•
15 августа 2022 г., 17:39
Примечания:
ПБ вкл
— Да, вот так, бо-оже, ты такой хороший малыш.
Пальцы сжимают его бедро, и Ёсан громко стонет. Он цепляется руками за плечи парня перед собой, роняя голову вниз. От жара двух тел, сжимающих его между собой тяжело дышать, но это мелочи, по сравнению с остальным. Горячие поцелуи в шею вынуждают жалко скулить, пока внутри медленно двигаются два члена, растягивая его до предела. Очередной ощутимый толчок, и он стонет, чувствуя, как в уголках глаз собираются слёзы. Это слишком для него – эмоционально и физически. Он на пределе. Кан поднимает лицо вверх, глотая свежий прохладный воздух, надеясь сдержать слёзы и не размазать макияж.
— Опусти голову, – тут же слышится спокойный голос в наушнике. – Потерпи ещё немного.
Ёсан закусывает губу и кивает, будучи лишенным возможности ответить. Он опускает голову и припадает к губам Юнхо. Так делать нельзя, ведь всем нужны только звуки, которые он издаёт, пошлые стоны и крики, но ему плевать, хочется хоть на мгновение отвлечься. Тем более в горле пересохло, и он едва может дышать.
— Ёсан… – тут же слышится настойчивый голос. Кан едва заметно закатывает глаза – никакой импровизации, конечно. Этот зануда контролирует всё. С влажными причмокиванием он отстраняется от чужих губ, надеясь, что пошло стекающая по подбородку слюна сможет компенсировать его вольность. Он тяжело сглатывает, едва ли не морщась, но нехотя произносит:
— Да, вот так, вы оба делаете мне так хорошо, ваши два члена во мне, прошу, оттрахайте меня.
Блять! Как же хочется сгореть со стыда. Ему всегда казалось, что худшее в порно – заниматься сексом перед камерой с незнакомыми людьми, пока другие незнакомые люди стоят за кадром и наблюдают за вами. Но как оказалось – это всё мелочи. Хуже всего необходимость гиперэмоций, ради которых люди смотрят это, а так же абсолютно ужасные разговоры во время секса. Сценарии к порно чаще всего очень короткие, просто описание происходящего, а дальше уже импровизация и указания режиссёра. Но только не у Чхве Чонхо. Этот педант сначала прописывает всё, каждое движение, каждый вздох и стон, каждую фразу, а потом наблюдает за реализацией, не позволяя отступить ни на шаг. И всякий раз, когда Ёсан вынужден был с ним работать, он морально готовился не перед съемкой, а уже на этапе прочтения сценария.
Очередной слишком резкий толчок, задевающий простату, и с губ Ёсана срывается крик. Он откидывает голову назад, ударяясь о Сана. Хорошо, что тот удерживает его талию своими пальцами и не позволяет завалиться совсем.
— Ёсан? Всё в порядке? – тут же раздается в наушнике.
— М-м-м, да-а, вот так хорошо… – протяжно стонет Кан, отвечая на вопрос. Тонкости работы, ничего особенного. Такие фразы всегда не по сценарию, но это обычная практика – дать понять партнерам и режиссёру, что можно продолжать.
Хлюпание смазки, его стоны, дыхание, шлепки тел, звуки поцелуев – всё смешалось в одно. Кану кажется, он сойдёт с ума, всё слишком для него, слишком возбуждённый и чувствительный, он близок к тому, чтобы потерять сознание в моменте. Юнхо сжимает зубами его ключицу, и он высоко вскрикивает, по инерции подаваясь вверх. Но руки Сана фиксируют в одном положении, пока губы выцеловывают шею, шепча грязные вещи, которые Ёсан уже не воспринимает. Вместо внятных ответов он только всхлипывает, и как сквозь толщу воды слышит раздражённый голос Чонхо. Но мысли о сценарии отошли на задний план и всё, что его сейчас занимает – трение двух членов внутри него, давление на стенки и четыре руки, по-хозяйски ощупывающие его тело. Он на грани.
