Живая и мертвые

— А если не получится? — Мира слегка наклонилась вперёд, насколько позволял ремень безопасности, нервно теребя прядь волос. — Значит… значит, мы потеряем часть бизнеса. И будем должны выплатить большую сумму! — Отец ответил резко, при этом машина опасно дернулась. Мира содрогнулась. К счастью, других машин на дороге не было. Отец Миры выровнял машину и понуро уставился на дорогу. Мама на соседнем с ним сиденье сочувственно глянула на мужа, получив в ответ мимолетную грустную улыбку, будто пытавшуюся убедить, что не все потеряно, что они прорвутся. Кого он старался ею убедить: жену или себя — неизвестно. Мира откинулась на спинку кресла и устовилась в окно их небольшой машины. Но за окном было слишком темно, чтобы хоть что-то увидеть. Вообще, изначально у них было две машины, но недавно пришлось одну из них продать. Как и одну из квартир в их родном городе, которую не было денег содержать. Бизнес, который уже третий месяц терпел убытки, суд с бывшим совладельцем этого же бизнеса — все это сильно сказалось на состоянии семьи. Как финансовом, так и моральном. К счастью, до крупных ссор и скандалов не доходило, но порой Мире казалось, что уж лучше бы родители ругались: смотреть на то, как они старательно все прячут в себе, стараясь не потревожить родных, как проводят все дни в разъездах, стараясь наладить хоть что-то, а потом, по приходе домой, молча сверлят стену на кухне за чашкой чернющего кофе, было больно. Мире очень хотелось помочь, утешить, спасти родителей от неведомой силы, которая атакует её семью. Атакует жестоко и беспощадно. Но ей девять, она ходит в третий класс частной школы (ради которой родители собираются брать кредит) и максимум, что она может — это продавать браслетики из ниточек школьным подружкам. Но у неё нет подруг в этой школе. Не потому, что все остальные девочки из богатых семей — избалованные и вредные. Нет. Они пытались с Мирой дружить, общаться, но её собственный характер все испортил. Она была слишком вредной, слишком буйной, даже по меркам самых безрассудных детей её возраста. Ей даже хотели поставить СДВГ, но обошлось. Хотя итог был все равно не лучшим — жалобы от учителей, испуг одноклассников и одиночество Миры. Сначала она хотела перейти в другой класс, но потом решила, что не смеет убегать. Она должна сама решить свои проблемы. И не нагружать и без того нагруженных родителей. Они же не убегают от проблем, они борятся, они стоят до конца. И она должна быть как они! Ведь она уже способна помочь себе сама, да? Машина дернулась снова. На этот раз гораздо сильнее. Мира вскрикнула и вцепилась руками в дверь машины, уронив из рук телефон, который с грохотом полетел на пол. Мать вжалась в кресло, а отец судорожно начал вертеть руль и давить на тормоза. За окном начала виднеться зелень придорожных деревьев. Машину занесло. Треск, грохот. Мире кажется, что она сейчас выплюнет свое сердце — настолько её лёгкие сжались, а сердце захотело пробить грудную клетку. Ещё грохот. Треск веток, царапающих машину. Капот машины встречает ствол придорожного дерева.

