Рисую тебя

***

      Культурно-выставочный центр был совсем новым. Это ощущалось и в лёгком послеремонтном запахе, и блестящем паркете, чистых стёклах, сквозь которые посетитель мог смотреть лишь из помещения. С улицы прохожие могли видеть только своё отражение.       В обширных коридорах всё минималистично и скромно, чтобы не отвлекать от главного — творений живописцев.       Джерард Уэй ходил по залу для художников и указывал, куда ставить декор и вешать картины.       — Белые сухоцветы, будьте добры, направо, где айсберги.       — О, колоски! Пожалуйста, к триптиху «Сельская жизнь».       — Эти четыре должны висеть рядом! Одна улица, просто с разных сторон. Причём не просто рядом, нам обещали, что их можно будет подвесить с потолка друг напротив друга, чтобы зритель будто выходил на перекрёсток.       — У вас здесь фотовыставка? — поинтересовался один из грузчиков.       — Фото? — изумился Джерард. — Это же картины!       Волшебство на холсте окружало его. Ничего лучше не передаёт мир как он есть, чем гиперреализм. Детальная работа штриха, блики света такие же, как и должны быть, тень от них, тщательная прорисовка и подбор красок. Невероятная потрясающая и сложная работа, вызов фотографам, настоящее мастерство. Тебе кажется, что ты можешь схватить с холста бокал вина, но пальцы упрутся в тугую ткань. Захочется встрепать шёрстку йоркширскому терьеру, но он так и останется взъерошенным и ловящим мыльные пузыри, такие тонкие и цветные, что кажется, рядом стоит ребёнок и запускает их. Это не окно на шумные улицы мегаполиса, а россыпь мазков масляной краски. От выпуклых айсбергов, кажется, веет холодом, хотя это всего лишь акрил.       — Здесь подсветка не работает, к кому мне обратиться? — вертелся Джерард в поисках распорядителей.       Нет, на картины свет падал хорошо — дизайнеры и архитекторы явно знали, что делают зал для выставок картин. Маленький светильник не озарял светом табличку с именем художника на кафедре возле входа: «Рэймонд Мануэль Торо-Ортис».       Джерард побродил по пустому этажу, слушая свои шаги, в поисках того, кто поможет с электрикой. В одном из соседних залов тоже готовилась выставка. Уэй знал, что они будут не одни. Открытие нового центра сопровождалась несколькими выставками, причём не только художественными. Где-то этажами выше предполагалась выставка физических явлений, и Уэй подумывал даже улизнуть туда минут на десять, пока Рэймонд, или в быту — Рэй, не видит. Он видел рекламу, как из пара закручивают смерч, а рядом удивляются дошколята, и ему тоже очень хотелось удивиться.       Так вот в том зале, в который он заглянул, картины были проще. Намного проще. Намного-намного, честно говоря. Цветные кляксы, какие-то рожицы, просто закрашенный зелёным цветом холст. А напротив этих художеств расставляли штативы с кольцевыми осветителями, которые можно видеть в отражении в глазах у каждого уважающего себя блогера. Похоже, здесь тоже была какая-то идея…       — Простите, — обратился он к девушке, которая что-то смотрела в своём планшете. Выглядела она очень аккуратно — очки, тёмно-русые волосы собраны в пучок, приличная блузка и юбка. Джерард же был в футболке и джинсах.       Девушка лениво на него взглянула.       — Вы разнорабочий? — спросила она.       — Нет, я ищу того, кто бы мог помочь со светом, — ответил Уэй.       — И вы посчитали, что я похожа на электрика?       — Вовсе нет, — поспешил оправдаться Джерард. — Извините, если заставил так подумать. Но, может быть, вы знаете, где их отыскать? Вы здесь работаете?       — Временно, — и девушка снова уткнулась в гаджет.       — О, так мы с вами коллеги! Я тоже устраиваю выставку!       — Ага, — сказала собеседница и ушла, стуча маленькими каблучками, вглубь зала.       Джерард вздохнул, ещё раз окинул взглядом каракули. Что ж, у каждого свой стиль, и у любого стиля есть почитатели. Рэй, конечно, такое не любит. Он считает, что в подобное вложено минимум труда, что это ленивое рисование. Уэй же считал, что за каждым произведением искусства стоит идея. Может, это не просто клякса. Это чёрное пятно на белой репутации, а зелёный холст — бесконечное поле или просто средство сосредоточении и успокоения. Кажется, этот цвет такое обозначает. Не зря же в богатых кабинетах стоят эти настольные лампы с зелёным абажуром.       Сам Джерард тоже был художником. Они вместе с Рэем заканчивали Школу изобразительных искусств на Манхэттене. Но мистер Уэй выбрал стезю, любимую с детства — устроился рисовать комиксы. И каждый день ходил не в просторную пахнущую маслом студию, а на работу в офис. Это были не кляксы, поэтому Рэй особо не возмущался его рисунками. По крайней мере, они имели узнаваемую анатомию и неплохо прорисованный задний фон.

