Сбежать, чтобы выжить.

Джулия подскочила ночью с громким криком, испуганно оглядываясь и обнимая колени руками. — Юль, Юль, тихо, тихо, всё хорошо. Хорошо, я рядом, — проговорил парень, крепко обнимая её. — Извини, — тихо проговорила она, только выдыхая и кладя свою голову на его плечо. — Серёж, мне кажется я видела ЕГО, — девочка только впивалась своим взглядом в его лицо и Сафронов был готов поклясться, что даже в темноте видел её страх. — Юляш, всё хорошо. Тебе просто показалось, он ведь не знает, где ты. Окей, ты в Москве, но как он может выследить нас? Юленька, просто показалось, из-за этого была такой весь оставшийся день, — он только обнял её за талию. — Так видно? Извини, не хотела тебя грузить, — поджала губы. — Перестань, ты меня не грузишь не чем. Всё, Юляш, успокаивайся, всё хорошо. Утром проснулись поздно, когда часы уже показывали одиннадцать. Людмила и Павел в очередной уехали куда-то по работе. — Не хочешь сегодня на каток сходить? — спросил Сафронов, когда они завтракали и девочка, только смотрела в тарелку. — Но я ведь кататься не умею, — она поджала губы. — Без проблем, научу. Не бойся, всё будет хорошо, — он улыбнулся, надеясь тем самым, хоть как-то развеять её. По крайней мере, чтобы она отвлеклась от своих мыслей об отчиме. Ему казалось, что это был откровенный бред. Ну точнее не бред, ей просто показалось, учитывая всё то, что произошло в её жизни, это было ожидаемо. — Давай, — немного подумав, улыбнулась Ванг, а в глазах наконец-то пропала то отчуждение, которое, если честно его пугало. На такси добрались до катка. — Расслабься, всё будет хорошо, — проговорил парень, когда они уже вышли на лёд, но обещание было в тот же момент нарушено. Джулия только ступив на лёд тут же не удержалась и уверенно врезалась в кого-то мужчину больно ударившись коленями о лёд. — Извини, — только тихо проговорила она, осторожно поднимаясь. — Перестань, всё хорошо, Юль. Кажется это я должен просить у тебя прощение, — проговорил парень, только крепче сжимая её руку. Но падение явно не остановило девочку от катание. Она должна была сегодня хоть как-то научится кататься. Сергей оказался довольно хорошим учителем и спустя тридцать минут, Джулия уже может конечно не слишком уверенно, но рассекала лёд. Чёрт возьми, как же было классно сейчас было кататься и не о чём не думать. Джулия не могла вспомнить, когда они в последний раз вообще ходили на каток и ходили ли вообще. Просто блин, это было так здорово. Даже с учётом того, что она не умела кататься и делала это откровенно хреново, но было весело. Особенно было круто, что Сережа просто поддерживал её и не смеялся над ней, когда она падала, а просто помогал ей встать. Было очень не привычно ощущать чью-то поддержку, она к тому не привыкла. А ещё ей казалось, что то самое новогоднее настроение, которого не было уже пять, спасибо мама, всё из-за мужчины, которого ты привела в дом. Наконец-то появилось! И теперь ей совсем не хотелось отсюда уходить, и вообще, что зима заканчивалась, просто кажется в первые за долгие года, она ощущала себя такой счастливой? Здесь рядом с ним она понимала и чувствовала, что можно ничего не бояться. Можно не бояться выглядеть возможно глупой и какой-то ещё. Просто она всеми фибрами своей души чувствовала, что она не безразлична ему, и что он её любил. И она его тоже, хотя ей казалось, что этого в ней совсем не осталось и она не может не кому подарить любовь, особенно противоположному полу, но видимо Сергей, как тот самый принц из сказки смог растопить её сердце и просто показать, что да, мудаков этой жизни к сожалению много, и они могут попадаться, но это не значит, что все мудаки. И она была очень рада, что доверилась, что просто позволила себе полюбить. И она была готова дарить ему любовь и показывать, что доверяет, на сколько это вообще возможно у неё. Кажется