - Роберт нашёл вам женихов. – Еле сдерживая подступающий гнев, выплюнула Коралина. – Для тебя, - мать посмотрела на старшую сестру, - сына лорда Кроноса Бормаула, Закари. - Сына лорда Бормаула? Того самого иноземца? – Зелина едва не переходила на крик, - он же… Свирепый дикарь. Говорят, даже больной на голову. И к тому же не придерживается нашей веры. – Голос Зелины, каждый раз, когда она начинала кричать, становился похож на писклявый голосок пятилетнего ребёнка. Мать была не менее раздражена, однако пока хоть как-то себя сдерживала. - Я не выйду не за какого Зекери! - Закари. - Да наплевать. Он недостоин меня. Пусть он и богат, но не благородного происхождения. Его дед был никем, а отец получил титул лорда только за то, что спас шкуру покойного короля, который умудрился чуть не погибнуть на дурацкой вылазке в море. Мать молчала. Ей было нечего сказать. - А Реджина? Её за кого сватают? Сердце бешено заколотилось. В голове тут прокрутились все слова матери: «Ты – наследница своего отца. Он постарается выдать тебя замуж за одного из своих союзников, желательно за того, кто происходит из самого низкого рода, чтобы твои дети никогда не смогли претендовать на власть. Кроме того, твой муж будет жить далеко за пределами наших владений, и выйдя замуж, ты уедешь очень далеко от дома. Тем самым твои сыновья будут для местных лордов чужеземцами, в случае если решат забрать титул деда себе». Голос матери вывел её из раздумий. - Он ещё не знает. Есть несколько вариантов, но… Он вероятно боится отдавать тебя за кого-то из своих приближённых. - Почему? – Реджина была удивлена данной реплике матери. Коралина буквально пару дней назад говорила, что в целях Роберта отдать племянницу за кого-то из приближённых. - Мне бы так. – в своей привычной манере прыснула Зелина, но мать не обратила никакого внимания на её ребячество. - Потому что он доверяет далеко не всем своим людям. – Коралина слабо улыбнулась. – Он боится, что кто-то из его верноподданных переметнётся на нашу сторону, ибо его никто не желает видеть правителем. - Правителем? – Джинни насторожила эта фраза. – Я думала он намеревается заполучить титул герцога Миллса. Или ко всему прочему ещё забрать у Ренди титул герцога Планделла, тем самым став одним из самых могущественных людей в королевстве. Реджине казалось, что мать чего-то не договаривает. - Так и есть. Но почти все не хотят отдавать вчерашнему бастарду такую огромную власть. - Вчерашнему? – Зелина плюхнулась в кресло и потянулась к кувшину с вином. - Там уже ничего не осталось. – Мать по примеру Зелины уселась в соседнем кресле. – До меня дошли слухи, что Фиона просит короля официально признать Роберта законным сыном лорда Малькольма, и за неимением у твоего отца наследника… Он становится герцогом. - А король уже дал своё позволение? - Король даже не встаёт с кровати. – Зелина кинула злостный взгляд на пустой кубок. Громкое недовольство сестры очень сильно действовало Джинни на нервы. - Зелина, ты можешь хоть иногда… - Твоя сестра права. – Мать с надеждой вглядывалась в пустой кубок, словно надеялась, что там появится вино. – Король болен и вероятнее всего уже не встанет с кровати. Я думаю в скором времени Роберт просто присвоит себе наши владения. - То есть пока они не в его власти? – если так, то почему матушка просто не выгонит его из их родового замка? - Официально они всё ещё в нашей власти, но на бумаге и на деле – это абсолютно разные вещи, - мать с некой скорбью посмотрела на дочерей, после чего произнесла, - ступайте, я хочу побыть одна. Всё ещё находясь в трансе от слов матушки, сёстры поклонились и покинули покои. - Как мне так сразу нашли какого-то дикаря-иноверца, а как дело касается наследницы, то даже жених не выбран. Неужто он настолько не доверяет своим людям, что боится отдавать им ценную заложницу? Одно дело меня, я же пустое место, по крови даже не Миллс, а вот Джинни у нас первая дочь, её надо держать поближе к себе, а той не дай Господь какой-нибудь дикарь польстится выползти из-под хозяйского сапога и выбиться в уважаемые люди, сделав лордом своего сына от наследницы покойного Генриха Миллса. А Зелина так, всего лишь падчерица, её можно с глаз долой, а то упаси Господь будет своей рыжей шевелюрой маячить глаза благородным собакам великого лорда Роберта. Реджина не слушала гневную тираду сестры, ибо ей сейчас было