Колокольная лестница

Егор уговорил-таки Гуську сходить к доктору. К тому самому, что самого его обследовал, лечил и вёл с ним интеллектуальные беседы в тифозной больнице. То, что Августа Фридриховна по паспорту оказалась девицей, вовсе не объясняло её внезапной слабости, тошноты и головокружений, все эти симптомы виделись неискушённому в медицине и житейских делах Егорушке признаками тяжёлой болезни. Да и Гуська противиться на этот раз не стала: к доктору – так к доктору. – Только пусть, Мухин, прежде вас осмотрят. Ведь у вас тоже вчера шла голова кругом. – Но у меня однажды только, а вы нездоровы бываете куда чаще! Так, споря между собою, они и добрели до больницы. Егор слегка переживал, что доктора они на месте не застанут, либо их к нему не пустят, скажут, что занят. Однако обошлось, нежданных пациентов легко пропустили: оказалось, они, сами того не ведая, попали в приёмный день. Пришлось, правда, к кабинету отстоять утомительную очередь из крикливых старух, измождённых стариков и женщин с капризными младенцами. Доктор, хоть и замучился с приёмом, обрадовался знакомому пациенту. – Вы меня узнали? – Егор был удивлён – не думал, что его запомнят среди огромного количества больных. – Невозможно же забыть такой исключительный медицинский случай, – улыбнулся доктор. – Рад, что живы. Вернулась ли к вам память? Простите за назойливость, но у меня лишь профессиональный интерес. – Теперь почти всё помню, кроме отдельных моментов, – признался Егор. – Позвольте уж не вдаваться в подробности. – Да кому сдались ваши подробности, когда вокруг этакий сумбур творится! Покажите-ка язык. Я вас поздравляю, вы здоровы, похоже болезнь ваша не дала долгосрочных осложнений, кроме общей слабости организма. В хорошие времена я прописал бы вам покой и морские купания, да где же теперь то и другое взять. Ладно, вы не одни. Сестру привели, или с вами подружка ваша? И тут Егор ещё раз чуть не задохнулся от удивления. Как это доктор с первого беглого взгляда угадал в Гуське девушку? – Невеста, – от растерянности соврал Егор и от смущения покраснел. – Пройдёмте-ка вон за ту ширму, мадемуазель, для осмотра, – поторопил доктор. – Клавдия, где ты ходишь! Подай быстрей тёплой воды мне. Вымыв тщательно руки, доктор зашёл за ширму и остался там с Гуськой, а Егор замер у стены в тревоге и недоумении. Через время, наполненное для Егора беспокойным ожиданием, доктор вышел, вытирая руки серой тряпицей, заменившей ему полотенце. Гуська оставалась всё ещё за ширмой, медленно и обстоятельно накручивая на себя снятый для осмотра многослойный наряд. – Вот уж не знаю, порадоваться за вас или же вам посочувствовать, – доктор легонько похлопал Егора по плечу, словно подбадривая. – Вы же теперь вроде как молодой папаша. – Что такое?! – он никак не мог сообразить, о чём ему говорят. – Если не хотите оставить ребёнка, я вас вполне по-человечески пойму. Время теперь для того, чтобы плодиться и размножаться по велению Господню, не совсем подходящее. Сгоряча, конечно, подобные вещи не решаются. Но через три дня будет у меня снова приём, так если надумаете, пусть подружка ваша приходит делать аборт. Операция эта не сложней удаления гланд у страдающего частыми ангинами, и есть шанс, что пройдёт без пагубных последствий. Егор прикрыл дрожащими ладонями заалевшие щёки и, не попрощавшись, бросился вон из докторского кабинета. На больничном крыльце вдохнул свежего ( на самом деле отдающего печным дымом и конским навозом) воздуха. Гуська догнала его, взяла за руку своей похолодевшей ладошкой. – Пойдёмте, что тут стоять. – Как быть нам теперь? – Егор ощутил какую-то взрослую ответственность за судьбу доверившейся ему девушки. К которой успел уже прикипеть всей исстрадавшейся душой. – Вам, Мухин, что за печаль! Вернусь через три дня сюда, дело решённое. Лучше не рождаться на свет этому ребёночку вовсе, чем потом ему страдать. – Подумайте всё же, Августа! – горячо воскликнул Егор. – Ведь это и для вашего здоровья опасно. Вот у нас служанка... ох, я хотел сказать – соседка, молодая женщина из деревни нашей. Ей бабка вытравила плод так она после того никогда теперь выносить дитя не сможет. – Так ведь я не к бабке в деревню иду, – попробовала возразить Гуська, но оглянулась на ветхое здание больницы и, видимо, припомнила общую неустроенность внутри, скученность кашляющих больных в коридоре. Тяжко вздохнула. – И ребёночка жалко, живой ведь, махонький, – подстроился к её вздоху Егор. Подумал о племяннице – младшей дочке Петра, на которую ему даже взглянуть не дали. Искра – вот имечко чудное. Ну, то их дело, родителей, как дитя назвать. Сам бы он девочку Марией окрестил – в память о