она только сейчас поняла, что наверно в жизни в принципе никого не любила наверно, и её никто не любил, а теперь всё по-другому, она постарается ответить тем же. Что там делают, когда любят? Наверно сначала хотя бы говорят об этом, но почему-то было страшно. Хотя, может им это и не надо было, сейчас смотря в его глаза она видела немой ответ на её вопрос, он знает, что она к нему испытывает и об этом не обязательно говорить, если страшно или неловко, а они итак всем своим видом это показывали. Домой вернулись ближе к вечеру, уставшие и довольные. Джулия тихонечко дремала рядом с Сергеем на диване в гостиной, устроившись у него под боком, и укутывшись в плед, а парень только ласково гладил её спине, параллельно смотря телик, в очередной раз говорили об убийстве Кристины Орловой. — Сегодня в Петропавловск-Камчастск, на многих остановках появилось написанное имя, по кадрам видно, что это имя Юля. Кто и зачем это сделал непонятно, следствия сейчас думает, что это возможно зацепка, и какой-то знак или возможно подсказка, которая поможет распутать им серию. Джулия лишь лениво открыла глаза и придирчиво всматривалась в надпись, потом резко подскочила и бросилась к компьютеру. — Юль, — парень вмиг насторожился, чёрт он вообще думал, что она спит. Девочка быстро открыла фото, а потом с громким криком отскочила и зажалась в угол, испуганно сжимаясь и мелко тресясь. — Юленька, что произошло? Что такое? — парень только прижал её к себе, и буквально чувствовал его дрожь. — Юляш, что такое? Что случилось? — он пытался говорить, как можно спокойнее, ему самому резко стало не по себе, он лишь посигналил глазами родителям, которые резко сорвались на крик, выйти, думая, что они явно будут тут лишние. — Юленька, что такого в этом фото? Тише-тише, всё хорошо, — говорил он, вытирая её слезы, которые побежали по щекам. — Ты что-то вспомнила? Что с отчимом? Юленька… — ему уже становилось страшно, эта надпись, её резкая истерика. — Это почерк моего отчима, — только проговорила она. — Это он всех убивает. Поэтому и имя моё написал на всех остановках. Они резко срываются, Джулия только боязливо жмётся к парню, когда они снова едут туда, откуда приехали, снова в Петропавловск-Камчатск. Только спустя три дня они прибывают туда. Девочка лишь испуганно смотрит на родителей Сергея, те только ободряюще улыбаются, хоть самим очень тревожно, если учесть, что сейчас надо будет говорить про её отчима, параллельно, что они имеют право с ней находиться. Мужчина только недоверчивым взглядом смотрит на них. — Так, если что на пропажими сумочек не разбираемся, — он только усмехается. — Я знаю, кто девочек убивает, — резко говорит Джулия и в маленьком пространстве, резко становится очень тихо. — Тааак… — протягивает полицейский. — Это отчим мой, это он все остановки исписал, это почерк. — Его, — кажется с уликами всё было плохо, раз он был готов зацепиться даже за такую мелочь. — Адрес диктуй, мы сейчас туда будем выезжать. И ещё, что-нибудь кроме почерка есть? — Он насиловал меня пять лет. — Так, — Сафроновы и Ванг буквально почувствовали, как воздух становится раскаленным, как лава. — Почему заявление не было? — Боялась, — она поджала губы. — Мама-то знает? — Нет, я сбежала от неё, — она говорила очень тихо, смотря в пол. — А это тогда, кто?! — кажется он совсем запутался. — Люди, которые могут её опекать, потому что её родственники, ведут себя с девочкой не позволительно, — проговорила Людмила. — Вы кажется должны следить за тем, что у вас подростки пропадают и в неблагополучных семьях растут, — встрял Павел, думая, что сейчас лучше нападать первыми. — Сейчас, пишешь заявление, и мед экспертизу проходишь. А завтра на допросе поговорим с тобой. Джулия только боязливо смотрит на родителей Сергея, которые только ласково обнимают её за плечи и диктуют, как правильно написать, чтобы