Инерция

Открыв глаза, Йоджи обнаружил, что сигарета давно догорела, а соседняя половина постели уже успела остыть. Он что, спал? Черт, день в самом разгаре, да он и не устал совсем… Без телепатии тут явно не обошлось, даже если дело не только в ней. Шульдих, придурок… Можно подумать, его пытались привязать к кровати (как, между прочим, сам он и поступил). Или тащили знакомить с родителями (Йоджи искренне надеялся, что до этого никогда не дойдет). Просто махнули бы вместе куда-нибудь перекусить… Впрочем, идея перекусить не потеряла своей привлекательности и в отсутствие Шульдиха. Смылся – и к лучшему: Йоджи как-то всё время забывал, что именно Шульдих передал Оми в далеко не нежные объятия братца. Такую забывчивость не спишешь на ментальное воздействие: он и сам не хотел вспоминать. Он достал телефон и нашел номер магазина. Трубку взял Ая, голос у него был глуховатый и надтреснутый от усталости. Спал ли он вообще хоть одну ночь после банкета? - Ты занят? – спросил Йоджи. - Чего тебе? – неприветливо буркнул Ая. - Хочу пойти пообедать. Не составишь мне компанию? - Я, в отличие от тебя, работаю. Ая повесил трубку. Ладно, проехали. Рано или поздно всё образуется. Ая выспится и подобреет – он, конечно, ублюдок, но не до такой же степени. Все привыкнут к новому Оми с застывшим лицом братоубийцы, а Кен перестанет играть в футбол у себя в комнате в три часа ночи. Всё будет хорошо. А он, Йоджи, будет и дальше трахаться с врагом. Он зажег новую сигарету, подошел к окну и раздернул шторы, не трудясь подобрать разбросанную по полу одежду. Интересно, окно здесь зеркальное или нет? А то офисным служащим из здания напротив предстанет занятный вид. Зря он это всё… с Шульдихом. Никто не поймет, и Ая будет в первых рядах осуждающих. А уж Манкс и вовсе рассвирепеет. Йоджи старательно попытался уверить себя, что ему не всё равно. Если бы Шульдих не заявился той ночью, как ни в чем не бывало… если бы и вправду возненавидеть его за то, что он сделал… Может, тогда всё стало бы по-другому. Но Шульдих сказал, это просто работа. В каком-то смысле даже к лучшему. Будь это не работой, а развлечением, кто знает, как бы он позабавился над остальными Вайсс. Ну так в чем дело? Ничего же не изменилось. Йоджи с самого начала не тешил себя иллюзиями: Шульдиха трудно было назвать не то что славным парнем, а даже нормальным человеческим созданием. Какой смысл теперь отшивать его – только чтобы, когда всплывет, сказать «Ну да, я спал с ним – но я прекратил, как только узнал, кто он такой»? А что, вполне себе причина. Сигарета догорала, отдавая горечью. Йоджи затушил окурок и оделся. Он зашел в первую попавшуюся на пути раменную и уселся за стойку. Кто-то тут же устроился на соседнем табурете, хотя в зале было полно свободных мест. Однажды Шульдих рассказал ему, как выглядит Фарфарелло. Описание оказалось из тех, что не забываются. Интересно, сколько шансов, что в Токио обитают два седоволосых, одноглазых, покрытых шрамами типа? - Узнал, – констатировал Фарфарелло. - Ага, – согласился Йоджи. - Он говорил про твою татуировку. Ты грешил? – буднично поинтересовался собеседник. - Только этим и занимался. - А научился чему-нибудь? - Нихуя. Фарфарелло улыбнулся. Йоджи подавил желание шарахнуться подальше. - Теперь я понимаю, почему он тебя не убил. - Серьезно? Может, поделишься? Фарфарелло задумался на минутку и покачал головой: - Нет. Потом встал и вышел. - Вы готовы заказать? – спросил парень за стойкой. - А… нет, ничего. – Не