Болен

— Хм… не то… тоже не то… и это не то… а может… — Рампо бормотал себе под нос, сидя на корточках и аккуратно перебирая старые документы в нижних ящиках. Пыльные, чуть помятые и абсолютно неинтресные. Про этот ящик, вместе со всеми бумагами в нем, забыли давным давно. Хотя, может, ему это даже на руку: если он одолжит отсюда какой-нибудь документ — и да, именно одолжит, а не украдет! — то никто и не заметит. А учитывая то, чей это офис, то ему нужно, чтобы хозяин этого офиса ничего не заметил. Он же не хочет проблем? Хотя, не то чтобы его когда-нибудь это волновало… — Какого черта? Кстати о проблемах. — Это риторический вопрос? — Эдогава, продолжая то, чем занимался, без особого интереса спрашивает в ответ. Он даже не оборачивается. В конце концов, эти пыльные бумажки достойны его внимания, а человек в дверях — нет. И, наконец-то, Рампо нашел то, что искал. Быстро сложив нужные файлы и убрав их во внутренний карман пальто, он встаёт и широко улыбается, поворачиваясь к хозяину этого офиса. — Не смотри на меня так, Чуя. У Чуи почти дергается глаз. Он ненавидит наглых людей, но как же ему не повезло, что Рампо был самым синонимом к слову «наглость». Но он знает лучше, чем начать сейчас злиться, поэтому Накахара делает глубокий вдох. — Я спрошу ещё раз. Что ты здесь делаешь? — Ничего. Мне скучно. Решил походить по коридорам, зайти туда и сюда. Поверишь? Ах, вряд ли, но не то чтобы меня это волновало, — Эдогава быстро-быстро говорит, с удовольствием наблюдая, как Чуя пытается уловить его речь, пока сам он плавно отходит к выходу. — Ладно, ладно, не буду я тебе мешать. Пока! — Стоять, — Накахара хватает его за рукав, хмурясь. — Избавь меня от твоего дерьма. Я повторюсь: что ты делал в моем офисе? Рампо морщится от раздраженного тона Чуи, но лишь закатывает глаза в ответ. — Одолжил кое-что для Мори-сана. Ты хочешь лезть не в свое дело? — Он упирает руки в бока, чуть дуясь. — Не забывай, что я могу пользоваться любым способом, чтобы завершить свои задания. Чуя делает глубокий вдох, отпуская рукав Рампо и щипает себя за переносицу. О, ещё чуть-чуть и у него начнет болеть голова. — Мог бы просто сказать, что это по работе. А теперь уходи, пока я не решил перестать притворяться, что поверил тебе, — Накахара раздражённо отвечает. Он прекрасно знает, что у Эдогавы что-то на уме, но пока это не касается его напрямую, он предпочитает это игнорировать. Нервы у него, всё же, не железные. Рампо в свою очередь усмехается и небрежно похлопывает Чую по шляпе. — Ах, спасибочки! — Он насмешливо говорит, прежде чем быстро уйти из офиса Накахары. Всё же его угроза немного заставляет волноваться. Идя по мрачному и больно тихому коридору, как и сотни других в этом месте, Эдогава достает одолженные файлы. На самом деле, Рампо обязан признаться себе: он обожает лезть в чужое дело. Чужие секреты заставляют хихикать, проблемы других усмехаться, а глупость ситуации закатывать глаза. Но не потому что это лишь так сложилось — о, нет, совсем нет. Это всё только потому что эти ситуации не касаются его напрямую. Это, и только это является причиной тому, почему он так любит лезть в чужое дело. И поэтому Рампо также обязан признаться себе в следующем: он трус. Трус, потому что лезть в свое дело он ненавидит. И, будь у него выбор — конечно у тебя есть выбор, напоминает голосок в голове, но он сегодня старательно его игнорирует — он бы не полез в это. Но вот он тут, с украденным