не до недовольства Зелины. Она спешила увидеть своего жениха. Убедившись, что сестра ушла спать и отдав служанке Марте поручения, Джинни тут же помчалась на конюшню. Ей необходимо было поделиться информацией с Дэниелом. Оказавшись на конюшне, кутаясь в плащ, который нисколько не грел, Джинни с трудом дождалась Дэниела. Тот пришёл, уставший после работы и сильно удивился, когда герцогиня прыгнула ему на шею, принявшись в быстром темпе рассказывать что-то про дядю Роберта, его планы, слова матери, недовольство Зелины и опасное положение кузена. - Я не уверена смогу ли я бежать, - слова рекой лились из её рта, - с одной стороны, я не могу бросить матушку и семью, с другой я сделаю им хуже, если Роберт отошлёт меня, но также… - Реджина, - Дэниел взял её лицо в свои ладони, - ты не должна этого делать. Я люблю тебя, но я ничем не могу помочь твоей семье. Я ничего не могу дать тебе, кроме своей любви и этого дешёвого украшения. – он указал на обручальное кольцо, что красовалось на пальце его невесты. - Это кольцо – самое лучшее украшение из тех, что у меня были. Ибо это подарок моего любимого человека. Моего будущего мужа. Это символ нашей любви. Их глаза встретились, и герцогиня заключила жениха в крепкие объятья, за которыми последовал страстный поцелуй. Щетина слегка щекотала и колола нежную кожу герцогини, но это было ничто по сравнению от страсти, которую источал поцелуй. - Идём в наше место? – следовало сказать нет. Следовало сказать нет в тот день, когда конюх вызвался помочь Реджине с её конём Росинантом. Следовало игнорировать его. Следовало не начинать их отношения. Но было уже поздно. Находясь в опустошённом мерзком состоянии, которое хоть как-то облегчал Дэниел своим присутствием, Реджина не устояла. В голове гудели слова матери, ворчание сестры и задорный голос Ренди вперемешку с напряжённым голосом Роберта и сладким голосом её возлюбленного. Реджина жаждала избавиться от этих голосов и была готова ради этого на многое, потому не произнеся ни слова позволила Дэниелу увести её в их тайное место. Старая дверь захлопнулась, грубые от тяжёлой работы пальцы освободили её от плаща и принялись расстёгивать платье. Холод в «убежище» стоял жуткий, как и тишина, потому Джинни слышала, как сильно бьётся её сердце. Сейчас она жалела, что это не она опустошила всё вино. Когда всё было окончено, Джинни не задержалась в «убежище». Быстро надев платье и держа в пальцах плащ, Реджина смотрела на Дэна, который лёжа совершенно голым, убеждал её остаться ещё хоть ненадолго. С одной стороны, герцогиня хотела этого, но одновременно понимала, что оставаться здесь опасно. Да и холод здесь стоял жуткий. Чуть ли не бегом, Джинни добралась до своих покоев, бросила плащ на пол и даже не удосуживаясь переодеваться, упала на кровать. Она чувствовала себя… Грязной. Пусть она и любила Дэна, но мысль о том, что она делит ложе и получает удовольствие в то время, как вся её семья находится в нервном напряжении из-за сложившейся ситуации. Укутавшись в одеяло, Джинни закрыла глаза, надеясь, что сны больше не побеспокоят её. Она ошиблась. Два мальчика, облачённые в белые сорочки стояли босыми ногами на голом полу. Тот что постарше, светловолосый, с очаровательными тёмно-голубыми глазками, чистой и нежной, несмотря на длительное заключение коже. Он исхудал, не такой каким был в детстве, но всё ещё красивый. Второй мальчик выглядел младше, и был абсолютно не похож на первого: рыжеволосый, курносый, обладатель крупных веснушек. Его кожа была чуть темнее, чем белоснежная кожа первого мальчика. Второй мальчик стоял сгорбившись, не проявляя той самой аристократичности и благородства, что было присуще светловолосому мальчику. Они стояли на холодном полу, прижавшись друг к дружке, когда в зале появился палач. Рыжеволосый мальчик сильнее прижался к светловолосому, когда человек, в маске палача подошёл к ним, вытянув руку, в которой находился нож. Нож с рукояткой, украшенной рубинами смотрел прямо на мальчика с курносым носом. Он дрожал как осиновый лист, но даже находясь в ужасе, осознавая, что всё равно умрёт, мальчик загородил светловолосого своим телом, хоть в этом и не было больше смысла. Они всё равно умрут. Они всё равно уже умерли. Что-то мягкое ударило Реджину по голове, из-за чего она проснулась. Сонные глаза еле открылись, поэтому Джинни не сразу поняла, что