до еды, когда представилась возможность сунуть нос в личную жизнь Шульдиха! Йоджи выскользнул за дверь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Фарфарелло сворачивает за угол в конце квартала. Он поспешил следом. Выслеживать Фарфарелло оказалось легче легкого, учитывая его примечательную внешность и то, что он ничуть не таился. В течение следующего часа он зашел в продуктовый магазин и покормил птиц в парке. Йоджи держался достаточно близко, чтобы слышать, как он заливает им что-то про Святого Франциска Ассизского. Для конченого психа аргументировал он довольно убедительно. Сидя в кустах, Йоджи подумал, что в чем-то Фарфарелло прав. А к тому времени, как впереди показалась знакомая многоэтажка, он почти уверился, что тот разумней Шульдиха. Не то чтобы для этого надо быть семи пядей во лбу. Фарфарелло нырнул в подъезд. Йоджи прикинул, не сделать ли еще одну попытку разговорить швейцара. Наверняка о светловолосой местной достопримечательности тот поболтает куда охотней, чем о Кроуфорде. Дверь подъезда опять открылась, и Фарфарелло высунул голову наружу: - Ну ты заходишь или что? Ой. Пришлось зайти. Иначе выглядело бы как побег. В лифте по дороге наверх оба не проронили ни слова. Фарфарелло отпер квартиру и тут же устремился внутрь, предоставив Йоджи следовать за собой. В одной из комнат на диване сидел человек. При виде них он выпрямился и отложил газету. У него были темные волосы, очки в тонкой оправе, костюм и ухмылка – и всё это в высшей степени ему подходило. Он поднялся. - Йоджи Кудо. Входите. Я вас ждал. - А… – сказал Йоджи. – Я просто… «Хочу свалить отсюда, с вашего позволения». - Меня Фарфарелло пригласил. Э-э-э… Вы знаете, кто я. - Знаю. - А, ну хорошо… – Йоджи растерянно покрутил головой, ища, за что бы зацепиться взглядом. Обстановка в комнате была на удивление нормальной: белый ковер без единого пятнышка, современная мебель. Там и сям валялись пестрые журналы и обувь разных размеров. На полке над телевизором хищной птицей возвышался черный вибратор, подаренный им Шульдиху. Хозяин дома проследил за его глазами: - Шульдих думает, я его там не замечаю. Лучше бы хранил у себя в комнате. И кстати, я хотел бы получить обратно свой носовой платок. Это штучная работа. Йоджи понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить сказанное: буква С, вышитая на платке, который Шульдих дал ему в кинотеатре, постоянные упоминания о лидере команды… Стало быть, это и есть Кроуфорд. Вообще-то он представлялся Йоджи более серьезным. Такая жизнерадостность слегка нервировала. - Наги, – окликнул Кроуфорд. – Иди познакомься с нашим гостем. Еще одна дверь приоткрылась, и оттуда появился мальчик примерно того же возраста, что и Оми. Только он казался поменьше ростом и как-то потоньше. И определенно повреднее. Губы у него были недовольно поджаты. - Что? – спросил он. Кроуфорд улыбнулся шире – буквально просиял: - Это бойфренд Шульдиха. Наги вышел из комнаты и оглядел Йоджи с ног до головы. Потом, уставившись на него с выражением легкого неодобрения, обратился к Кроуфорду: - Что он здесь делает? - Ничей я не ебаный бойфренд, – заявил Йоджи, возможно, чуть громче, чем следовало. - Насчет «ничей» не знаю, – сказал Наги, – а что «ебаный» – это факт. У меня есть запись с камеры наблюдения. Йоджи разинул рот, а потом захлопнул его так, что зубы клацнули. - Это что, шантаж, мать вашу? - Дело не в вас, – пояснил Кроуфорд. – Воспринимайте это как детскую ревность. Наги уничтожающе посмотрел