I’ll write the best song for you

      С дня рождения проходит месяц, у Юнги наконец заканчивается промо его альбома. Чонгук разгребается с делами студии и поиском новых хореографов — они с командой почти четыре дня отсматривают видео-заявки и спорят о том, кого же взять. Чим открыл набор в новую группу для девчонок. Она, правда, была смешанной, но на первом занятии ни одного парня Пак так и не встретил. Зато Соён стояла в первых рядах с видом, будто готовится к распятью. Они вечно переглядывались через зеркало, и в конце каждого прогона связки Чимин слегка кивал ей и улыбался — «у тебя хорошо выходит».       Наконец, Чонгук с Юнги могли видеться чаще и дольше — они скучали друг по другу, но тщательно это скрывали, чтобы не сорваться и не привести свои дела в дисбаланс.       — Приходи ко мне в пятницу? — Чонгук закрывает тренерскую раздевалку, придерживая телефон плечом.       — Мм, домой? — закусив губу, спрашивает Юнги, подбирая под себя ноги на кресле.       — Да, — Чон скрывает усмешку в голосе. — Закажу еды, посмотрим фильм.       — И всё?       — Думаю, что нет, — Чонгук застывает с нахальной улыбкой прямо посреди коридора, и слева от него сидит бывшая Юнги и смотрит на него с нескрываемым интересом.       — Блин, я думал, ты засмущаешься, — вздыхает Юнги, раскуривая сигарету.       — Это сделаешь ты после фильма, — припечатывает он. — Я ушёл, не сиди долго.       Юнги просто кладёт трубку и наверняка пытается отдышаться.       — А ты.? — наклоняя голову в сторону, вежливо интересуется Чонгук всё с той же дежурной улыбочкой.       Мало ли как она отреагирует на него, тем более она в курсе их отношений — Юнги рассказал.       — Привет, — Соён машет хореографу, — у меня индивидуальное занятие.       — О, круто, — кивает он, но уйти не может — Соён продолжает смотреть и будто хочет что-то досказать.       — Знаешь, а ведь он и правда тебя любит.       Чонгук напрягается и дёргает подбородком.       — Он записался обратно на баскетбол, хотя не играл уже четыре года.       — Он мне не говорил, — как-то растерянно произносит Гук.       Девушка вдруг смеётся.       — Ох, ты его просто пока плохо знаешь. Пока он по крайней мере в основу команды не попадёт — не объявит. Он сказал, что его беспокоит отдышка и то, что он слишком неспортивный.       «На фоне тебя».       — Обязательно приду на его игры в основе, — кидает притянутую за уши улыбку Гук и спешит к лестнице — странно ему всё это и неловко рядом с Соён, хотя она выглядела вполне дружелюбной.       Пока Чонгук стремительно бежит по ступенькам вниз, Чимин, видимо, опаздывая, поднимается наверх. Они пересекаются взглядами и вместо приветствий обмениваются улыбками — все встаёт на места.