С громким криком Кан кончает, содрогаясь всем телом, едва ли не теряя сознание в объятиях Юнхо. Тот смотрит на него своим томным взглядом, в глубине которого Ёсан может разглядеть облегчение. Чон хороший партнёр – всегда заботливый, даже если требуется грубое и жестокое обращение. Поэтому именно он удерживает его, не позволяя опуститься слишком низко – дрожащие ноги не слушаются, и Ёсан уже потерял контроль над происходящим. Его всего трясёт, и когда Сан просовывает руку вперёд, касаясь его члена и размазывая по нему капли спермы – Кан почти не реагирует, только по привычке стонет. Уже всё равно, что происходит, мозг полностью отключился от реальности.
Сан кончает первый, и Ёсан чувствует, как внутри разливается его семя. Он блаженно выдыхает, и это даже не актёрская игра – он действительно рад, потому что вот-вот всё закончится. Со смачным звуком Сан выходит, и смазка вперемешку со спермой вытекает, пачкая смятую простынь. К счастью, такие вещи считаются за расходный материал и беречь их не обязательно. И пока Сан покидает кадр, с упоением припадая к бутылке воды, Юнхо наконец-то откидывается на спину, утягивая за собой Кана. Тот знает, что сейчас будет – крупный план. Это для отдельных ценителей, что любят передергивать на чужие растянутые задницы. Чон выходит и раздвигает шире его ягодицы, демонстрируя в камеру результат своих с Саном стараний. Как хорошо, что лицо не интересует оператора, и Кан прячет его на плече у Юнхо. Тот кончиком носа отводит прилипшие ко лбу волосы и успокаивающе целует, позволяя себе такую вольность, пока их лица вне кадра и, соответственно, поля зрения Чонхо. Тот бы обязательно попрекнул их, что они действуют не по сценарию.
— Заканчивайте, – отдаёт последние указания Чхве, и Ёсан с трудом собирает себя в кучу. Он слазит с Юнхо со всей грацией, на которую только способен. Именно из-за этого его так любят, за то, что он всегда нежный и изящный, несмотря на то, как жестко его трахали ещё пару минут назад. И зрителям совсем невдомёк, что правдоподобности в этих моментах ни капли, что на самом деле сейчас он бы лучше со стоном перекатился на спину, и лежал так пару часов, приходя в себя. Но никого не интересует реальность, он должен быть идеальным, ведь именно поэтому на него смотрят, а потом пишут в комментариях, с каким удовольствием и в каких бы позах отодрали его.
Лучезарно улыбаясь, Кан садится и смотрит в камеру, оглаживая грудь руками. Боковым зрением он видит, как Юнхо с трудом поднимается на ноги – о каком повторении с ним пишут зрители, если позы, в которых они трахаются отзываются болью во всем теле? Что красиво на камере, то неприемлемо в жизни. Но Чон такой же профессионал, как он сам, поэтому не демонстрирует недовольства. Он оказывается перед ним и смотрит сверху вниз на сидящего на коленях Ёсана. Тот одним только взглядом даёт понять больше, чем словами, и покорно открывает рот, высовывая язык. Единственное, чему он так и не научился – красиво улыбаться при этом. Никак не получается, сразу же сводит челюсти. Тем не менее он старается, ровно до тех пор, пока Чонхо не шипит в наушник с просьбой прекратить и убрать эту жуткую ухмылку.
Камера направлена на его лицо, и Юнхо попадает в кадр лишь частично. Взгляд Кана устремлён вверх, в объектив, и, как и подобает, с самым блаженным лицом он наблюдает за тем, как Чон быстро надрачивает и как красиво надламываются его брови, когда он наконец-то приводит себя к финишу. Белые капли срываются с головки, попадая на язык и, конечно же, на лицо. Ёсан слегка щурится – не хватало ещё, чтобы в глаз попало. Жечь будет неимоверно. Он старательно ловит все, до последней капли и задерживается в таком положении, демонстрируя жидкость на языке, после чего проглатывает и довольно облизывает губы.
— И-и… Снято!
С громким стоном облегчения Кан откидывается на спину, и утирает лицо тыльной стороной ладони. Наконец-то, дурацкий съёмочный день подошёл к концу. К концу во всех смыслах слова. Он тяжело дышит, когда на кровать рядом с ним приземляется бутылка воды.