документом в руках, на котором сразу же можно узнать два имени: Накахара Чуя и Осаму Дазай. Эдогава быстро проскальзывает в свой кабинет, закрывая дверь и садится за рабочий стол, вздыхая. Ему нужно собраться с мыслями. Или с духом. Или и с тем, и с другим. Хотя, казалось бы, что тут такого? Просто файлы. Просто документы, в которых он сможет точно узнать, что его связывает с Осаму, черт его возьми, Дазаем. Зачем ему это знать? Он сам понять не может. Ему должно быть плевать. Дазай — это прошлое. Пусть его надоедливое лицо в последнее время появляется чуть ли ни везде, Эдогаву не должно это волновать. Никого не волнует же! С другой стороны, Рампо всегда проклинал свою любопытную натуру. Он хочет знать больше об Осаму, он хочет знать больше о своем — их — прошлом. И, что самое главное — поцелуй. Рампо не может просто… Он качает головой. Ну, конечно, даже сейчас он будет вспоминать именно это. Это не было дурным воспоминанием, но вспоминать об этом неловко. А ему, между прочим, никогда не бывает неловко. Стук в дверь прерывает его мысли и он откладывает файлы в сторону. Дверь открывается с тихим скрипом, прежде чем внутрь заглядывает Акико. Ее лицо, почти как и всегда, выражало только недовольство и скрытую злобу на, кажется, весь мир, но за всем этим Рампо мог разглядеть глубокое беспокойство. То, как она нервно на секунду отвела взгляд, как сжала ручку двери на мгновение, как поджала губы. Что-то было не так. — Я ухожу на задание, — Акико кратко говорит, не встречаясь с Рампо взглядами, вместо этого неспеша проходя к столу и начиная небрежно перебирать там документы, которые уже успели покрыться пылью сверху. — Одна. — О как, — Эдогава простенько отвечает, внимательно следя за своей подругой. В его голове тревога звенит, будто колокол, что здесь явно что-то не так, что Акико недоговаривает или пытается что-то скрыть, ее руки слегка дрожать, перебирая бумаги, а глаза даже не цепляются за слова в них. — Будут подробности или?.. — Все в порядке, — Акико перебивает его, наконец-то подняв взгляд. В ее глазах мелькает что-то, чему Рампо не может дать названия. Сомнение? Жалость? Он не понимает и это вызывает у него резкое чувство тревоги. Йосано, будто чувствуя это, подходит ближе, кладя руку ему на плечо. — Ничего серьезного. Я вернусь к вечеру. — К вечеру, — Эдогава глупо повторяет, будто пробуя слова на вкус, насколько правдиво они звучат. Мозг отказывается помогать и он в итоге вздыхает, прежде чем усмехнуться и стряхнуть ее руку. — Ну, как знаешь! Не заставляй меня искать тебя в какой-нибудь канаве, договорились? — он заставляет свой голос звучат бодро, пока спрыгивает со стола и ненавязчиво провожает Акико к двери, пока та закатывает глаза. — Мило, — она вздыхает, останавливаясь у выхода на мгновение. — Не волнуйся. Мы… — Акико резко качает головой, не заканчивая мысль. — Я справлюсь, а ты постарайся никого не доставать. Дверь за ней закрывается, и Рампо кажется, будто ему стоит пойти сейчас за ней, требовать ответов, узнать, что заставило ее так волноваться именно сегодня. Но взгляд падает на украденный документ, и Эдогава невольно расставляет свои приоритеты иначе, почему-то чувствуя себя погано за это. Но на ум быстро приходит себе оправдание — с Йосано он сможет поговорить в любой момент, а то, когда Мори узнает, что Рампо рылся в офисе Чуи, лишь вопросов времени. Он снова садится за стол, беря документы в руки, и начинает читать.