***

      Юнги поправляет вывернувшуюся лямку рюкзака на плече и проверяет время на телефоне — уже пол шестого, пока он в темпе, потому что у Чонгука он должен был быть в шесть. Секрет про баскетбол вскрылся, поэтому тренировку пропускать не пришлось — дом Гука находится близко к залу, но очень далеко от квартиры Тэхёна, и Юнги, поразмыслив, решил поехать сразу к парню. Естественно, несколько раз спросил, сможет ли он принять у него душ и не будет ли это странно.       — Так, — номер квартиры, музыкант, конечно забыл, поэтому, оказавшись на лестничной площадке по милости какой-то бабули, отворившей ему дверь в подъезд, он залезает в переписку и упорно листает до того самого сообщения.       589 — Юнги как раз напротив неё и стоял, потому что точно помнил, что Чонгук жил на седьмом этаже. Помяв от волнения пальцы, Юнги рвано выдыхает и делает уверенный шаг к двери. Звонит. Дом не самый новый, не оборудован камерами на домофоне, что Юнги удивляет, потому что с доходами Чонгука он мог жить поближе к работе и в более современном доме. Но это просто домыслы, потому что, в общем-то, Юнги было насрать, где живёт его парень, главное не под мостом и не в канаве.       — Здрасте, — хмуро произносит Чонгук, закидывая мокрое полотенце на плечо.       Он как будто с ноги открывает дверь, поэтому Мин еле успевает отпрыгнуть. Не успевает он отойти от шока, как его добивает Чонгук, стоящий в одних спортивках, с мокрыми после душа волосами и разводом зубной пасты в уголке рта. Он глазеет на пришедшего, будто впервые видит его вообще.       — Ой, это ты, Юнги, — сразу смягчается он, — ты чего так рано? — с подъезда навевает холодом, и только теперь Чонгук понимает, как выглядит со стороны.       — А передо мной должен быть ещё кто-то? — хмыкает Юнги, ещё раз проходясь загребущим взглядом по торсу. — Вообще-то я даже опоздал немного, — он смотрит на дисплей телефона с высвечивающимися «18.12»       — Уже шесть? — в ужасе произносит Чонгук.       — Ну, если у тебя какие-то проблемы, давай перенесём всё, — нехотя предлагает Юнги, кривя моську от досады.       — Да нет, я что-то во времени потерялся, — Чонгук промаргивается, — всё хорошо. Проходи, — спохватился парень, пропуская гостя внутрь.       Первое, что оценивает Юнги, приходя к кому-то впервые, это запах их дома. У всех семей он абсолютно разный. У Тэхёна пахнет клеем, красками, пылью, которую невозможно протереть во всех шести комнатах, потому что это займёт несколько дней. У Соён в квартире пахнет все так же — кондиционером для белья, сладостями и благовониями. У Чонгука запах стен тоже особенный, непонятный от того, что Юнги не был здесь и не понимает, из чего он складывается. Но приятный, родной.       — Я переоденусь пока, ты разувайся, иди в зал.       Как только полуголый засранец скрывается в ванной, из-за двери аккуратно высовывается длинная коричневая морда и пара заспанных глаз. Здоровенная собака по-хозяйски выруливает в коридор и подходит к застывшему Юнги, пытаясь угадать его намерения. Не то чтобы рэпер боялся собак, нет. Их он даже любил, но сейчас он пребывал в состоянии шока от того, что у Чонгука есть собака, и он, болтун до мозга костей, и словом об этом не обмолвился.       — Привет, — мягко улыбается Юнги и присаживается на корточки.       Собака с интересом поднимает голову и делает ещё пару шагов. Юнги на свой страх и риск вытягивает руку, увешанную браслетами, ведь у такого человека как Чонгук не может быть агрессивной собаки?       — Конечно, не может, — сладко улыбается Юнги, когда эта громадина подныривает под руку и тут же устраивается у него в коленях.       Чонгук, выходя из ванной, видит забавную и милую картину — Бам пытается зализать Юнги до смерти, прыгая на него и опираясь о колени лапами, а парень ржёт и уворачивается, хоть и не очень активно. Чонгук влюбляется сотый раз.       — Я смотрю, вы уже поладили, — мягкий голос отвлекает обоих от лобызаний, и Юнги чувствует, как тяжёлый хвост тарабанит по его пальцам. — Ко мне, — собака тут же кидается к хозяину и усаживается в ногах, теперь становясь ну совсем серьёзной.       Покрасневший и в приподнятом настроении Юнги даже почти не жалуется на то, что ему про собаку ни слова не сказали.       — Ты не спрашивал, — хмыкает Чонгук, трепя пса по голове.       — Ага, зато ты знаешь всех семерых кошек Тэхёна по именам.       — Мой прошлый парень плохо относился к Баму, — нахмурив брови и поджав губы, произнёс Чонгук, — но глупо было не говорить тебе.       — Это же доберман? — не давая грустной теме развиться, перебивает Юнги.       — Ты первый, кто не спросил «а что это за порода?», — смеется Гук и пальцем показывает Баму идти к себе.       Тот нехотя бредёт туда, откуда пришёл, пару раз оглядываясь.       — У твоей собаки есть отдельная комната? — выгнув бровь, спросил Юнги и наконец скинул с плеч тяжеленный надутый рюкзак — на тренировки он неизменно таскал свой мяч.       — Ну квартира-то двухкомнатная, — прозвучало так, будто это обыденно — выделить комнату для собаки.       — Это всё меняет, — со знанием дела и капелькой сарказма покачал головой Юнги, — так можно у тебя душ принять?       Чонгук впервые нормально разглядел Юнги. Под белой банданой волосы ещё не успели высохнуть, шея была покрыта испариной, а огромная ретро-ветровка отлично дополняла его стиль спортсмена.       — Да, — старший как-то резковато отвернулся, поняв, что засмотрелся. — Только там всё запотевшее до сих пор. Вещи сменные нужны?       Юнги усмехается и наклоняется к рюкзаку, выуживая оттуда сменную одежду и косметичку.       — Не, — он проходит мимо и, привстав на носки, быстро целует Чонгука в ухо.       — Блять, — шепчет Гук после хлопка двери ванной.       Пока Юнги наматывает счётчик воды, Чонгук экстренно заказывает им лапши и жаренной курочки, потому что по себе знает, как хочется есть после плодотворной тренировки. Фильм он так и не выбирает, но успевает перестелить постельное бельё, хотя тому было только два дня.       — Чонгук-а, — из-за слегка приоткрытой двери доносится низкий голос, и Чонгук, во влажных фантазиях уже представивший, как его зовут к себе, идёт по направлению к нему. — Я всё же забыл футболку. У тебя есть запасная?       Запасная, конечно, есть, но на три размера больше. Мятные волосы младшего теперь кажутся болотно-зелёными от влаги.       — Ты специально? — хмурясь, спрашивает Юнги и указывает на огромный вырез футболки. Видны практически все ключицы. Порезаться можно одним взглядом.       По хихиканью Чонгука и его лупоглазым удивлённым глазам Мин понимает, что не специально и отвергает предложение о замене.       — Ты где так ударился? — сощурившись, спрашивает Гук.       Удивительно, как в таком ужасном освещении коридора он может что-то разглядеть. Юнги вздыхает, собирается с силами и тоже смотрит на свои худые ножки в шортах. Он пересилил себя и взял не штаны, чтобы потом не было шокового состояния когда ни шорт, ни штанов, да и трусов на нём тоже не будет.       — Э, не знаю, они всегда сами по себе появляются.       — Не такие же большие? — это был не синяк, а целая гематома, собравшая все оттенки синего и зелёного.       — Витаминки надо покушать, — пожимает плечами Юнги. — Веди меня?       Комната Чонгука полностью соответствовала ему. Она казалась маленькой из-за чёрных стен, но атмосфера была приятной, не давящей из-за кучи плакатов с рок-группами, фото на полароид и просто каких-то картинок, развешанных в хаотичном порядке. Свет был приглушённым, но на столе и тумбочках блистали светильники в виде аниме-фигурок. По полу была пущена светодиодная лента, светящаяся мятным цветом, а на полке с мангой стояли свечи и сухоцветы. И, конечно же, подаренное Намджуном издание манги — оно красовалось на самом видном месте.       — Ты слушаешь не только отстойный рэп? — приглядываясь к постеру с Off Spring, спросил Юнги.       — Мне было пятнадцать, — отмахивается парень. — Сейчас только говно-рэп.       Они смеются, усаживаясь за низенький столик на мягкий ковёр. Младший вытирает вспотевшие ладони о мягкий ворс и пожёвывает губы от волнения. Чонгук тоже мельтешит, несколько раз роняя палочки, когда открывает контейнеры с едой.       — Я думал, ты не будешь волноваться, — от сильного напряжения брякает Юнги.       — Почему? — не поднимая глаз, спрашивает Чон.       — Ну знаешь, ты наверно таких как я на раз-два раскладываешь.       Повисает неприятное молчание, которое Юнги болезненно сглатывает, когда пытается допереть до причины, почему вообще сказал это.       — Я думал, ты обо мне другого мнения, — сухо хмыкает Чонгук.       — Прости, — тонкие пальцы тянут за отросшие корни, а парень склоняется, скрывая лицо. — Я так не думаю и вообще не знаю, зачем ляпнул это.       — Каждая новая влюбленность для меня — это всегда страх оказаться не таким, каким меня представляли в своей голове. Я тебя понимаю, но не думай, что для меня это просто. Одно дело — секс на одну ночь. Но напротив меня ты, и к тебе я испытываю сильные чувства.       Юнги молчит — не знает, что сказать, как отреагировать. Чонгук мягко улыбается и толкается в его колено босой ногой.       — Голодный?       — Зверски.       — Так и думал. А фильм ты выбрал?       — Может, обойдёмся без него? Я хочу просто поговорить, мы давно не виделись, — предлагает младший, подцепляя кусок жаренной курочки.       — Это будет самый лучший вариант, — белые, влажные зубы Чонгука, когда он улыбается, заставляют Юнги застыть на месте и перестать жевать. — Острая?       — Не, — машет рукой парень. — Просто засмотрелся, — он хмыкает и тянется к банке с энергетиком. — Подготовился?       — Всё для тебя, — Гук подмигивает и тут же переключается на сегодняшний случай с мерзким охранником, больше болтая и размахивая палочками, чем поглощая остывающую лапшу.       Юнги смотрит на него наверняка по-ублюдски влюбленно, прямо-таки заглядывая в рот, потому что не может поверить, что он наконец на нормальном свидании, он влюблён, а его любят нормальной, здоровой любовью. Он не вклинивается в монолог, иногда закидывает какие-то редкие фразы, но больше слушает. Чонгук успевает поговорить обо всём на свете — от хореографии, которую Хоби сейчас ставит в Сеуле, до интернет-магазина, который обманул его и не выслал носки с Берсерком.       — Когда ты сказал, что зверски голоден, я думал, что ты съешь хотя бы половину, — хмыкает Чонгук, когда начинает убирать со стола.       Юнги всё так же сидит напротив, но уже допивает энергетик и редко прерывается на электронку. В комнате теперь пахнет морозной сладостью.       — Я и так начал больше есть, не придирайся, — отмахивается он. — И я теперь курю эту фигню пидорскую, — возмущённо ворчит Мин, делая ещё одну тягу.       — Welcome to the club.       — Курящих или геев?       — Выбери, на чьей стороне ты, — смеется Чон, убирая со стола. Он уходит на кухню, оставляя Юнги с болезненным ощущением тревоги и беспокойства. Он обливается семью потами в предвкушении. И хочется и колется, как говорится.       «Точнее, сажают на кол»       От этих безмерно тупых аналогий в голове он зарывается в коленки и беззвучно кричит.       — Ты чё? — в проёме появляется Чонгук, с застывшим на лице удивлением.       — Морально готовлюсь к первому в жизни сексу, в котором меня не будут насильно заставлять возбуждаться, — парень съезжает вниз по каркасу кровати, нечитаемым взглядом смотря на Гука.       — Ой, дай угадаю: ты всегда лежал на спине, смотрел на люстру на потолке и думал «боже, почему я здесь».       — Да, а потом мы сидели в неловком молчании, и она пыталась не зареветь от досады, — кривится Юн.       Они оба вздрагивают.       — Ничего, Минни ей покажет райскую жизнь, — хихикает Чон, усаживаясь рядом. — А если серьёзно, это все не так уж и важно. Я просто пригласил тебе к себе, потому что соскучился. Эта часть не обязательна, — мягко воркует он, присаживаясь рядом. Их колени соприкасаются, и Юнги покрывается мурашками.       — Я хочу, — тихо, но уверенно говорит Юнги.       — Но не хочешь, чтобы всё развивалось слишком быстро? — подсказывает старший.       Юнги кивает, внимательно рассматривая профиль Чонгука.       «У него сексуальный нос».       — Хочешь, я буду сверху?       Юнги немеет, шок отражается на его постном лице слишком ярко — Чонгука пробивает на громкий смешок.       — Что?       — В мангах всё по-другому.       — Ты читаешь гейские манги? — одна из бровей Чонгука чуть не вылезает с его лба.       — Тэхён читает, — отмахивается Юнги.       — Я думал, он читает что-то вроде Кафки.       — Да, он читает Данте в оригинале, а потом, когда мозг превращается в жужево, идёт читать мангу и ныть мне, как ему всё не нравится, как всё неправдоподобно и что такого в жизни не бывает.       — Так каким я должен был быть в мангаверсе? — хмыкает Гук, нежно и плавно сощуривая поблёскивающие глаза.       — Ну, — тянет Юнги, а лицо его принимает страдальческое выражение, когда он пытается вспомнить всю чушь, впитанную в разговорах с лучшим другом, — нагибатором, короче, должен быть.       Он не ожидает, что Чонгук может смеяться так громко и так заливисто. Так чисто. Он сгибается пополам и удерживает внутренности руками, чтобы если взорвётся от смеха — ничего не заляпало.       — Уф, меня так ещё никто не называл, — утирает он слезу.       — Но я всё ещё удивлен, что ты так открыто смотришь на… всё это, — Юнги неопределенно водит руками по воздуху.       — Это нормальная практика, — качает головой Чонгук. — Если ты держишься за одну позицию, то никогда не прочувствуешь полностью партнера.       Юнги кивает с умным видом, переваривая информацию.       — Так что? — к Гуку возвращается былое лукавство, а Юнги готов расплавиться и растечься в лужу от его взгляда, дыхания, запаха.       — Нее, — отодвигается музыкант, чтобы вздохнуть, — я буду выглядеть и чувствовать себя слишком неловко. Как будто девственнику на день рождение заказали женщину, а он впервые увидел женскую грудь с момента, как мамка перестала кормить его молоком.       Чонгук опять смеётся, а Юнги заметно расслабляется.       — Я обожаю ход твоих мыслей. Но я думаю, что что-то серьёзное отложим на потом, а сейчас можем немного поразвлечься и понаблюдать, насколько сильно тебе понравится, — тон вкрадчивый, низкий до мурашек.       «Мне понравится всё, что ты со мной собрался делать».       Чонгук ставит руку меж разведенных колен и опасно близко склоняется над парнем, закусывая губу. Юнги смотрит на сверкающую серёжку в губе. Они целуются осторожно, постепенно разгоняясь. Мин не успевает сообразить, когда его прижимают к полу и начинают шариться по шершавому нёбу, а он с силой зажимает чужие волосы на затылке. Чонгук в отместку несильно кусается, и Юнги ослабляет хватку, одной рукой оглаживает влажную шею. Воздуха не хватает. Они смотрят друг другу в глаза мучительно долго, смущённо улыбаясь.       