Если он отвернется

      Если он отвернется, Маринетт лишь опустит глаза и выдохнет наконец, освобождая вместе с воздухом свои чувства.       Если он отвернется, она не станет плакать (по крайней мере здесь, у него на глазах), пытаться перевести все в шутку, да и вообще говорить что-либо. Она не будет ждать его отказа и быстро уйдет, даже если Адриан Агрест попытается ее остановить.       Если он отвернется, Маринетт сразу поймет, что ее чувства невзаимные и никогда таковыми не станут. Он не давал ей повод думать, будто она интересна ему не как друг, а как любимая девушка. Так почему стоя здесь и сейчас, на балконе своей комнаты, она вдруг решила признаться ему? Почему до сих пор лелеяла надежду, что за всей этой чепухой про «лучших друзей» скрывается нечто большее? Она не могла перестать искать в его словах и поступках скрытые мотивы. Каждый комплимент, каждое прикосновение, будь то случайное касание или объятья на прощание, каждый взгляд его зеленых глаз она хотела воспринимать как тайное проявление симпатии, хотя на самом деле понимала, что это лишь ее фантазии. Именно поэтому Маринетт и не решалась сделать первый шаг. «Еще рано», – думала она. Мало знаков, мало фактов. Слишком мало, чтобы можно было с уверенностью сказать, что Адриан Агрест тоже ей покорен. И пусть Алья хоть каждый день повторяет ей, что «на друзей так не смотрят». Ей нужно было быть уверенной.       Если он отвернется, то все те признания Кота Нуара своей Леди потеряют былой окрас. До раскрытия их отношения были простыми и сложными одновременно. После – они оба не знали, что делать с информацией, свалившейся на хрупкие плечи подростков. Они были одинаково растеряны, не разочарованы, нет. Их связь никуда не исчезла, она стала крепче, если такое вообще возможно. Ночные патрули превратились в совместные посиделки у Маринетт до поздней ночи. Сначала в компании с Альей и Нино, а потом и наедине. Неловкость быстро уходила, в конце концов, они были близки годами. Разговоры ни о чем и обо всем сразу стали их спасательным кругом. Теперь они могли обсуждать все на свете, не боясь раскрыть свой секрет, разве что старательно избегая тему влюбленности Кота в Ледибаг. Они находили утешение в объятьях друг друга и первые делились радостными новостями. Обрели смысл все неловкие оговорки и опоздания, что раньше хоть и казались странными, но подозрения не вызывали.       Если он отвернется, Маринетт уже никогда не расскажет ему, как она скучала по глупым каламбурам и заигрываниям Кота Нуара. Как замирало ее сердце, когда он, забывшись, называл ее «моя Леди» и сразу переводил тему, будто это прозвище причиняло ему боль. Будто перед ним сидела не она, не та, чувства к которой не давали ему покоя долгое время. Адриан часто оговаривался. Каждый раз, когда речь заходила об их супергеройских похождениях. Считайте это глупым совпадением, но, когда он произнес эти слова в последний раз, Маринетт уже знала, что никогда больше их не услышит. « – Но я помню, как ты была Мультимаус, и Ледибаг стояла рядом. – Иллюзия, – Маринетт пожала плечами. – Мне нужно было обезвредить акуму и отвести от себя подозрение. – Я всегда говорил, что ты невероятно умна, моя… Маринетт.»       Если он отвернется, то не узнает, что, когда Маринетт окончательно разобралась в своих чувствах и решилась открыть их, Адриан уже собрал вещи и готов был исчезнуть из ее жизни. Прощание выдалось тяжелее, чем кто-либо из них мог себе представить. Маринетт не сдерживала слезы, и пусть она выглядит слабой в глазах всего мира, взгляд Адриана Агреста был невероятно нежным и направлен только на нее. «Это всего лишь на несколько месяцев. Я буду писать тебе каждую свободную минуту, обещаю», – говорил он, держа лицо Маринетт в своих ладонях и вытирая влагу подушечками больших пальцев. Несколько месяцев превратились в два долгих года. Видеозвонки и каждодневная переписка сгладили разлуку, а чувства Маринетт окрепли и плотно обосновались в ее сердце раз и навсегда.       