***

      — Ну ты представляешь, с кем рядом меня выставляют! — возмущался Рэй.       — С абстракционистом? — Джерард посмотрел на друга. Отличительной чертой художника, его узнаваемой фишкой были пышные волосы — густые кудряшки, которые он обычно никак не укладывал. Но сегодня парикмахер сделала чудо и, видимо, чем-то намазав, сделала ему прическу, сгладив этот одуванчик в хвостик. Уэю не нравилось. — Зачем ты убрал волосы?       — Удивляю, — ответил Рэй и одёрнул борта пиджака красивого песочного цвета. — А ты мог хотя бы причесаться.       — Я забыл, — проворчал Джерард и пригладил ладонью свои тёмные растрёпанные волосы. На нём тоже был пиджак, и парень постоянно выпрямлялся, одёргивался и пытался потянуться — было неудобно.       — Как можно забыть причесаться? О, здравствуйте! — Рэй пожал руку пожилой даме, выглядевшей аристократично. Такая обязательно прикупит что-то для коллекции. — Желаю хорошо провести время. — Так вот, — он повернулся к Уэю, — представь, что я выставляюсь рядом с проклятым тик-токером.       — С кем? — не понял Джерард. Они снова прервались на паузу для отвешивания приветствий и благодарностей в ответ на комплименты.       — Некий Фрэнк Айеро, популярный блогер из приложения Тик-Ток, решил, что он не будет, как остальные — петь или писать книги, а будет портить понимание искусства художника. Чёрт, миссис Блэквуд рассматривает картину с собакой, а там тень кривая…       — Она не кривая, — поспорил Джерард.       — Её не хватает.       — Есть там тень!       — Буквально полсантиметра не хватает от того солнца, как я задумал.       — Миссис Блэквуд этого не заметит. Этого никто не заметит. Предположим, солнце было чуть пониже.       — Повыше.       — Окей. Так что там с блогером?       — Он выставляется в соседнем зале! Плюёт краской на холст и считает это великой картиной!       — Прям плюёт? — не поверил Джерард.       — Я говорю фигурально. А вообще, я не знаю, как он их рисует. Надеюсь, не интимными частями тела для лучших продаж. И вот рисует он очередной «шедевр», — Рэй показал кавычки пальцами, — а потом показывает в этом своём Тик-Токе и предлагает, мол, продаю за штуку. И, не поверишь, берут! Он кистью провёл по диагонали, и это кто-то купил за настоящие деньги! Вот что значит быть блогером-миллионником! Мир сейчас сумасшедший и вечно спешащий. Информацию хватаем на лету, книги слушаем, пятиминутный ролик о любых новинках — и всё, в курсе, любим быстрые картины!       — Не злись, твои картины ценят за мастерство и более серьёзные люди.       — Ему двадцать!       — Ну и ты в свои двадцать пять ушёл недалеко.       — Не сравнивай нас.       — Не буду. Рэй, послушай… — Джерард почесал затылок. — Я отлучусь на десять минут.       — Как ребёнок, ей-богу! В туалет надо ходить перед выходом.       — Прости.       — Беги, ладно.       Джерард улыбнулся и бросился из зала. Выставка физических явлений начиналась вот-вот. Он немного задержался у соседнего зала и понял, зачем были светильники — выставка предполагала свободное селфи или видеоролик у картины с хорошим светом. Вообще идея классная. Только Рэю не говорить такого! Аудитория захаживала разномастная, но в основном подростки.       Уэю стало интересно. Он опёрся о стену и вытащил смартфон из кармана. Никакого Тик-Тока, естественно, у него не было, поэтому он установил приложение.       — Фрэнк Айеро… как же это пишется? — прошептал сам себе Джерард. Однако слово «Фрэнк» уже указало на самый популярный запрос.       Под ударные и гитарные риффы совсем молодой парнишка в ускоренной съёмке ставил холст на мольберт, выдавливал из тюбиков краски на палитру (совсем не экономно!), а потом размалёвывал белое полотно, как заблагорассудится. Закончил, схватил картину, прижал к себе, показывая зрителям, и улыбнулся.       Джерард Уэй не смог не улыбнуться в ответ Фрэнку Айеро. Потому что такой улыбки он ещё не встречал — обаятельной, будто бы только для тебя, и секрет её был в том, что глаза паренька улыбались тоже. Это выглядело так подкупающе и искренне. Джерард переключился на следующий ролик. Там не было картины — Фрэнк просто баловался под весёлую музычку с помощью искусства монтажа, меняя себе наряды. Ещё видео.       И ещё.       И вот это.       Ну, последнее.       Ох, он тут опять рисует.       Улыбнётся?       Чёрт, да!       Джерард захихикал.       — Джерард! — окликнул его Рэй. — Ты что делаешь?       — Я… брату писал сообщение.       — Все свои проблемы решил?       — Да-да, конечно.       Уэй только сейчас вспомнил, что хотел пойти на физическую выставку, а простоял тут, разглядывая видеоролики с парнишкой. Который, если быть честным перед собой, ему очень понравился.