на него и метнулся обратно в комнату, грохнув дверью. - Молодежь, – невозмутимо прокомментировал Кроуфорд. – Терпеть не может, когда его ставят на одну доску с Шульдихом. - Можно мне чего-нибудь выпить? – слабо попросил Йоджи. В мозгу его проносились смутные воспоминания: человеческие шахматы, вертолет, в который Ая с диким воплем запустил катаной… Этот человек был тогда с Такатори. Его телохранитель. Ну конечно. Что-то подсказывало: пора удирать – но тут Йоджи увидел перед собой стакан со скотчем. Он подумал, не подмешал ли Кроуфорд туда наркотики – но, с другой стороны, зачем бы ему… Йоджи залпом опрокинул стакан и почувствовал себя если не счастливей, то уж несомненно спокойней. - Уютно у вас тут, – заметил он. - Это служебная квартира. Мистер Такатори предпочитает, чтобы мы жили поблизости. - А вам не следует быть… ну, чуть посдержанней в разговорах обо всей этой фигне? - Зачем? Кроуфорд умудрился вложить многое в одно слово – в том числе очевидную несостоятельность и бессилие Йоджи по сравнению с членами его, Кроуфорда, команды. В частности, «бессилие» прозвучало особенно веско, даром что не было произнесено. - Ну ладно, – пробормотал Йоджи. В окне за спиной Кроуфорда открывался типичный образчик пейзажа деловой части Токио, с яркими островками зелени среди стальных небоскребов, с вечно спешащими толпами людей… Складывалось ощущение, будто он владеет всем этим великолепием. Йоджи тряхнул головой и сложил руки на груди: - А Шульдих выйдет поиграть? - Шульдих у себя. – Кроуфорд не сказал «я понимаю, почему он тебя не убил», но что-то в его позе и тоне напомнило Йоджи об этих словах. – Правда, не уверен, что он вас впустит. Вторая дверь направо. Йоджи подошел к указанной двери и постучал. - Отъебись, – послышалось оттуда. Йоджи пнул дверь ногой. - Впусти меня, – сквозь зубы прошипел он. В голосе звучало легкое отчаяние, вполне простительное в данных обстоятельствах – особенно учитывая, что Фарфарелло с кухонным ножом в руке опять замаячил в прихожей. С минуту из комнаты не доносилось ни звука, а потом дверь распахнулась. Шульдих выглядел слегка возбужденным. Он схватил Йоджи за грудки и рывком втащил внутрь. Осмотревшись, Йоджи едва не позабыл обо всем на свете. В комнате были стол, компьютер – и звезды. Больше ничего, кроме звезд. Ногами он чувствовал пол, но, опустив голову, увидел только головокружительную, прошитую сверкающими точками темноту. Шульдих тряхнул его: - Какого черта ты здесь делаешь? - Какого черта здесь творится?! Они уставились друг на друга. Шульдих вздохнул и отпустил его. - Всего лишь голограмма. Наемные убийцы с паранормальными способностями тебя не впечатляют, а несчастное звездное поле умом осилить не можешь? Это как скринсейвер, только побольше. Какого, я спрашиваю, ты сюда заявился? Совсем охренел? Йоджи опять сложил руки на груди и осторожно отступил, пока не наткнулся спиной на стену. По крайней мере, он подозревал, что это стена. - Что, никто из твоих прежних бойфрендов никогда не приходил в гости? - Ты… С кем ты разговаривал? С Кроуфордом? Правда был там… – Шульдих резко махнул рукой в направлении гостиной, – и разговаривал с Брэдом, мать его, Кроуфордом?! Серьезно? - Ты так говоришь, будто я чудом остался в живых. - Так и есть! Йоджи нахмурился. Шульдих казался по-настоящему взволнованным. - Я пришел следом за Фарфарелло. Мы встретились, он спросил про мои грехи и всё такое. Я ж не так вдруг… решил заскочить. - Рад слышать, что ты не полный кретин. А