Невермор.

Право на зелье. ___Плотный смог окутывал тесные улочки, серые дома рабочих кварталов боязливо жались друг к другу. Дерзкая молодёжь, жадно мечтая о романтике, сбивалась в банды, а по вечерам подростки толпились в игровых клубах. ___Окончив школу в пятнадцать лет, Акацуки провела два года в уличной банде, добиваясь уважения. После серии лихих краж легла на дно и повесила пару раз опробованную катану на стену дешевой однокомнатной квартирки взятой в аренду. Денег у неё хватало, но для приличия она по поддельным документам устроилась работать в ближайшем магазине. Чтобы не скучать, завела кошку и купила домашний компьютер.    Виртуал. Магическое слово пленило ещё в детстве, когда она тащилась в игровой зал вместе со старшими братьями, и до зари азартно рубилась в очередную новомодную игру.    Криминал пленил её ещё сильнее, но, как и всяких умелый игрок - Акацуки всегда знала, когда нужно нажать «стоп». __В тот день она столкнулась с игрой, где команда «стоп» отсутствовала в настройках.       Отстояв у кассы шестичасовую смену, Акацуки убежала домой, включила чайник и уселась за компьютер. Игровой мир позволял тысячи раз умирать, допуская самые нелепые ошибки - и возрождаться в ближайшей церкви. Поиграв немного за класс «маг огня», где нужны были приличные познания в математике, Акацуки переключилась на класс «ночной убийца». Ассасин позволял, не мороча голову сложными расчётами, рубить врагам головы сколько душе угодно. __И вдруг зазвонил телефон. Акацуки вздрогнула. Свой номер она сказала только «старым друзьям». А раз «эти» звонят - значит, у неё проблемы. Она подскочила к окну - и увидела, как к её дому подъезжают несколько автомобилей. Конечно, не полицейских - маскировка для ребят в сером давно стала нормой жизни. А телефон всё трещал.    По экрану ползёт полоска загрузки игры, где за три года изнуряющей борьбы Акацуки развила «ночного убийцу» до наивысшего, девяностого уровня. На кухне засвистел чайник. Игра загрузилась. Яркая вспышка, словно кто-то кинул светошумовую гранату - и в комнате никого нет. Минуту спустя в квартиру вломится отряд полиции - но парни в сером только выключат чайник. ---    Акацуки впервые в жизни видит такое чистое небо. В бескрайней синеве величественно плывут редкие облака, напоминающие ей метательные ножи ночного убийцы.    Изумрудная степь до самого горизонта, в нос бьёт запах кислых трав, по коже текут капельки пота. Скрывающая нижнюю половину лица полумаска мешает дышать.    Тонкие руки стали мускулистыми. Девушка машинально пытается оправить юбку - но на ней мужские штаны. Кровь струится по телу, приливает к ногам, и новое, абсолютно не естественное для женского тела ощущение ледяной стрелой протыкает сердце, ужас жидким азотом струится по венам. Протест, рождённый в глубинах души, вырывается ужасающим криком. Со стороны могло показаться, будто человек так приветствует новый мир…    Проорав, бедняжка послала проклятье этому миру, что учудил с ней столь нелепую шутку, и грохнулась на колени. Паника ржавой цепью сжимала её грудь. Как это возможно - быть здесь, среди этих степей и теней, не понимая, как и почему? Малышка озиралась по сторонам - но была, казалось, одна-одинёшенька во всём этом гигантском мире… или где она там сейчас вообще была.    Вдруг рядом с ней стали появляться люди, сперва десятки, потом - сотни. Они все попали сюда, но никто не знал, как вернуться обратно. Тысячи голосов сливались в хаотичный хор тревоги и отчаяния, а на небе появилась радуга, словно гигантская полоска загрузки компьютерной игры. Голод. Нелепо, но именно тривиальный голод заставил её встать. Теперь ей надо было заново учиться ходить, искать новый баланс, вырабатывать другие привычки. Она захотела узнать, что у неё за спиной, оглянулась и увидела огромное озеро. На песчаном береге росли яблони. Подойдя к воде и, встав на колени, сняла полумаску. Глоток - и в желудок уходит безвкусная жидкость - разве такой должна быть вода из озера, где плещутся рыбы? Мёртвая влага смочила губы, которые вот уже несколько часов шептали проклятия далёким небесам.    Девушка привалилась спиной к яблоне и уснула. Первая ночь в этом странном месте прошла без тревог, девушке снилась осиротевшая кошка, которую хозяйка вряд ли скоро покормит.    Утром голод вернулся, и она сорвала с ветки два яблока. Первое жадно съела, даже не обратив внимания на вкус, а второе убрала в карман. Вокруг неё шли бесцельно разные люди: высокие и низкие, худые и полные, и даже те, кто лишь отдаленно напоминал человека. Вот - кот в зелёном камзоле и брюках, идёт на двух ногах. Что любопытно - прямо к ней. Она замерла - и выдала ещё одно крепкое словцо:    – Кёте!       Девушка повернулась и пошла обратно к озеру, мягко ступая в соломенных сандалиях по песку. На берегу она остановилась - убегать дальше было просто некуда. В прозрачных водах отразился новый внешний вид: черный хлопковый костюм, лёгкий кожаный доспех. Полумаска и капюшон прикрывали угрюмое, отрешенное лицо с колючим взглядом. Кот-человек встал рядом с ней - два высокого роста и крепкого телосложения парня, в одном из которых жила душа низкорослой девушки двадцати лет, а в другом - старый лысеющий повар-кондитер. Когда незнакомец приблизился, девушка увидела рядом с ним яркую полупрозрачную картинку - профиль игрока. В самом верху картинки указано имя в игре: Нянта, ранг 90. Класс в игре - головорез. Профиль посиял несколько секунд, и исчез. Мордочка человека-кота умилилась улыбкой.    – У тебя девяностый уровень, ня! – Голос был мелодично-мурлыкающий, словно речь прогнали через специальный звукофильтр. Девушка чуть склонила голову.    – И что, если так? – Сейчас, малость успокоившись, она могла расслышать звучание собственных слов - грубое, раскатистое, хоть и сказанное едва слышно. Кот-человек учтиво поклонился, приложив бархатистую ладонь к груди.    – Прошу прощения, совсем позабыл о манерах, ня. Меня зовут Катори Ёсида, ня. А вы… Акацуки, ня? – Вероятно, он видел её профиль с именем и рангом. Девушка ответила уважительным кивком.    – Футанабе Акацуки. А почему ты всё время говоришь «ня»? У человека-кота задёргалось ухо, а шерсть встала дыбом.     – Речевой фильтр заставляет меня говорить так, ня. Ещё один маленький пункт в список проблем, ня. – В кошачьих глазах стыло отчаяние столь же огромное, как и бескрайняя изумрудная степь вокруг: – Прошу, убей меня.    Она чуть приподняла бровь.    – Убить? Ломающимся от боли голосом Катори Ёсида воскликнул:    – Да, ня! Нет сил жить в кошачьем теле, ня! – Он положил пушистую ладошку на кожаный доспех ассасина. – Я заперт в клетке зверя! Этот нос чует запахи за милю, ня! Рыба, ня! Псы, ня! В голову лезут тысячи жутких мыслей, ня! Я схожу с ума, ня! Девушка лёгким движением убрала его ладонь.    – Я поклялась, что никогда больше никого не убью. – Вдруг поняв, что сболтнула лишнее, Акацуки попыталась переменить тему их разговора. – А… почему ты подошёл именно ко мне? Вокруг полно народу!    Коточеловек повторил:    – У тебя девяностый уровень, ня! Я ходил тут, искал кого-то одинакового со мной ранга, но увидел лишь тебя! У большинства нет и пятидесятого, ня! Акацуки стиснула зубы, пытаясь найти подходящие к этому случаю слова, но сказала первое, что взбрело в голову:    – Не унывай, должны быть способы сменить облик. Это ведь… твой игровой персонаж? Мы перенеслись в игру…    Он истерично воскликнул:    – Прошу, прерви этот кошмар, и хватит заумных рассуждений, кто, где и как очутился, жить таким я точно не могу, ня! Проклятье, ня! Идиотский речевой фильтр, ня. Убей меня… Девушка отвела взгляд.    – Если мы в игре, то смерть лишь отправит тебя на перерождение в ближайший храм.    Кот отвернулся, запрокинул голову, словно желая проткнуть взглядом равнодушные Небеса, положил ладонь тыльной стороной на лицо и громко, жалобно простонал. Но скупые Небеса послали в ответ страдальцу лишь порыв холодного северного ветра.    Акацуки закрыв глаза, вдохнула запах кошачьей шерсти, и ей вдруг вспомнилась её кошка, что осталась там, по ту сторону монитора.    – Я девушка, но оказалась в теле мужчины, так что твои чувства мне понятны. Кот наклонил голову чуть вперёд.    – Так ты - мужчина, ня? То есть, ты девушка в теле мужчины, ня? Значит, не у меня одного такие проблемы, ня.    – Ты голоден? – Она протянула яблоко, желая хоть чем-то подбодрить нового знакомого. Кот принял угощение.    – Спасибо, Футанабе-сан, ня. Совсем как в Библии, ня. Ненавижу себя. Акацуки пожала плечами.    – Я буддист, плохо помню, что там было в Библии.    Прожевав кусок яблока, кот подпустил шпильку:    – Так вы полагаете, мы попали в Нирвану, ня?    Живущая в теле плечистого мужчины худенькая девушка серьёзно ответила грубым тенором:    – Нирвана - это разрыва круга перерождений. Там нет голода, это точно. – Она поправила полумаску. – Мы шутки ради выбирали своим персонажем существ другой расы или другого пола… И вот теперь столкнулись с кармическими последствиями наших выборов.    Коточеловек судорожно дёрнул ногой, шоркая тремя крупными пальцами по прибрежному песку.    – Это, ня?! Вот это, ня?! Да, было весело включить языковой фильтр, добавляющий «ня» в финале каждой реплики, но почему я должен терпеть всё  это сейчас, ня?! Акацуки села на песок, по привычке сжав коленки.    – Ня? И всё? Знаешь, как стыдно сидеть широко раздвинув ноги? А как тут краситься? И надо ли вообще? Полумаска мешает дышать, но снять её я просто боюсь. Нянта сел рядом.    – Боитесь, ня? Почему же, ня? Может, заменить на шарф, ня? Если мы действительно в игре, то тут должен быть инвентарь, ня.    – Я уже несколько раз пробовала. – Соврала Акацуки. – Полагаю, надо с кем-то поговорить, вдруг есть те, кто попал сюда раньше нас? Вкусное хоть яблоко?    – На вкус как жеваная бумага, ня. – Он откусил ещё. – Кошки не едят яблок, ня. Футанабе фыркнула:    – Едят. Если долго не кормить… Нянта выжал из себя улыбку, поднёс яблоко к лицу и глубоко вдохнул сочный аромат. Вдруг он вскинул брови.    – Мисс Акацуки, ня. Вы… от вас нет запаха, ня. Совсем, ня. Это… странно, ня… Девушка пожала плечами.    – Я ассасин, моя задача - скрытность. Впрочем, это всё мелочи. Пойдем, поспрашиваем людей.