***

      Уже дома, устроившись в кровати и нацепив на лоб маску для сна, Джерард снова влез в смартфон. Только на этот раз он решил загуглить что-нибудь про Фрэнка, и посмотреть на статичные фотографии.       Конечно, он их нашёл. Ох, смотрите — взгляд исподлобья, пиджак подбит красным, волосы зачёсаны… вампир! А тут улыбается, волосы каштановые лежат, как у повседневного Джерарда — в разные стороны, то есть. Ой, с голым торсом… а какие у него татуировки! Сам Уэй татуировки делать боялся, иголки — страх-страх, но посмотреть на тело, как на искусство… Возможно, имеет значение, чьё именно это тело. Чёрное пламя слева на груди, две птицы, смотрящие друг на друга, на животе, маленький скорпион на шее, якорь на сгибе локтя, левая рука с чёрными полосами, красными, звёздами… узнать бы, что означает! И не больно ему было… Джерард ещё раз оглядел голый торс парня на фотографии. Август стоял душным, но, кажется, в жар бросило не от погоды.       И что про него пишут… «Популярная стримерша Агнесса…»       — Популярная? — спросил Джерард у стен своей квартиры-студии — обыкновенное жильё для творческой молодёжи Нью-Йорка.       Наверное, вид популярности сейчас такой — избирательный. В каждой нише есть свои кумиры. Сам Джерард смотрел некоторых блогеров на Youtube, но, скорей всего, зрители Агнессы их не знали, а аудитория тоже довольная большая. Ладно, «популярная стримерша Агнесса опубликовала видео интимного содержания с известным тиктокером Фрэнком Айеро, намекнув, что он шантажировал её этой записью, и поэтому она решила выложить всё сама…» Это было год назад.       В несколько кликов Джерард отыскал Youtube-канал, где сообщали новости о блогерах. Симпатичная девушка с двумя хвостиками вещала:       — На что способна обиженная женщина, узнал недавно один популярный тик-токер. Каких только гадостей, наверное, не наслушался Фрэнк Айеро от людей, потерял часть аудитории, и каких сожалений только не получила Агнесса, но… теперь всё наоборот. Не знаю, как понять его позицию выжидания в пару недель, но я завидую такому терпению. Я бы вывела эту барышню на чистую воду сразу. Короче, как оказалось, весь этот плач Агнессы о шантаже и даже (проскочило в одном из телеграм-каналов и распространилось, хотя Агнесса не говорила об этом) — о принуждении к сексу Фрэнком — фейк. Айеро пришлось показать начало записи, где он изображает героя любимой компьютерной игры Агнессы, чтобы доказать, что не было никакого принуждения, а была ролевая, где он выглядит довольно смешно (простите), а так же выложить личную переписку, чтобы все узнали, с чьей именно стороны на самом деле был шантаж. В девятнадцать получить секс-скандал, уф!       Секс-видео Джерард искать не стал. Он решил, что лучше ещё немножко посмотрит на Фрэнка. По всему выходило, что он натурал, но что же мешает не такому Джерарду помечтать?       — Люблю отчаянных людей, — говорил Фрэнк в одном из интервью другому блогеру. — Типа, сделай что-то, чтобы хоть немножко перевернуть свою жизнь. Не обязательно прыгать с парашютом. Это могут быть обычные житейские вещи. Смени стиль, цвет волос, место жительства, попробуй новые блюда, признайся в любви!       — Ты признавался в любви? — спросила интервьюер.       — Ой, в подростковом возрасте постоянно твердил своему парню, — ответил Фрэнк. — Наверное, это его и отпугнуло. Но я романтик!       Джерард вздохнул и выключил смартфон.       Погодите-ка.       Он вернулся к только что просмотренному ролику.       — Ой, в подростковом возрасте постоянно твердил своему парню. Наверное, это его и отпугнуло. Но я романтик!       Парню?       Мечтать стало сложнее. Оно, вроде как, и не мечта уже, а… возможность? Уэй загуглил эту врушку Агнессу. Нет никакой возможности! С фото смотрела стройная, атлетически сложенная девица с белым волнистыми волосами по талию. Если это вкус Фрэнка Айеро, то полноватый паренёк с обкромсанными тёмными космами его вряд ли заинтересует.

***

      — Проверишь, как там выставка? — попросил Рэй утром. Он позвал Джерарда завтракать в кафе.       Рэй уплетал большущий ролл с ветчиной, а его друг клевал овсянку.       — Ты сегодня не взял сосиски и рёшти? — удивился художник-реалист.       Джерард очень любил рёшти — швейцарские картофельные оладьи с тёртым сыром, но с сегодняшнего дня ему захотелось посидеть на диете. Поэтому Торо и удивился — ведь Уэй всегда радовался, как ребёнок, когда он звал его на завтрак в эту кафешку.       — Разгрузочный день, — потупил глаза Джерард. — Да, я загляну на выставку. А ты куда? Снова рисовать?       — Нет, еду к миссис Блэквуд в особняк подбирать место для её картины.       — Я видел фильм, который начинается точно так же, — и Джерард ехидно улыбнулся.       — Ей семьдесят, и ты не видел, какие у неё нежные отношения с супругом. Я бы хотел сохранить такие же со своей пассией. Будь она у меня, конечно. Но это потом. Сейчас я сосредоточен на картинах и только на них.       — А вдруг появится девушка — и ты пропадёшь?       — С первого взгляда? Нет, человека надо узнавать. Это как с картиной. До начала ты изучаешь фотографию или объект напротив холста, как падает свет, какие есть оттенки, цвета… и вот ты уже понимаешь объект и начинаешь с ним работать — подбирать краски, смешивать, выбирать кисть. Отношения с человеком, как с картиной — нужен подход.       — Но ведь бывает, чтобы сразу — влюбился и всё тут, — не сдавался Джерард. — Неужели у тебя не было объекта, на который взглянул и сразу захотел нарисовать?       — Я всё равно захочу его получше изучить.