происходит. Мать стояла над ней, находясь в полуистерическом состоянии. - Матушка? - Шлюха. – Коралина швырнула в Реджину её синий плащ, - моя дочь шлюха, что отдалась бедняку-конюху! В голове с бешеной скоростью крутилось множество вопросов: «Кто?», «Для?», «Что будет с Дэниелом?», «Что будет с ней?» - Кто тебе донёс? – едва слыша свой голос спросила Реджина. Мать, что казалось, едва сдерживает слёзы, истерически засмеялась. - Тебя волнует, кто донёс?! Тебя волнует лишь то, кто донёс мне, что ты занимаешься мерзостями с этим нищим недоумком. - Он не недоумок и не нищий, - Реджина не выносила, когда мать оскорбляла кого-то, кого она любила. - Мне плевать, кто он! – уже переходя на крик произнесла Коралина, но тут же поняв, что не стоит так выходить из себя, закрыла рот рукой, принявшись злостно ходить по комнате и бормотать себе под нос. - Ты опозорила меня. Ты опозорила нашу семью. Голд ни за что не спустит это с рук. - Голд знает? – мать впилась безумным взглядом в Реджину, и та поняла, что зря спросила. - Естественно он уже знает, дрянь ты… - мать не нашла подходящих слов и просто швырнула в Джинни подушкой, - теперь он точно отошлёт тебя, он… - Мне плевать, что он сделает! – Реджина отшвырнула подушку, вскочила с кровати и подошла к матери, - этот урод ничего не стоит, равно как и его решения. Он никто, бастард и… - мать прервала её речь, влепив пощёчину. В покоях наконец наступила тишина. Ненадолго. Мать еле смогла взять себя в руки, прежде чем продолжить. - Ты – самое большое разочарование в моей жизни. Держась рукой за пылающую от сильного удара щеку, Джинни чувствовала, что к её глазам подходят слёзы, но упрямо сдерживала их, не желая давать матери даже малейший повод для радости. - Ты это хотела от меня услышать, да? – мать ухмыльнулась и присела в кресло, - ну уж нет, дорогая, тебе нельзя стать моим разочарованием. По крайней мере пока. Матушка наполнила бокал взявшимся не пойми откуда вином. Сделав один глоток и поморщившись (видимо вино было через чур горьким), вдовствующая герцогиня заставила себя через силу улыбнуться. - Но я вижу, ты этого хочешь? Хочешь, чтобы я потеряла уже третьего ребёнка за один только этот год? Ты настолько меня ненавидишь? В глазах матери блеснули слёзы, заставив Реджину с помощью душевной боли понять: она предала семью. Она предала всех, кто был ей дорог. И что ещё хуже, несмотря на своё предательство, она всё равно была зла на мать. - Я возьму ответственность за свой поступок. Он всё равно не сможет ничего мне сделать. Он –никто, а я наследница титула и земель отца. Ты сама это говорила. Мать нервно рассмеялась. Даже Реджина, которая сейчас еле сдерживала крик и проклятия в адрес дядюшки и всех его верных псов, была испугана подобным действием матери. На этот раз казалось, что она готова разреветься - настолько в плохом состоянии находилась мать. Вдовствующая герцогиня даже внешне не походила на себя: растрёпанная причёска, синяки от недосыпа под глазами, платье, что раньше было ей впору, сейчас висело на ней словно мешок. Мать не расставалась с бокалом вина ни утром, ни днём, ни ночью, впрочем, как и Зелина и даже отчасти сама Реджина. Но раньше всё это не бросалось в глаза, однако сегодня Джинни видела насколько мать истощили последние события. Реджина, как ни странно, ни капли не волновалась за себя. Она боялась за Дэна. Нервный ком появился в горле, и с трудом преодолев его, Джинни всё же нашла в себе силы спросить: - Что с ним будет? – мать подняла на дочь жуткие уставшие глаза. Ещё одна прядка рыжих волос выпала из испорченной причёски, а потрескавшиеся губы медленно произносили каждое слово. - Его лучший исход… - пауза, столь для Реджины мучительная, - побег. – мать вертела пустой кувшин исхудавшей рукой, пока Джинни кусала губы, чтобы не заплакать, когда мать наконец отчеканила, - Что он и сделал. - ЧТО? – Реджина едва не потеряла дар речи. Одновременно с души упал тяжёлый камень, но с другой, - он... Просто… Сбежал? Во рту возникла горечь. Горечь обиды. Обиды на Роберта, на весь мир, что не позволяет им с Дэниелом быть вместе, на самого Дэниела, на мать, на отца, за то, что он умер, оставив её, на брата, который умер, на брата, который сбежал. Хрустально чистая слеза стекала из её левого глаза, в то время как последующие слёзы наполнили её глаза. Сквозь пелену слёз Реджина ничего не видела. Ничего