Гук тянет Юнги за руку, и они падают на кровать, сцепляясь руками-ногами, и целуются уже жёстче. Юнги чувствует себя ужасно, когда не знает, куда деть руки, до чего можно касаться, а до чего — нет. Чонгук раскрывается как прекрасный любовник — и экстрасенс — когда захватывает тонкие пальцы, кладя одну руку себе на грудь — о боже, она такая выпуклая — а вторую на шею. Он поощряет все действия младшего, даже коротко стонет, когда короткие ногти задевают вставший сосок.       — Просто делай всё, что нравится.       — Мне нравится Эминем. Можно я сделаю с ним совместку? — Юнги пытается отдышаться, закрыв руками покрасневшее лицо.       — После того, как я тебе отсосу, — незащищённая шея Юнги подвергается зверским терзаниям — Чонгук впивается зубами в манящую артерию и тут же зализывает укус.       Юнги выгибается. Глубоко вдохнув, тем самым прерывая вздох. Он никогда не был так возбужден. Тело немело и просило большего. Чонгук давал ему этого сполна.       — Ты так мило вздрагиваешь, — без тени насмешки прошептал он, оглаживая стройные бока.       «Тощие бока»       Гук не ждал какой-либо отдачи сейчас. Он хотел показать всё, на что способа интимная близость — насколько это бывает ахуенно. Язык тела Юнги подтверждал, что он был в экстазе.       — Можно снять футболку?       Юнги колебался. Трудно было представить секс в одежде, но ещё труднее было открываться. Он зажмурил глаза и кивнул. Чонгук, закусив губу, подцепил край футболки, аккуратно снимая её с напряженного тела. Кожа была почти болезненно белой. Ни одной родинки. Соски были розовыми, сладкими и манящими, и Чон не отказал в себе в удовольствии — быстро провёл по ним холодным пальцем, с наслаждением следя за тем, как мышцы на животе парня содрогнулись, а искусанные губы сомкнулись.       — Ты похож на античную статую, — посипел Чон.       Юнги ухмыльнулся.       «Которой ни разу в жизни не давали углеводы».       — Ты про то, что член у меня тоже маленький?       — Сейчас проверим.       Влажный язык Чонгука творил что-то прекрасное — Юнги и не подозревал, что член может встать от того, что какой-то мужик будет лизать его соски. Хотя, нет, опрометчивое замечание. Не рандомный мужик. Конкретно этот — горячий и страстный. Чон водил своими большими ладонями по вздымающимся рёбрам, шептал что-то на ухо, целовал наугад, мстительно попадая во все чувствительные точки.       — Готов? — также шёпотом спросил он, оттягивая шов шорт.       Он выглядел как дьявол искуситель. Юнги опрокинул взгляд вниз — ох уж эти черные спортивки — и сглотнул.       — Меня беспокоит то, что я лежу как овощ, а твой член сейчас взорвётся, — сипло пробормотал Юнги, привставая на локтях.       — После пары уроков овощем буду лежать я, а сейчас я просто делаю вклады в будущее, — поняв, что внятного ответа он не дождётся, Гук аккуратно снимает шорты вместе с нижним бельём.       Юнги падет обратно, чудом не разбивая затылок об изголовье. Он стонет, хотя до него даже не дотронулись.       — Первый раз?       — Нет, но мне первый раз отсасывают, когда у меня стоит.       — Всё, перестань мне рассказывать ужасы, — с этими словами Чон ныряет к ногам, любовно оглаживая стройные бёдра, большими пальцами проводя по косточкам.       Юнги сжимает простыню и молится, чтобы не кончить раньше времени и не опозориться.       Чонгук берет в руку, мягко проводит щекой по головке, собирая вязкую слюну. Ладонь смачивает языком и через секунду легко проводит от основания, подмечает малейшие реакции. Юнги коротит, когда он берёт в рот и вдувает щёки. Смазка терпкая, горчит на кончике языка. Гук закатывает глаза, когда собственное возбуждение напоминает о себе, а руки так и тянутся к кромке штанов.       Движения получаются размеренные, чёткие, Юнги бы даже сказал профессиональные. А глотка у Чонгука бесконечная — он не захлёбывается, когда нос касается паха, а младший скулит, когда член упирается в стенки глотки. Пяткой ладони Гук начинает играть с мошонкой, но быстро опускает это дело, когда Юнги странно дёргается, явно не от удовольствия.       