***

      В животе начало урчать уже через пару часов, но Джерард крепился, чтобы не броситься в пиццерию неподалёку. Он гулял по выставке, то и дело поправляя свой бейджик, отвечал на редкие вопросы и улыбался, когда посетители удивлялись картинам, не веря, что это нарисовал человек.       Джерард был в футболке, что было не совсем в стиле выставки, но он заказал на ней принт — одну из картин Рэя.       У картин с айсбергами, которые Рэй сделал выпуклыми, стоял парень с девушкой немного выше него. Девушку, кстати, Джерард узнал. Это бы та самая дама из зала, где выставлялся Фрэнк Айеро. Сегодня на ней было платье-футляр без рукавов, а на её спутнике — рубашка с коротким рукавом и шорты. У него были каштановые волосы, отросшие за уши, но подстрижены лесенкой. И всё это растрепалось, придавая обладателю причёски симпатичный небрежный вид. Уэй нервно сглотнул — перед ним стоял Фрэнк Айеро.       — Насмотрелся? — поинтересовалась девушка.       — Нет, Криста, погоди, — ответил Фрэнк. — Посмотри, как круто! Как настоящий… Я хочу это купить. Крис, найди мне того, кто продаст!       Девушка отошла недалеко и загрузила планшет. Подняв глаза, заметила Джерарда, который застыл на месте. Фрэнк Айеро улыбался и выглядел очень мило.       — О, я вас помню, — сказала Криста. Фрэнк тут же повернулся в сторону столба с круглыми зелёными глазами по имени Джерард.       — Крутотень! — воскликнул тиктокер-художник и подошёл ближе. — Такие футболки тоже можно купить?       Сначала Уэй не понял, почему Фрэнк так выжидательно на него смотрит. А потом сообразил, что он молчит с минуту.       — Нет, я сделал это сам, — тряхнув головой, ответил Джерард. — Вниз по улице есть магазинчик, в котором делают принты по желанию клиента. Им можно скинуть картинку, на флэшке принести или отправить в мессенджер, по электронной почте. Они подгоняют её по размеру, печатают, кладут на майку и прижимают горячим прессом.       Зачем он всё это объяснил, фиг его знает.       — Криста, запиши, — задумался Фрэнк. Он сфотографировал картину с айсбергом. — Нам надо заказать футболки с моими картинами, я их разыграю… нет!       От этого резкого «нет!» Джерард вздрогнул. Криста тоже.       — Я разрисую футболки сам, — уже тише сказал Айеро. — Запиши — купить краски для ткани.       — Окей, — Криста защёлкала пальцами по планшету. — Мистер… — она посмотрела на Джерарда. Тот опять затупил. Его редко называли мистером. Отмер и представился. — Мистер Уэй, мистер Айеро…       — Мистер Айеро, — передразнил Фрэнк и захихикал. О, это было очаровательное хихиканье! Джерард вздохнул.       — Мистер Айеро, — настойчиво продолжила Криста, — хотел бы купить эту картину. Оформите покупку сейчас?       — Я не… — Джерард покраснел. Он думал сказать, что всего лишь помощник здесь, а продажами занимается агент, но ему захотелось лично заняться вопросом Фрэнка. — Да, я всё оформлю в течение часа… получаса… Подождёте?       — Я оставлю координаты, — сказала Криста. — Через час не надо, мистера Айеро не будет на месте. К пяти часам.       — Пока! — проговорил Фрэнк, помахал ладошкой и ушёл вместе с Кристой.       А у Джерарда теперь был его адрес, но не было духа на большее, чем на мечты и возможные возможности, которые он себе придумал. Он вытащил телефон и набрал номер агента.       Что ж, зато у него был телефон и интернет.