***

Давай отчётливо помнит Рампо. Помнит его ребенком за той вечно закрытой дверью, помнит его подростком, когда Мори впервые вывел его наружу за руку, помнит... Помнит всё до мелочи, и не может перестать думать о том, когда всё пошло не так. Где именно Осаму упустил тот момент провала в памяти. Может, Эдогава и не запоминал ничего с самого начала? В голове разом всплывает множество предположений — стресс, изоляция, страх, бесконечные побои. Всё это могло заставить Рампо забыть. Но Дазаю в упор не хотелось в это верить, хотя всё уже давно ясно. Эти воспоминания долгих вечеров, когда он приходил с долгого задания, сбежав от очередного осмотра Мори ещё при старом боссе Портовой Мафии, и садился снаружи закрытой камеры и начинал просто разговаривать. Дазай в то время особо много не знал про мальчика, что был там заперт, и почти всегда его в ответ встречала только тишина. Моментами он даже сомневался, был ли действительно там кто-то? Люди Мафии постоянно говорили про гениального великого детектива. Но его никто не видел и не слышал, а ключи были только у босса. Но Осаму продолжал упорно приходить, даже если часть его думала, что он разговаривает с пустотой. Но другая часть думала про ту девчонку, что появилась в офисе Мори — Акико, единственная, кто рассказала ему имя того мальчика за дверью, Рампо. Она была запуганная, с отсутствующим взглядом, будто бы она находилась под толщей воды и едва осознавала себя здесь. Будто бы у нее прямо из-под носа украли последнюю надежду в жизни и оставили выживать одну. Почему-то Осаму казалось, что это было крайне близко к правде — или, по крайней мере, сейчас он знает, что это так есть. Что Фукудзава подвел ее и потерял сразу двух детей за день, оставив их в руках Мафии. Это тот темный мир, из которого невозможно выбраться или кого-то спасти. Или так было раньше? Осаму сам себе доказал, что из Мафии возможно сбежать, возможно уйти, пусть его ситуация имела некоторые обстоятельства. Что же оставалось Рампо и Акико? Выживать, вежливо подсказывает Дазаю его разум. И как иначе? Никак лучше жизнь в Портовой Мафии не описать, но при этом Осаму никогда не забудет тот день, когда Эдогава смеялся. Рядом с Мори, из всех людей. Часть его все ещё чувствует необъяснимую зависть — казалось бы, после того, как Мори избавился от прошлого босса и выпустил Рампо, у Осаму были все шансы узнать его получше, даже вопреки внутренним протестам. Но Эдогава боялся и даже не узнал его голоса, который слышал столько лет за дверью. Дазай на мгновение засомневался в тот момент, слышал ли вообще, но Эдогава в последние месяцы до освобождения действительно отвечал ему. Так в чем была проблема? Рампо цеплялся за Мори, даже сильнее, чем за Йосано, ходил за ним хвостиком, искал его одобрения и успокоение именно в нем из всех людей. Действительно ли этого мальчика после такого можно назвать гениальным? И Осаму не хочет звучать грубо по отношению к Эдогаве, но для него все действия Мори были как на ладони — тот просто решил попробовать мягкий подход к Рампо, чтобы получить то, чего хотел. Как бы прошлый босс ни запугивал и ни калечил Эдогаву, тот временами отказывался использовать свою способность — от страха ли или чистого упорства? Огай нашел иной подход, что действует до сих пор. Умный ублюдок, естественно. У Дазая скрипят зубы от этого, потому что Рампо не видит этого либо не хочет видеть. Он застрял в этом мирке, где Мори стал его спасением, а его разум мило помог забыть всё, что могло стриггерить неприятные или нежелательные воспоминания. Но Дазай всё помнит — от своих ночных разговоров у двери, до попыток узнать Рампо поближе после смены босса. Так же, как это помнит Акико. — О, милая леди, — Дазай привычно улыбается, дольше нужного смотря на воду снизу, пытаясь вынырнуть из резко