из того, что происходит сейчас. А вот прошлое виделось ей чётко. Двое мужчин тянули покрывала, каждый по одному. Бушевал шторм, и Реджина чувствовала этот холод и сильную влагу, также, как и чувствовала запах эля и пота вперемешку с каким-то третьим, незнакомым Джинни запахом. Мужчины волокли покрывала прямо к причалу, где бушевали морские волны. - Быстрее! – рявкнул тот, что шёл впереди, - нам нельзя долго здесь оставаться. Далее вода. Два покрывала, сброшенные в воду, уплывают от берега постепенно раскрываясь, позволяя разглядеть оставшуюся на них засохшую алую кровь. Окровавленные покрывала мелькали в её сознании несколько раз, прежде, чем Джинни очнулась вновь от того, что мать трясёт её за плечи. - Реджина! Джинни! Реджина! – глаза словно заново открылись и из них водопадом полились солёные слёзы. - Милая? – увидев, что Реджина задыхается в истерике, мать усадила её напротив себе, вытирая слёзы, - у тебя было виденье, не так ли? Голос матери стал серьёзным, давая понять, что это важно, но Реджина не хотела это признавать. Она не считала родовую магию чем-то ужасным, но всё же боялась её, ибо подобные виденья уже не первый раз являлись ей, сводя её с ума и заставляя сердце болеть ещё сильнее, чем прежде. - Их убили. – с трудом выдавила из себя, захлёбываясь слезами, Реджина. Мать, судя по всему, сама еле сдерживала слёзы, но тщательно старалась избежать этого. Она никогда не плакала перед детьми. - Я знала это с того самого дня, когда мне сообщили о пропаже мальчиков. Я знала, что Эдвард мёртв. Я не видела снов, мне не приходили видения. Я просто знала и всё. – Коралина говорила отрешённо, будто про совсем другого человека, а не про саму себя. – Я его мать, я всегда почувствую, если мой ребёнок в опасности. А также то, что мой ребёнок больше никогда не придёт ко мне. Реджина вытирала слёзы материнским платком, завороженно слушая. - Ты думаешь, мне плевать на своих детей? Поэтому относишься так ко мне? - Я не хотела тебя обидеть, - шёпотом выдаёт Реджина. Дэниел в безопасности. Он сбежал и вряд ли его найдут. Кому нужно в такое непростое время тратить ресурсы на поиск беглого конюха. А вот её братья не в безопасности. Один находится в бегах, другой лежит на дне моря. - Я часто спрашиваю себя: почему мой дар не помог мне? Не предупредил меня, не дал мне возможность спасти сына. Мой Эдвард, мой бедный светловолосый мальчик… Он был таким непоседливым, помнишь? – на лице Коралина появилась улыбка. - я всё удивлялась, в кого он такой? Ты была достаточно спокойной в детстве, Чарльз и Корали тоже. Ну Зелина была немного капризной, но тем не менее… Никто из моих детей в неполных два года не убегал от нянь, едва научившись ходить, имея цель залезть на высокий стол, чтобы потрогать вазу. Реджина помимо своей воли усмехнулась. - Он любил эту вазу в детстве. Это была родовая реликвия, которую я получила от своего дяди. Эдвард постоянно тянул к ней свои маленькие ручки, желая поиграть с ней, хоть у него и было так много игрушек. Эта ваза кстати разбилась за год до смерти твоего отца. Чарльз тогда извинялся передо мной, ибо был почему-то уверен, что это он виноват в том, что нерадивая служанка разбила семейную реликвию. - Я тогда ещё упросила тебя её простить. - в этот момент Реджина особенно жалела, что у них нет вина. - Да. Ты подговорила младших, чтобы они также клянчили у меня оставить служанку. - Она была нашей няней. Всегда заботилась о нас и заслужила прощение. Да и всё равно эта ваза тебя раздражала. Мать тихо рассмеялась, но её смех больше напоминал рыдания. - Ты похожа на него, - мать протянула руку и накрутила чёрный локон Джинни себе на палец, - не внешне конечно, а… Внутренне. Чарльз и Корали немного другие, а Зелина вообще отдельная история, но… Вы все мои дети. Дети, которых я выносила, которых я баюкала у своей груди, которых я немного боялась отдавать кормилицам, ибо не доверяла даже им. Вас у меня пятеро. Не трое. Пятеро, – мать наклонилась к уху Джинни и максимально тихо произнесла, - пусть даже один из моих сыновей в бегах и неизвестно, когда вернётся, а второй лежит на дне и служит кормом рыбам. Голос матери дрожал, но она нашла в себе силы продолжить. Продолжить куда более уверенным голосом. - Одевайся, Реджина. Приведи себя в порядок, - Коралина погладила дочь по голове, – тебя ждёт на аудиенцию твой дорогой дядюшка.