Односторонняя симпатия

      Весна была самым нелюбимым временем года для меня. Мне категорически не нравилась эта романтическая атмосфера. На данном празднике жизни я был чужим. Но когда моя жизнь успела окраситься в черно-белые тона? Ведь даже появление Эмили не облегчило эту участь.       А ведь самое худшее были впереди. — Лоуренс? — я не заметил, как Эмили стояла надо мной и упорно пыталась вернуть меня к реальности. — А? Ты что-то хотела? — даже она изменилась и стала более молчаливой. Мы совсем перестали общаться. Как будто в один момент, Эмили перестала быть той, кого я полюбил. — Мы можем поговорить? — ее взгляд стал тусклым. — Что-то случилось? — Встретимся в твоем клубе? — спросила Эмили. — Ты в этом уверена? Я устал сидеть там, — можно сказать, что мне надоело рисовать. — Тогда у меня есть одна идея, — Эмили потащила меня во сторону выхода.       В коридоре на нас то и дело смотрели с недоумением. На мои вопросы о том, куда мы идем и почему ей понадобилось выдергивать меня из прострации, Эмили не проронила ни слова. Но при этом она продолжала держать меня за руку. В любой иной ситуации, я бы почувствовал себя самым счастливым человеком на планете, но сейчас мне было не до радости. Девушка, которую я казалось бы любил, поняла неловкость положения и отошла от меня на пару шагов вперед. И снова ее молчание было загадочным.       Так мы оказались в актовом зале, где проходят постановки театрального клуба. Эмили заперла дверь и прошла на сцену. Я стоял возле зрительских кресел и смотрел на нее снизу вверх. — Лоуренс? — Эмили? — я прямо-таки ощущал эту неловкость. — Ты не задавался вопросом? — она пристально смотрела на меня. — Каким? — я сел на кресло в первом ряду. Все это было похоже на дешевую постановку от бездарного автора с прекрасной актрисой в главной роли. — Ты притворяешься глупым? — она состроила гримасу. — Мне-то и притворяться не надо, — благо, врать я все равно не умею. — А то, что я перестала общаться с тобой, тебя не беспокоит?       Эмили спустилась со сцены и встала передо мной. У меня были билеты в первый ряд, а теперь это ВИП-проход за кулисы? — Ты выпустила книгу. Наши рабочие отношения закончились. А разве я могу быть интересен чем-то, кроме рисунков? Ведь это все, что тебе было нужно от меня. — Ты правда думаешь, что я такая беспринципная? — в ее взгляде выражались боль, разочарование и досада. — Нет, я все понимаю. И не злюсь на тебя, — ведь это сугубо моя вина. — Лоуренс, ты вообще отдаешь отчет своим действиям? — она замахала рукой. — Нет, даже не так. Ты хотя бы соображаешь о чем думаешь? — С начала сентября я был в тумане, — ведь это наваждение не отпускало меня. — И только сейчас мой взгляд стал ясным. — О нет. И ты туда же, — Эмили демонстративно села на кресло и покачала головой.       Догадаться про кого она говорила, было нетрудно. Но при чем здесь он? — Помнишь, ты говорил о секретах? Так вот, теперь и у меня есть такая тайна. И мне чертовски больно. Но я обязана держаться. Продолжать улыбаться. Быть той Эмили Митчелл, которую все любят. — Эмили… — Знаешь, как это удобно прикрываться клубной деятельности. Я даже готова поспорить, что они не занимаются ничем путным, — в ее словах была доля правды. — А что изменилось с нашей последней встречи? — казалось бы, поездка в столицу была всего неделю назад, но времени как будто бы прошло гораздо больше. — Все изменилось, Лоуренс! Как ты этого не понимаешь? — Эмили всплеснула руками. — Такое ощущение, словно ты знаешь гораздо больше моего.       Разговор приобрел нежелательный оттенок. Мне решительно не хотелось раскрывать свою душу. По крайней мере, сейчас. А ее мысли теперь стали полной загадкой. — А мне кажется, это тебе известно нечто ужасное. Но ты пытаешься это скрыть. Возможно, из лучших побуждений. Только есть одна проблема, Лоуренс. — Какая? — это напряжение давило на меня. Я решил встать и пройтись по залу. — Беда уже произошла. И ты сам это понимаешь. Лоуренс, тебе точно ничего не известно? — Эмили продолжала настаивать на своем. — Да о чем ты говоришь? Что вообще с тобой стало? Сперва ты исчезаешь после написания книги. Потом появляешься в моем номере в том отеле. А теперь мы здесь. В этом актовом зале, где никто ничего не понимает. Пойми, Эмили. Мы с тобой в реальной жизни, а не в спектакле. — я никогда не позволял себе разговаривать с Эмили на повышенных тонах. — Реальная жизнь… Лоуренс, от кого-кого, а от тебя слышать такие слова это просто смешно, — она попыталась улыбнуться, но не смогла. — Я честно старалась. Мне было трудно. Верность своей любви. Дружба с дорогим человеком. Мне хотелось сохранить это. А что в итоге? — Что здесь происходит? — я схватился за голову. — Ты можешь внятно объяснить? — Сразу после того, как ты скажешь, кто та девушка, которая никогда не станет твоей? Но я правильно понимаю, что ответа на этот вопрос не будет? — Эмили опустила голову. — Ты права. Пожалуйста, открой дверь, — еще рано. — Это твой выбор.       Она открыла дверь и вернулась на сцену. Эмили продолжала стоять там до моего ухода. Ведь я не могу быть искренним с ней. И это самое страшное.