нахлынувших воспоминаний, когда слышит звук каблуков Йосано. Он поворачивается к ней, разглядывая. Действительно, пришла одна. — Как твой день? Не хотела бы нырнуть сейчас прямо со мной, погода просто великолепная, чтобы... — Хватит придуриваться, — Акико перебивает его, подходя чуть ближе. Они встретились на пирсе, как и договаривались. Йосано внимательно осматривается, будто бы ищет что-то ещё. Или, точнее, кого-то ещё. — Ах, он немного опаздывает, — Осаму небрежно машет рукой, замечая ее взгляд и то, как она нервно постукивает ногой по земле. Переживает или боится? Возможно, всё сразу. И так они стоят вместе в тишине, даже не смотря друг на друга. В общем-то, сказать даже нечего — в воздухе всегда висит только одно имя человека, о котором оба переживают, но едва ли могут что-то сделать. Возможно, даже сегодняшняя попытка не удастся. Возможно, Акико вернётся назад, вновь полная злости и разочарования. А может и не вернётся и, наконец-то, перестанет цепляться за Рампо так же, как он цепляется за Мафию. Она бы давно ушла, Дазай знает, что она может, но ее останавливает только то, что Рампо не пойдет вслед за ней. Наверное, такое неприятно осознавать. Дазай давно смирился с мыслью, что не будет на первом месте у гениального мальчика Мафии. Акико же не хочет этого принимать. Осаму вновь выныривает из своих мыслей, когда чувствует, как Йосано рядом напрягается, сжав руки в кулаки. Он сразу понял, естественно — пришел тот, кого он обещал сюда привести. Шаги Фукудзавы тихие, даже слишком, но от этого человека даже атмосфера вокруг меняется, что заметить его становится невозможным. Дазай встречает его улыбкой и поклоном — как всегда, переигрывая. — А вот и вы! Мы уже заждались, — он говорит, подскакивая к Фукудзаве. Акико все ещё не сдвинулась с места и, кажется, эти двое играют в гляделки. Осаму бы посмеялся над таким, да вот в голову даже шутка никакая не лезет. Крутится только мысль о том, что здесь должен был быть ещё один человек. Но его нет и вряд ли когда-нибудь придет. — Фукудзава-сан, — говорит Акико, слегка кивая в знак приветствия и заставляя свой голос звучать ровно. Напряжение в её плечах никуда не делось, и она всё ещё стоит, словно готовая бежать в любой момент или биться насмерть. Учитывая её характер, скорее последнее. — Акико, — Фукудзава выдыхает и, кажется, сам удивляется тому, как шатко звучит его голос сейчас. Он не планировал, чтобы это происходило именно так, у него не было никаких надежд на эту встречу. Но видя Йосано перед собой, ту, кто раньше была лишь напуганной девочкой, которую он не смог спасти, заставляет Фукудзаву надеяться. Надеяться на то, что он сможет спасти её хотя бы сейчас, увести из тьмы Портовой Мафии и, пусть и поздно — о, он прекрасно знает, что он поздно — но показать ей, каким может быть мир на самом деле. И, возможно, это так же станет первым шагом к тому, чтобы вернуть Рампо домой. Акико долго молчит. Её пальцы медленно разжимаются, и напряжение в плечах чуть спадает, словно она впервые за долгое время позволяет себе выдохнуть. — Вы говорите так, будто бы можете всё исправить, — она тихо говорит, опустив взгляд. Ей тяжело сейчас смотреть на человека перед собой, осознавая, что именно он ее последняя надежда сейчас, которую она, вопреки всему, хранила так много лет. — Но вы не сможете исправить прошлого. — Я не могу исправить прошлое, — Фукудзава соглашается, возвращая твердость в голосе, которую имел всегда. Он делает шаг ближе к Акико. — Но я всё еще могу выбрать, кем быть сейчас. И ты тоже можешь это сделать. Его слова висят в воздухе и Дазай резко чувствует себя неловко — будто бы наблюдает за чем-то, что ему не стоило видеть. Возможно, прыгать в воду нужно было ещё в самом начале, даже если без Акико. Черт. — Выбрать кем быть, — Йосано повторяет