было меньше вопросов. Потом кабинет, она только морщится и кусает губы от боли, и ловит на себе недовольный взгляд гинеколога. — Ты, как? — спрашивает Сергей, обнимая её. — Было больно, — она тяжело выдыхает. — Давайте наверно в гостиницу ребят, — проговорил отец. — Уже поздно, чего родственников-то зря беспокоить, да? — пытается хоть как-то улыбнуться, но выходят откровенно хреново, под молчаливое согласие, еду в отель. — Серёж, — начинает девочка, когда они уже остались в номере одни. — Это я во всём виновата, да? Если бы я всё рассказала, то он никого бы не убил? — Что? Нет, Юленька, нет. Ты тут совсем не причём. Послушай, я совсем не хотел говорить тебе об этом, не хотел лишний повод для стресса давать, ты только хоть понемногу начала как-то раскрепощаться и успокаиваться, а тут такое. Я не хотел тебе говорить об этом, — он крепко обнял девочку, а она обвила его шею руками. — Я не сержусь, Серёж, правда. Ты хотел, как лучше, я не в чём тебя не виню. Просто мне страшно, что будет дальше, — в её глазах стояли слёзы и страх. — Юленька, всё будет хорошо, обещаю тебе. Мои родители очень хотят оставить тебя на совсем, а то, что дальше будет. Это уже вопросы, к твоему отчиму и матери. Мы не отдадим тебя, — осторожно вытирает её слезы. — Что там было? — заглядывает в её глаза и сжимает её руки. — Просто больно было. Сказали, что очень много разрывов и всё такое. — Всё будет хорошо, Юленька. Всё, давай спать, завтра главное допрос пережить и всё, — они только устало закрыли глаза и уснули в объятиях друг друга. Утро было совсем не добрым, родители и Сергей всеми силами пытались хоть немного приободрить девочку перед предстоящим допросом. Полицейский только кивает Джулии и родителям они заходят в небольшую комнатку, где сидит её отчим. За эту неделю он не изменился. Темные волосы, щетина, карие глаза смотрели очень сурово и взгляд был каким-то озлобленным, как у волка, которого поймали. — Ну, что начнём. Юлия, когда отчим начал к вам приставать. — Мне было одиннадцать, когда он изнасиловал меня. Мама привела его, когда мне было одиннадцать. Он смотал моё тело скотчем, а ноги поясом от халата. И изнасиловал меня. — Когда это было? Я имею в виду мама дома была? — Нет, не было. — Это бред, я её не трогал, просто воспитывал, вот теперь и наговаривает на меня. — Когда он вас насиловал? Раз в месяц, раз в неделю, раз в год. — Каждый день, когда мама на работе была. — Чёрт возьми, да я на работе каждый день был, когда не насиловать?! — он резко ударил по столу, Джулия только вздрогнула и истерично вскрикнув, закрыла лицо руками. — Как вы считаете, ваша мама знала о том, что он с вами делает? — Да, у меня оставались синяки и я об этом говорила, но она не верила. — Это бред, я не насильник, у меня сын мой, вы думает я педофил, мне делать нечего, как падчерицу, трахать?! — А почему решили сбежать? — Потому что надоело, он меня снова изнасиловал, а я сбежала. — А вы решили не заявлять всё это время, почему? — Боялась, он на камеру снимал, говорил, что всем тогда пришёл. Типа шлюхой буду. — Хорошо, последний вопрос, и мы отпускаем. Вы знали, что он убивает? — Нет. — Всё, допрос окончен. — Сука, из-за тебя всё! Не сбежала бы ничего не было! Я же блять любил тебя, мразь предала! Это на твоей совести сука! Из-за тебя всех убил! Из-за тебя мразь! Доучилась бы здесь, не сбежала бы, ничего не было! Это ты их всех убила! Ты сука! — закричал он ей в след. — Юленька, не слушай его, мы завтра же уедем отсюда. Уедем, не слушай его, ты не в чём не виновата, — в один голос говорили родители. Джулия только всхлипывала. Она правда не о чём не знала. И видеть его снова не хотела, она думала его никогда не увидит. Почему не говорила, разве непонятно? Потому что страшно было, он всё снимал на камеру, говорил, что если только всем расскажет, то эти записи у всех будут. Что ей