***
Дорога домой занимает времени больше чем обычно из-за пробок – привычное дело в пятницу. Вроде такая мелочь, но Ёсан слишком устал и паркуется уже из последних сил. Он смахивает сообщение с очередным заманчивым предложением о вечернем времяпрепровождении, и закрывает глаза. Желания покидать машину нет, и он слушает ещё насколько песен, подпевая знакомым строчкам. Помогает расслабиться. Карьера порноактеров, а в особенности принимающей стороны, никогда не бывает долгой, и Ёсан это прекрасно знает. Но люди просто обожают его. Беловолосый парень с внешностью ангела, готовый принять два члена, со способностями к горловому минету, с энтузиазмом подключающийся к различным ролевым играм, ценитель БДСМ и асфиксии, при этом красивый как бог, и ещё и актёр неплохой. Не удивительно, что чеки, получаемые после каждых съёмок, только растут, а его популярность давно вышла за рамки узкого комьюнити геев. Люди в восторге от него, они хотят его, и многие даже готовы предложить кругленькую сумму за ночь с ним. Только Ёсану всё это не нужно. Потому что его экранная личность кроме внешности не имеет ничего общего с реальной. И он уже нашёл своего человека. Надежда побыть одному разбилась, едва парень переступил порог. Куртка на плечиках, кроссовки в углу на подставке. Ёсан недовольно вздыхает – хотелось подремать на диване, но не судьба. Он плетётся в гостиную и опускается на диван возле сидящего на нем Чонхо с ноутбуком. Из-за наушников тот не замечает его вплоть до момента, когда Кан опускает голову на его плечо, устремляя взгляд в экран. На нем он видит всё тоже самое, что было днём – он, Сан, Юнхо, такие красивые и сексуальные, наслаждающиеся друг другом и не стесняющиеся своего удовольствия. Чхве опускает крышку и стягивает наушники с головы, отсекая работу от них двоих. Он прислоняется щекой к его голове и опускает руку на бедро Кана. — Устал? Вместо ответа Ёсан издаёт неопределённый звук. Какой-то глупый вопрос, но Чонхо любит спрашивать то, что и без того очевидно. К счастью, он останавливается всего лишь на одном и просто целует его в макушку, переплетая их пальцы. — Ты долго. — Ну сам знаешь, пока отмоешься, пока соберёшься, плюс пробки… — То-очно. А я уже подумал… — Что? – тут же вскидывает взгляд прищуренных глаз Кан. Он внимательно следит за его выражением, готовый вот-вот взорваться, несмотря на усталость. Но Чонхо только качает головой: — Нет, ничего. — Опять? – Ёсан не унимается. Боже, кто бы знал, как он устал от этого. Бесконечная тема, одно и тоже, из раза в раз – оскорбительные подозрения на его счёт. Он медленно вдыхает и выдыхает, стараясь держать себя в руках: — Чонхо, я уже сто раз говорил – меня не интересуют эти предложения. Секс. Ёсану каждый день предлагают его. Огромные суммы денег, дорогие подарки, элитные виллы и яхты, всё, что угодно, лишь бы заполучить его хотя бы на одну ночь. Кан отвергал каждое предложение, даже мысли не допускал, что было бы, если… Потому что подобные вещи его не интересуют. Раскованный и безумный в кадре, он полностью закрытый в жизни, любящий и бесконечно преданный, как бы странно это ни звучало. Чхве смог разглядеть в нём то, что не видел никто, благодаря чему ему нет нужды притворяться. С ним он может быть собой и знает, что его любят даже такого, не идеального, но искреннего. А секс… Его хватает на работе, даже чересчур. И уж точно ему нет необходимости спать с кем-то из-за денег, в них Ёсан не нуждается, а эго своё он может потешить, просто вбив имя в поисковик. Но он словно герой фильма «День сурка» – вынужден повторять одно и тоже до бесконечности. — Знаю, я просто… — Нет, не просто! – взрывается Ёсан. Он резко садится, отстраняясь от парня. Злобный взгляд прожигает до костей, но Чонхо даже бровью не ведёт – пусть другие боятся его разъяренного мальчика, но не он. Тем более, что он хорошо осведомлён, почему Кан кричит – он всегда такой после съёмок, не умеет переключаться и контролировать эмоции. Поэтому Чхве терпеливо выслушивает очередные претензии: — Да я, между