Он ускоряется, за пеленой Юнги видит только чёрную макушку и изредка свой член, потому что он быстро исчезает в чужой глотке.       — Стой, я сейчас…       Юн толкает Чонгука в бедро ногой, и почти кончает, когда видит его расфокусированные взгляд и измазанные в слюне губы.       — В этом и смысл, — он склоняет голову, зажимая основание члена.       — А ты?       — Думаешь, я не знаю, как дрочить себе?       — Может, вместе.? — Юнги закусывает губу, когда Чонгук прикрывает глаза и мелко вздрагивает.       Без слов он встаёт с кровати. Быстро скидывает с себя футболку. Когда он задирает её над головой, у Юнги сильнее начинает выделяться слюна — мышцы на лопатках красиво сводятся. Следом идут ненавистные спортивки.       «Этими бёдрами можно колоть арбузы».       — Ну? — он что, стесняется, с телом Аполлона?       — Геркулес бы пососал, увидев твоё тело, — Юнги сказал это на полном серьёзе.       Чонгук смеялся, пока подкрадывался к нему.       — Будешь сверху? Боюсь преисполниться чувствами и раздавить тебя, — под этой улыбкой Юнги готов пойти хоть на гильотину.       Сидеть на Чонгуке вдвое лучше, чем лежать под ним. Сильное тело, вздымающееся при каждом вдохе, поражало. Юнги, минуя взглядом сочащийся и вздутый член, сосредоточился на всём остальном — он как завороженный касался всего, до чего мог дотянуться. Чонгук изнемогал. Они поцеловались, и в тот же момент Юн почувствовал, как его подбросило — он скатился на бёдра, а ловкая рука тут же обхватила их члены.       «Боже, как же ахуенно»       Юнги и так был на пределе — тело стало гиперчувствительным, а когда пальцы касались их головок, его бросало в дрожь. Чонгук низко стонал в поцелуй, и Мин решил подбавить жара — разорвал его и согнулся, касаясь обглоданными губами темных бархатных сосков. Чонгук понизил тон. Он был горячим в прямом смысле — руки обжигали. Юнги заскулил тогда, когда он ускорился. Оргазм накатил неожиданно, сперма стала стекать с руки, попадая на чувствительную плоть. Зная, насколько могут быть болезненными любые касания после финиша, Чонгук тут же разжал руку.       — Умничка, так хорошо держался, — губы прошлись по вспотевшему виску.       Юнги хотелось упасть, но он собрал подрагивающие яйца в кулак и обхватил ладонь Чонгука собственной. Чон ухмыльнулся. Они продолжили. Взгляд метался от хлюпающих рук до затянутых поволокой похоти глаз, ставших почти черными. Он тоже оказался крепким — у младшего уже стала неметь рука, когда белёсая сперма огрела пальцы.       Они упали рядом, пытаясь отдышаться.       — Ну как? — еле шевеля языком, спросил Чонгук.       — У тебя жопа красивая.       — Ладно, буду считать, что понравилось, — со смешком ответил Чон, задевая испачканной рукой простыни. — Бля, а я только их поменял.       Юнги перевёл уставший взгляд на постель и отмахнулся — на смену белья и душ сил хватит.       — Мне ещё с Бамом гулять, — зевнул старший, поднимаясь.       Какая же широкая и красивая была у него спина.       — Бля, — заныл Юнги. Тело отказывалось с ним сотрудничать. — Ну ладно, я с тобой тогда, — сокрушенно ответил он, но пока не принял попыток встать.       — Ты не знаешь, на что подписываешься, — Чон встал, разминая застоявшуюся истому в мышцах.       — А?       — Мы гуляем по полтора-два часа, — ухмыльнулся он, брезгливо посматривая на подтёки спермы.       — Жесть, — промямлил Юнги, зарываясь носом в подушки. По одному его виду Чонгук понял — отмена.       — Отдыхай, — нежно проговорил он и подошёл, чтобы поцеловать в шею.       — Страдать, так вместе, — Юн неохотно поднялся в вертикальное положение, смущаясь от поцелуя. — И да, я готов доесть курицу.       Чонгук влюбился в сто первый раз.