матери и одновременно о подруге детства Маняше. А мальчика – может быть, Егором? Раз сам теперь из вынужденной конспирации в Николаях ходит. – Родится – так ещё жальче будет, – резонно заметила Гуська. – Придётся в детдом отдать, не смогу же я одна и за младенчиком ходить, и на хлеб зарабатывать. Вот в цирке было бы проще, там всегда есть, кому присмотреть. – Так и редакция наша – чем не цирк, – ляпнул Егор и снова смутился, будто насмешкой сказал, а на самом деле ведь другое имел в виду, хорошее. – Взаимовыручка ведь, коллектив. – Коллектив! – дёрнула плечом Гуська, и вышло это угловато, ещё как-то по-мальчишески. Притворяться перед Егором перестала, но в привычку у неё женская плавность движений так и не вошла. Да ведь не было и времени попрактиковаться. – Сколько бы ни говорила Саша о свободе любви, а всё равно так быстро людей не переучишь, косо смотреть будут на незамужнюю с ребёночком. Скажут – гулящая. – Не скажут! – Егор остановил её посреди улицы, приобнял за плечи, подумав: наверное, сама судьба велит им поддерживать друг дружку. – Хотите – сходим да обвенчаемся. – Кто же теперь венчается, – сквозь подступившие слёзы усмехнулась Гуська. – Да и разная у нас с вами вера: вам бы в православный храм идти, а мне – в лютеранскую кирху. – Я хотел сказать, в ту контору сходим, где... записывают. Дадут бумагу с печатью, и тогда уж точно вас не уплотнят, никакой неприятной соседки вам в комнату не подселят, – нашёлся Егор. Гуська отстранилась, посмотрела на него удивлённо и настороженно: – Мне бы не хотелось, чтобы вы делали это из жалости. – Вовсе не из жалости, что вы! – воскликнул Егор, торопливо сжимая холодные детские ладошки в своих ладонях, наблюдая, как теплеет Гуськин взгляд.. Но... солгать не смог. – Только ради нашей дружбы, Августа. – Дружбы, вот оно что. Так я и думала, вы в меня не влюблены ничуть. – Да уж,это невозможно, – пробормотал Егор. – Пойдёмте, поговорим на ходу, а то встали на больничном дворе, люди идут и на нас оборачиваются, любопытно всем. Думают, наверное, что мы сейчас начнём скандалить. – Пойдёмте, конечно, – позволил себя сдвинуть с места и увести Егор. Некоторое время шли молча. Наконец, Гуська подала голос: – Так почему вы сказали – невозможно? – Я сказал? – переспросил Егор, сделав вид,будто не помнит. – Не лгите мне, – Гуська шутливо погрозила пальцем, словно непослушному мальчишке. – Всё понятно, вы не сможете меня полюбить, потому что уже в кого-то влюблены. И, скорей всего, безнадёжно и невзаимно. – Вы не угадали, – возразил Егор. – Моя любовь взаимна. – Так почему же вы со мной сейчас, а не... с той женщиной? – Мы расстались по независящим от нас обстоятельствам. Я пытался отыскать... и буду ещё пытаться. – Егор зажмурился и выговорил отчаянно. – Вы мне свою правду открыли, и я открою вам свою, пусть и неприглядную. Человек, с которым мы друг друга любим, – мужчина. – Вот как, – Гуська, вопреки опасениям Егора, не отшатнулась, наоборот, крепче взяла его под руку. – Для меня такое не новость, в цирке у нас метатель ножей жил со своим ассистентом. Но опять же большинство людей – это не цирк, и на вас, если узнают, также станут косо смотреть. Значит, вы изначально были правы, решив, что вам и мне надо держаться вместе. Хотя бы первое время. А вашему любимому, когда вы отыщете его, мы уж сумеем объяснить, что то не измена была, а необходимость. – Да только как отыскать его теперь! – запечалился Егор. – А та бумажка с адресом, что вы при себе носите, разве не к нему имеет отношение? – Нет, я думаю, там нечто другое, но тоже для меня важное. Надо мне сходить туда непременно. – Я с вами пойду. – Нет, вам в вашем положении может быть опасно. – Не опаснее, чем дома сидеть и тревожиться за вас. Но сначала отправились (поспрашивав у прохожих, где нужная им контора находится и как правильно называется) в отдел записи актов гражданского состояния, сокращённо – ЗАГС. В контору ту очередь была покороче больничной, но всё же постоять пришлось. Наконец, напиравшие сзади парочки подтолкнули их к заваленному бумагами столу, за которым сидела на краешке стула худенькая стриженая барышня. – Поздравляю вас с созданием новой семьи – коммунистической ячейки общества! Распишитесь, пожалуйста, здесь и вот здесь, – она протянула «новобрачным» ручку с заржавленным пером, подвинула чернильницу и развернула перед ними громадную разлинованную конторскую книгу. – А справку от доктора не надо показать? – спохватилась Гуська. – Какую? – О беременности. – Так что же вы сразу не сказали, что есть такая справка! Вас бы пустили тогда без очереди, – барышня хлопнула по серой бумаге тяжёлой печатью. – Держите! Следующие!..