прочим, уже мог бы миллионером стать, если бы соглашался на всё, что мне предлагают! Но нет, я даже не читаю то, что мне пишут. Все мои мысли о тебе, о том, как я тебя люблю, а ты постоянно оскорбляешь меня своим недоверием. Давай расстанемся, если ты думаешь, что я… Это что-то новенькое – фраза про расставание ранее не звучала, но Чхве не даёт ему закончить и не собирается слушать её окончание. Он обхватывает руками лицо парня, затыкая рот поцелуем. Конечно же, Ёсан брыкается и выкручивает голову, в попытке освободиться, но тщетно – силы не равны. В итоге, после нескольких жалких толчков ладонями в широкую грудь, сдаётся – не так уж сильно он против. Нежные пальчики пробегаются по шее Чхве, и тот расслабляется – его мальчик успокоился. С готовностью Ёсан отвечает на поцелуй, позволяя нежным губам грубо сминать собственные, а языку хозяйничать у себя во рту. Он гордый, но не горделивый. И уж тем более не с Чонхо. Пальцы вплетаются в чёрные волосы, пока он борется с желанием оседлать Чхве. Нет, никакой близости сегодня и быть не может – достаточно, физическая готовность на нуле. Но целоваться удобнее сидя сверху. Единственное, что остановило Ёсана – ноющее тело. Только из-за этого он остался сидеть на диване, а не на лучших в его жизни бёдрах, ощущая задницей напряжённый член. Но целоваться до сорванного дыхания им точно ничего не мешало, и Ёсан не собирался прекращать первым. Он тянул Чонхо на себя, скользил пальцами по спине и шее, цеплялся за волосы и громко вздыхал, тая в объятиях сильных рук. Слишком сильный для окружающего мира он слаб перед этим парнем, и тот знает все его уязвимые места. Именно поэтому Чонхо отрывается от припухших губ и опускается ниже, легко целуя горло, скользя языком по солоноватой коже и царапая её зубами. Хриплое дыхание Ёсана согревает его изнутри. Ужасно – любить его так сильно и не обладать на сто процентов. Он вынужден делить своего мальчика с другими, с десятками других парней оффлайн и тысячами – онлайн. Но никто не заставлял его влюбляться в порноактёра, поэтому глупо жаловаться. И Чонхо не жалуется, довольствуется тем, что имеет. Последние поцелуи на ключицах вызывают у Ёсана блаженную улыбку. Это удовольствие совсем иное, не только физическое, но и ментальное. Кан счастлив, просто счастлив от того, что его любят. Он прижимается лбом к плечу Чонхо и не может сдержаться: — Я люблю тебя. Очень. Губы Чонхо тычутся ему в макушку и тем же шепотом он отвечает: — Я тоже ужасно сильно тебя люблю, – парень деликатно не упоминает о том, как десять минут назад Кан кричал, что им стоит расстаться. Ни к чему злорадствовать. Это странно – любить его. Обычно, на таких, как он, смотрят как на мясо. Просто тело для удовлетворения, идеальный реквизит для съёмок. И Чонхо всегда следовал этому, глядя на всех актеров как на особый вид людей. До Ёсана. Он оказался особенным, во всех смыслах и без труда украл сначала звание лучшего актёра по версии зрителей, а потом сердце одного из самых неприступных режиссёров, даже не стараясь. Об их отношениях знают единицы, потому что оба не хотят, чтобы их обсуждали за спиной. Потому что быть вместе в такой сфере – безумие. Но они справляются, с трудом, но держатся. — Видел, что прислал Минги? – пальцы Чонхо поглаживают полоску голого живота, виднеющуюся под сбившейся набок футболкой. От прикосновения у Ёсана по коже бегут мурашки. Удивительное дело – трахаясь с огромным количеством партнёров, удовольствие он получает только от подобных невинных прикосновений. Ладно, не только от них, но всегда только от действий одного человека. Рука накрывает чужую. — Да, – рассеяно отвечает парень, прижимаясь к крепкому плечу. Он не любит говорить о работе вне её, и Чонхо уважает его желание. Ёсану хочется чувствовать себя обычным человеком, в заурядных и скучных отношениях. Но иногда все же проскакивают подобные темы, как сейчас и приходится мириться с этим. — Хонджун, верно? Ёсан знает, о чем он. Ким Хонджун, его партнёр на следующую съемку, разумеется, при условии, что он