***

Мира сидела на земле, прислонившись к стволу какого-то крупного дерева. В руках, сложенных на коленях, лежал телефон с разбитым стеклом. Хоть это и июньский вечер (хотя уже, наверное, ночь), но ранее казавшийся приятным, холодный ветер теперь пробирал до костей. А ведь мама говорила, что нужно взять с собой ветровку. Мама… Мира посмотрела влево. Там, у обочины, стояли её родители. Отец Миры напряжённо разговаривал по телефону, видимо вызывая ГИБДД, а её мать молча осматривала местность. Заметив взгляд Миры, она улыбнулась и двинулась в её сторону. — И такое бывает. — Она присела около Миры на корточки и положила руку на её плечо, сжимая. — Главное, мы целы. И машина не так чтобы сильно пострадала. — Мам, когда мы пойдём домой? — Мира посмотрела матери в глаза. Девочке было нехорошо. Хоть страх уже давно прошёл, ощущение, что случилось что-то невероятное, неприятное, что это не должно происходить с ней, а ей следует быть дома, спящей в своей, осталось. По правде говоря, чувство некой нереальности происходящего уже давно с ней: ещё с тех пор, как Мире впервые не дали карманных денег на покупку очередной пачки конфет. А потом не повезли в обещанный отпуск на море. А потом вместо так желанных ею новых туфель для школы вручили коробку туфель её двоюродной сестры. С каждым разом чувства досады, обиды и стыда захлестывали Миру все больше. В какой-то момент она даже поругалась с одной из немногих своих знакомых, когда та начала жаловаться на свою жизнь после того, как ей отказали в покупке ещё одного компьютера. Мире не нравилось, скорее даже бесило, что пока она тонет в проблемах, все отдаляясь от такого привычного и нравившегося ей мира, этот самый мир полностью игнорирует её страдания — страдания маленькой девочки, которая просто хочет наконец проснуться от этого кошмара; встать, почистить зубы, поесть на завтрак пиццы, получив нагоняй от мамы за неправильное питание, а потом побежать в школу, беспокоясь лишь о том, чтобы не было внеплановой самостоятельной. Мира до сих пор не помирилась с той девочкой. Мать Миры все это время внимательно следила за лицом своей дочери, наблюдая, как чувства терзают разум Миры и, явно что-то для себя решив, встала и решительно направилась к своему мужу. Быстро подойдя к нему, уже закончившему говорить по телефону, она взяла его за ещё не опустившуюся руку с телефоном и, посмотрев прямо в глаза, сказала полушепотом: — Мы не сможем дальше так жить. Мы собираемся продавать и эту машину. А что дальше? Суд не на нашей стороне, и тому есть причины. Бизнес падает, и уже никогда не восстановится до былого величия. Давай прекратим это все. Зачем ждать, когда все рухнет и нам даже жить негде будет? Я уже нашла подходящую вакансию, уже съездила на собеседование. И я прошла. Я нашла однушку на краю города: тесно, но зато есть, где спать. Чемоданы мои и Миры уже готовы: там только все самое необходимое. Остался только ты. Так решай — что с нами будет! — под конец она вдруг дернулась всем телом, как в припадке, а после, будто потеряв все силы, опустилась немного вперёд, где её подхватил за плечи её муж. — У меня есть идея. И она спасёт нас обоих, — он притянул её за плечи, обвив их руками, позволил ей уткнуться ему в плечо, а затем, на самое ухо, прошептал, — и Миру. — Какая идея? — Тихо произнесла мать Миры, приобняв своего мужа. Тот слегка улыбнувшись, продолжил: — Моя сестра живёт в очень маленьком городе. Настолько маленьком, что там всего пять школ. — Он запустил руку в волосы жены, слегка растрепав при этом причёску. Мать Миры слегка прикрыла глаза. — Но несмотря на это, работу там найти можно. Поселимся у сестры, а как встанем на ноги, сразу купим квартиру. Мире тоже там придётся по душе — у моей сестры есть дочь — Сара. Она очень хорошая девочка, а разница в возрасте у них небольшая. Отец Миры закончил свой небольшой рассказ и бросил взгляд на свою жену, ожидая ответа. Она хмыкнула: — Почему ты не сказал о том, что можно уехать, раньше? — Я слишком много отдал для жизни в этом городе, для этого бизнеса, для учёбы Миры. Я не мог так просто все это отпустить. — Он поежился, будто от холода, ожидая реакции супруги. Но она просто молчала, вглядываясь в черты лица отца Миры, а потом улыбнулась и, приблизившись на расстояние нескольких сантиметров между их лицами, ущипнула его за спину и засмеялась. Холодный ветер заставлял их подрагивать от холода, темнота давила, не давая рассмотреть друг друга, но они все равно чувствовали себя счастливее, чем за все эти три месяца вместе взятые. Они было настолько увлечены идеей, что загорелась в разуме и отогрела их похололевшие сердца, что совсем забыли, где, а, главное, с кем они находятся. Мира все это время стояла под одним из деревьев и неотрывно наблюдала за всем, что происходило между родителями. Слух её не подвёл — она слышала все. И казалось, что она должна быть рада: выход найдёт, она увидит тётю, сестру, новый город; она начнёт жизнь с чистого листа. Но Мира хмурилась. Дрожащие руки сжали и без того побитый телефон так, что послышался треск. Она слишком долго, как она считала, была «взрослой». Слишком долго страдала ради других, притворялась, что она может выдержать все беды. Терпела лишения, отсутствие друзей и холодность родителей («они же занятые, их можно простить»). Но какой теперь в этом всем смысл, если сами взрослые отказываются от борьбы, кидают меч врагам под ноги и, поворачиваясь к ним спиной, трусливо бегут с поля боя? Обида росла в её сердце, как сорняк. И этот сорняк уже распустил свои цветы. Мира больше не будет им помогать, она заслужила побыть ребёнком! Вредным, безответственным, попадающим в беды и радующимся, когда его спасают родители, ведь это единственный шанс получить от них так нужное ей внимание. Да, это эгоистично. Да, родителям от этого не легче. Но что ей с того? Почему она должна беспокоиться о их? И почёму это родители имеют право ее останавливать, когда они сами разрушили свою жизнь, обманули её, а затем утянули на дно за собой?!