Если он отвернется, тот случайный поцелуй в губы не перестанет сниться Маринетт каждую ночь. Ненароком легкое касание губ затмила радость долгожданной встречи. Никто из них даже не смутился, когда Маринетт влетела в объятья Адриана, который так не вовремя повернул голову. Они засмеялись, не желая отпускать друг друга, только начиная осознавать, как тесно переплетены их жизни. Адриан вел себя как обычно, словно и не было двух лет разлуки, словно они все те же двое подростков, скрывающих тайну друг от друга. Все было, как до раскрытия личностей. Маринетт не хотела рушить хрупкую гармонию их общения и так и решилась открыть свои чувства ни в тот день, ни в какой другой день позже. До этого момента.       Если он отвернется, Маринетт позже спишет свою поспешность на стечение обстоятельств. Сегодня он был слишком обходительным, слишком неотразимым, слишком Адрианом. С момента его возвращения прошло не больше недели, и друзья собирались всей компанией сходить в кино, но у Альи и Нино резко поменялись планы, а билеты были куплены. Не пропадать же им. Легкий шлейф аромата «Адриан №5» заполнял все пространство вокруг, а золотые локоны были как-то по-мальчишески растрепаны, словно Адриан то и дело копошил их рукой. Весь день они провели вдвоем. Совместный киносеанс плавно перетек в совместный ужин за крайне эмоциональным обсуждением фильма, а позже ностальгии по школьным временам и супергеройскому прошлому. Прогулка вдоль Сены прошла со слезами на глазах, сначала печальными – за воспоминаниями об ошибках, потерях и горькой открывшейся правде о Бражнике, а потом и счастливыми – об откровениях на патрулях, поездках с классом, дружеских посиделках и, конечно, вечерах наедине. Они со смехом вспоминали свои недомолвки и споры, сейчас казавшиеся такими глупыми. В какой–то момент их руки переплелись, когда Адриан выдернул Маринетт прямо из-под колес несущейся машины, и больше не отпускали друг друга. Дорога до пекарни показалась слишком короткой, поэтому прогулка плавно переросла в чаепитие с круассанами и четой Дюпэн-Чэн, а после и в уютное молчание на балконе.       Если он отвернется, будь проклят момент, в который Маринетт решила произнести заветные слова! Она ведь даже не написала текст, не репетировала, не советовалась с Альей. Просто начала говорить и не смогла остановиться. Сколько же она наговорила? Несколько минут абсолютно несвязного текста, показавшиеся вечностью. Адриан стоял прямо перед ней, держась одной рукой за перила и не отводя взгляд от ее трепещущих ресниц. Его лицо не выдавало эмоций. С абсолютно бесстрастным выражением он находился в считанных сантиметрах от Маринетт и слушал, позволяя ей высказать все то, что накопилось за долгие годы. Она перескакивала с темы на тему, с воспоминания на воспоминание, путаясь в словах и смотря куда угодно, но только не на Адриана. «Я люблю тебя. И всегда любила, котенок». На этих словах у Маринетт не осталось воздуха, да и сил говорить что-либо еще. Она хотела лишь мельком взглянуть на парня, но когда их глаза встретились, то никто не посмел отвести взгляд. Адриан молчал.       Если он отвернется, Маринетт умрет на месте. Прямо здесь и сейчас. Рассыплется на тысячи осколков. Нет, миллионы. Чтобы никто точно не смог собрать их воедино. «Скажи что-нибудь, Адриан, – мысленно умоляла девушка. – Извинись, оттолкни, накричи, но только не отворачивайся.» Дыхание Маринетт стало глубже, грудная клетка поднималась и опускалась, отсчитывая секунды, пока Адриан безмолвствовал. Они смотрели друг другу в глаза так долго, что казалось за границами их пузыря рождались и погибали цивилизации. Адриан разомкнул губы.       Если он отвернется…