себе под нос, прежде чем наконец-то поднять взгляд и горько усмехнуться. — Я врач, Фукудзава-сан. Врач Портовой Мафии. Есть ли у такого человека выбор? Фукудзава делает ещё один шаг вперёд, его черты лица смягчаются в сожалении и сочувствии. — Тогда позволь мне показать тебе это, — он протягивает ей руку, на которую Йосано смотрит в комом в горле. И в этот момент между ними повисает тишина — тяжелая, как воздух перед грозой. Потому что Акико действительно хочет взять его за руку и поверить, что всё магическим образом станет хорошо. Что Портовая Мафия и Мори останутся позади, что не будет больше этого отвратительного запаха крови везде, и что ей, наконец-то, покажут, каким мир может быть по другую сторону мрачных стен штаб квартиры Портовой Мафии. Но Акико так же думает о Рампо, что ожидает ее возвращения сегодня вечером, даже если не признается в этом. О том, какова будет его реакция — он разозлится, опечалится? Будет считать, что она его предала? Порадуется за нее или побежит к Мори? Акико с ужасом осознает, что не знает, какова будет его реакция, и это её пугает. Она очень хотела бы, чтобы Рампо сейчас был здесь, с ней, и они вместе шагнули вперёд к новому, но... — Вы говорите, что хотите показать ей это, — его голос заставляет всех трёх сразу обернуться и насторожиться. Но Рампо стоит один, без кого-либо ещё из Мафии. Его голос звучит нарочно небрежно, но то, как он отказывается смотреть на них, говорит о многом. — Но она и так знает, что может сделать выбор в любой момент. Проблема в том, хочет ли она. — Хочет ли она делать его сама, — Осаму с милой улыбкой поправляет, делая шаг вперёд. Потому что, судя по всему, Фукудзава едва найдет сейчас дар речи, особенно пока он разглядывает Рампо так, будто бы увидел призрака. — Что скажешь, милый Рампо-сан? Рампо застывает, переводя взгляд внимательных зелёных глаз на Дазая. И не знает, что ему ответит. Он знает, к чему это все идёт, сразу же понял, как Мори невзначай сказал ему, что Йосано на пирсе — почему босс ее не остановил? Почему босс не остановил его? Рампо с ужасающим чувством тревоги чувствует свободу, которой у него, кажется, никогда не было. Будто он может шагнуть вперёд к Осаму и не встретить никаких последствий. Это действительно кажется правдой. И смотря на полные сожаления глаза Фукудзавы, которого он смутно узнает из тех коротких отчётах, и видя полные надежды глаза Йосано, Эдогава думает, что не может от этого отказаться. Не тогда, когда Акико впервые за эти несколько лет выглядит так, будто действительно хочет жить. Рампо знает, что те небольшие файлы не дали ему всего, чего он искал — лишь краткий пересказ его собственной жизни и тех кошмаров, что он забыл. Но Йосано всегда помнила и жила с этим, жила с ним. И Эдогаве тошно лишать ее этого сейчас. Так что он, игнорируя всё желание развернуться и сейчас же вернуться обратно в офис Мори, такой знакомый и тихий, делает шаг вперёд, чтобы схватить руку Дазая. — «Рампо-сан», — он передразнивает, морщась. Тот мальчик, что сидел снаружи его двери каждый вечер, никогда так формально его не называл. — Не называй меня так больше. К собственному удивлению, Осаму издает искренний, слегка испуганный смешок. И, может, это решение не исправит всё, через что им пришлось пройти, не сотрёт их прошлое, но это начало. В первую очередь, начало для Акико, ради которой Рампо готов пойти следом, потому что оставаться запертым означало, что он потянет ее на дно вместе с собой. Он слишком долго позволял это себе. И неважно, что сейчас Рампо не может встретиться взглядом Фукудзавой, специально идя чуть позади него, даже если в его голове крутятся сотни вопросов и мелькают короткие воспоминания — он отложит это на потом. Возможно, когда Дазай отпустит его руку, что, кажется, случится совсем не скоро.