тогда скажут, что она шлюха никто ведь не поверит в её невиновность. Все скажут, что она решила прыгнуть на отчима, и у матери его увести. Никого бы не смутил скотч, и пояс от халата. Ей было бы страшно представить, что тогда начнётся, просто затравили бы всем городом, она бы тогда совсем жить не смогла. А маме она говорила, но та не верила, и она как-то смысла дальше не видела об этом распространяться, если мама не верит, то и там не поверят. И ей просто страшно было идти туда одной, и если бы в детский дом бы забрали? А то что сбежала, это единственный выход из ситуации, который она видела. Просто, настолько отчаялась, что уже всё. Она ведь не хотела, чтобы он убивал, чтобы вообще кого-то убивали, да, она примерно представляла, что напишет заявление, что скорее всего отчима посадят, а маму лишат родительских прав, но она не думала, что он вообще окажется тем самым маньяком. Зачем вообще так делать? Зачем сидеть напротив друг друга? Чего ни этим добиваются? Ей наверно так страшно никогда не было. Сидела напротив своего монстра. Который смотрел так, словно был готов исполнить все самые мерзкие и отвратительные желания. И казалось, что ничего не спасёт в этот момент, не мент, ни его родители. Они просто не успеют, он набросятся на неё и всё. Она вообще бы его никогда не хотела видеть, чтобы вся эта история с изнасилование всплывала бы. Жила бы себе дальше спокойно, но нет, не вышло. И эти слова его, она не виновата, что он её любил, она вообще никого не любила. Хотела, чтобы от неё просто отстали и всё, и всегда она надеялась, что этот раз будет последним. Но он не был, он приходил каждый день и требовал, требовал. И она просто давала, потому что выбора у неё с одиннадцати лет не было. Джулия устало спало, во сне сильно укутавшись в одеяло. Сафронов не спал сидел на подоконнике и смотрел. Всё это напоминало какой-то сюр. Отчим, который оказался маньяком из-за падчерицы. Чёрт, у него конечно были мыслишки, что это он, но всё это очень быстро отметалось. Он мог подумать об этом, но было всё слишком по-разному. Разный возраст жертв, от одиннадцати до двадцати. Разный цвет волос, глаза, одежда, да чёрт возьми, он думал, если что быстро понятно станет. Джулия была высокой худо блондинкой с нереальными глазами и при этом готкой. Кажется, если начнут убивать похожих, то сразу понятно станет. А тут имя на остановке, это в нём внутренний зверь так орал, что он просто самолично сдал себя по сути, он вообще не подумал, что на изи его вычислить так сможет. Просто чёрт, это страшно так было. Получается ему ничего не стоило просто убить Джулию, насколько он понимал, это была месть такая, он остался один и бросился всех, кого не попадя мочить. Получается он мог также с Джулией поступить, просто убить, когда она скажет что-то лишнее. А, что если и бы правду нашёл её, ему даже представить было страшно, что тогда было бы. И мать вообще не лучше, как можно было не замечать за ним всего этого. По-моему она болт клала на обоих детей, если на Джулию ей было так плевать, пусть насилует, сколько хочет, то если по рассказам её брата любили в сто раз больше, то почему она ЕГО не защитила. Живёт с каким-то мужиком, который в постели предпочитает твою дочку, а не тебя, на дочь похуй, допустим, очень любишь сына, а за НЕГО не страшно. Если он Джулию начал с одиннадцати насиловать, то не страшно, что и своего сына трахнет, пять лет, совать можно в любом возрасте. По-моему она никого из детей не любила, что на одну болт клала, что на другого, только проявлялось по-разному, её не насилуют и хорошо, пока ко второму ребенку не присосался и ладно. Хоть бы её матери, что-то было, с учётом того, что Джулия заявила, что она скорее всего всё знала и молчала, пусть, как укрыватель пойдёт, как кто угодно. Но эти двоя теперь сполна должны ответить за всё слезы и страдания Джулии.