согласится на неё. Вообще-то… Они снимались уже вместе дважды, но оба раза оставили неприятный осадок после себя. Хонджун груб и порой увлекается в процессе, забывая, что это игра, а не реальность. Прокушенная насквозь кожа на ключице в первую съёмку должна была стать тревожным звоночком, чтобы отказаться от последующей, но Кан тогда решил, что это случайность. Ну с кем не бывает? Но второй раз… Что ж, это было больно. И хоть Джун извинялся, и говорил, что сам не понимает, что на него нашло, ситуацию это исправить не могло. И да, Ёсану заплатили баснословную сумму денег за полученный ущерб здоровью, а само видео набрало небывалое количество просмотров, как раз таки из-за его искренних эмоций, всё равно – сниматься с Кимом желания больше не имелось. Но время идёт, а негативные чувства притупляются, позволяя рассматривать варианты того, что раньше казалось табу. — Думаю об этом. Возможно, всё же такого больше не будет. Сонхва же снимается с ним. — И где он сейчас? – выгибает бровь Чхве, а Ёсан только плечами жмёт. Пак Сонхва единственный человек, который с удовольствием снимается с Кимом. Но Хва в принципе имеет нездоровую склонность к саморазрушению. Хрупкий юноша, до ужаса худой, с кучей синяков и шрамами от порезов. Не удивительно, что он один из главных конкурентов Кана за аудиторию – подобных ему хочется сломать полностью, и это нравится больным извращенцам. А таких очень и очень много. — Подумай, готов ли ты, – от его дыхания волосы на голове шевелятся, и Кан поворачивается, обнимая Чхве. Он по привычке закидывает одну ногу, но почти сразу же с шипением убирает, и Чонхо смеётся. Каждый раз после съёмок всё болит. Даже физически крепкое тело Ёсана с трудом выдерживает подобные нагрузки. Сегодня, к примеру, он перенапряг ноги настолько сильно, что скорей всего завтра не встанет. Но пока его личико ещё имеет ценность он будет пользоваться каждой возможностью заработать. Поэтому, уткнувшись носом в шею Чхве, он шепчет: — Плевать, ничего страшного не случится. — Не поделишься своей уверенностью? – рука обвивает талию, и Ёсан тихо смеётся. Он льнет ближе к парню, наслаждаясь теплом его тела, согревающим, но не обжигающем. Нет, сейчас он уже не жалеет о том, что Чхве вернулся домой раньше него и лишил возможности побыть в одиночестве. Теперь его всё полностью устраивает. — Извини, сегодня выдачи нет. — О, какая жалость, – картинно расстраивается Чонхо, и смеётся вместе с ним. Они молча лежат на диване, нежась в объятиях друг друга. Ёсан сопит куда-то в шею, периодически касаясь её губами и жмётся к груди Чхве, пока Чонхо гладит рукой по спине, от лопаток до бёдер, с трудом сдерживая желание сжать его задницу. — Я поеду с тобой, – внезапно произносит Чонхо, вырывая Кана из сладкой неги. Ёсан медленно моргает, пытаясь уловить смысл сказанного. — Зачем? Остановишь Кима? – он произносит это со смешком, но взгляд Чонхо лишён веселья. — Если потребуется. Это не обсуждается, Ёсан. — Думаешь, Минги тебе разрешит? – сомнение в голосе разбивается об уверенный вид Чхве. Впрочем, на одной уверенности далеко не уедешь – Минги режиссёр видео и решать ему. Хотя… Кажется, Чхве намеревается добиться своего, чего бы ему это ни стоило. — Договорюсь, – цедит он. – Когда у тебя съемка? — Пока не знаю, – слабо жмёт плечами Ёсан. – На следующей неделе, как будут готовы анализы. Конечно, Чонхо и забыл об этом. Анализы на венерические заболевания и СПИД. В их среде с этим строго, но из-за того, что парень точно знает, с кем и когда трахается Ёсан, он уже давно не требует справок, по крайней мере не перед каждыми съемками. Но другие не выделяют Кана и спрашивают, как со всех. — Хорошо, скажешь на какой день договоритесь, – он мягко касается губами его лба и нехотя поднимается с дивана: — Сделать тебе ванную? — Да, если не трудно, – тут же отзывается Кан. Единственное, что может успокоить боль в его теле – это горячая вода. Ну, и ещё одна деталь… — Чонхо, – окликает Ёсан уже выходящего парня, и тот оборачивается в проёме. – Себя не забудь добавить.