теперь проваливай. - Так сразу? Ты бы хоть выпить мне предложил. - Если я дам тебе выпить, ты уйдешь? - Нет. Вообще-то мне там уже поднесли стаканчик. - Молись, чтобы тебе в него яду не подлили. Йоджи молча пожал плечами. - Твою мать, – продолжал кипятиться Шульдих. – Одно дело, если тебе просто жить надоело. Но такой незамутненный идиотизм… - Я и не знал, что ты за меня беспокоишься. «И в мыслях не имел беспокоиться». – Слова раздались одновременно в комнате и у Йоджи в голове. Он вздрогнул. Даже попятился бы, если бы было куда отступать. Вместо него отступил Шульдих. Вскинул руки, потер лицо, потом провел по волосам. Несколько прядей прильнуло к щекам. - Стало быть, ты шел за Фарфом, а он пригласил тебя в дом. - Я не знал, что он меня заметил. - Он не тупой. - Ага, я понял. Шульдих отвернулся и пинком пододвинул стул к компьютеру. Уселся верхом, положив руки на спинку, и пристально посмотрел на Йоджи. - Как-то ты не очень испуган. - Черт, ну извини. А ты-то чего тут засел? Строишь коварные планы по захвату мирового господства? - Нет, это по части Кроуфорда. Я только… – Шульдих жестом указал на монитор. - Порнуху искал? Ты смотришь сетевое порно? - Иди на хуй. Это просто от нечего делать. - От нечего делать шляются по клубам. Напиваются. Только унылые лузеры устраивают одинокие порносеансы в полной темноте. - Не пытайся убедить меня, что никогда не смотришь порнуху. Йоджи дернул плечом, вглядываясь в экран: - Все когда-нибудь бывают унылыми лузерами. А порнуха-то так себе. - Дело вкуса. - Ну, если тебе нравятся девушки, которых связывают и поливают из брандспойта, тогда конечно. - Кончай высмеивать мои предпочтения, Кудо. Забыл, что я тебя трахаю? - Ты же не хочешь связать меня и полить водой? - Связать тебя и заткнуть кляпом – возможно. - Мозги-то ты мне не заткнешь. - Еще как заткну. - Правда? Ну давай. Шульдих насупился: - Ты бы лучше не разбрасывался такими предложениями. - А что, слабо? - Йоджи… - Ссыкло. – Йоджи сам понимал, что это глупо, но, раз начав, он уже не мог остановиться. Пока Шульдих не остановил его. Йоджи огляделся, широко распахнув глаза. В голове не было ни единой мысли. Не было и паники, или страха перед внезапно наступившей тишиной, или хотя бы беспокойства – ничего. Он потрогал собственный рот, но слова тоже пропали. Не отвлекаемый больше ни разговорами, ни мысленными монологами, он яснее различал окружавшие его звезды: водовороты галактик, двойные системы, летящие кометы… Как будто вся вселенная вливалась в него единым потоком. Он медленно соскользнул на пол, заворожено уставившись перед собой. Шульдих подошел и уселся рядом. Йоджи обернулся и увидел лицо, которое потрясло его не меньше звезд. Он вскинул руку, чтобы коснуться щеки или волос Шульдиха: видя так много, он чувствовал себя почти слепым. А потом всё кончилось, и голова его оказалась снова до отказа набита чем попало, от неуверенности в себе до списка необходимых дома продуктов. Йоджи прислонился к стене, касаясь Шульдиха плечом и бедром. Слов опять было полно, вот только нужные никак не находились. - В следующий раз, когда будешь уходить – разбуди меня, – сказал он, наконец. – Я не собираюсь тебе мешать. Повисло долгое молчание. Справа от них взорвалась звезда. Шульдих окинул его взглядом, чуть сдвинув брови: - Ладно, как хочешь. Непременно. Хрен с тобой. – Он быстро отвел глаза. - И не вздумай убить меня, пока я сплю. - Этого я не обещаю. Йоджи усмехнулся и тряхнул головой: - Ладно. На том и порешили.