Живая и мертвые

      Прошло около двух месяцев с исчезновения Сары. Улик, как и зацепок, не было. Даже место и время было установлено расплывчато: где-то между двумя и четырьмя часами дня в лесу. Поисковые группы уже не были так активны, как в первые дни поисков: мало кто верил в то, что они найдут девочку живой. Добровольцы тоже быстро сдались: лишь несколько человек были готовы искать и дальше. Это были родители Алекса и Катрины, а также родители Миры. Мать Сары не могла им помочь: её психика была подавлена, а прямое участие в поисках могло и вовсе её подорвать. Никто не хотел потерять ещё одного человека, поэтому они искали, искали уже скорее не ради Сары, которую они нехотя, никому из детей не сказав, уже признали для себя мёртвой, а ради её матери, которая ещё были шансы спасти. — Мам, пап, вы в лес? — Да, Мира, уже около шести часов вечера, а мы хотим успеть до темноты. — Мать Миры слегка улыбнулась, успокаивая дочь. Та в ответ нахмурилась. — Я не хочу оставаться одна. — Тогда, может, тебе стоит сходить к Кате и Саше? — Отец всегда называл их настоящими именами. Видимо, по привычке. Называть себя ненастоящими именами дети решили только лет в восемь. Возможно, всему виной американские сериалы, которые так любил их отец. — Хорошо. — Мира кивнула. Родители вздохнули: их дочь все ещё была подавлена, все ещё не верила в то, что произошло. Наверное, будет лучше, если она так и не поверит а это, скажем, лет до двадцати. В таком возрасте будет легче смириться. — Ужин в холодильнике. — Мать Миры кивнула в сторону кухни и, открыв входную дверь, вместе со своим мужем покинула квартиру.       Послышался щелчок замка. Квартира опустела. Мира поежилась: после исчезновения Сары ей было по необъяснимой причине страшно оставаться одной. Будто вместе с сестрой ушла и безопасность, которая была в каждом доме. И Мира списала бы все это на её переживания, если бы не две вещи: Во-первых, плохо чувствовать стали себя и её знакомые, даже те, которые не имели никакого отношения к Саре. Во-вторых, ручка. Да, простая школьная шариковая ручка с синими чернилами. Простая ручка, которая висела на уровне окна на кухне. Ручка, которая висела в воздухе.       Входная дверь хлопнула1 так, что затрещали стекла. Больше в квартире не была никого, по крайней мере, никого из людей.       Пара лестничных пролётов, около пятидесяти ступенек и вот она стоит напротив двери в квартиру близнецов и только сейчас понимает, что все это время она не дышала.       Отдышавшись, она тянется к звонку и вдавливает кнопку до упора. Спустя минуту, дверь открывают. За порогом стоит Алекс. Он дружелюбно улыбается и открывает дверь пошире, чтобы Мира могла зайти. Это уже не первый раз, когда она, по её мнению, бесцеремонно вламывается к ним. Алекс уже привык, а может смирился, а может ему жаль её — кто его разберёт. Порой Мира ему из-за этого завидовала: так держать себя в подобной ситуации было для неё нереально. Порой Мира ненавидела его: вдруг он даже не расстроен исчезновением его подруги? Порой Мира боялась его: никому не было известно, что у него на уме.       Пройдя в глубь квартиры, по пути чуть не задев парочку бьющихся предметов, она опустилась на диван, откинув голову на его спинку. Родителей близнецов дома не было: они тоже отправились на поиски. Алекс вошёл следом: — Что, опять демоны донимают? — Скажешь тоже… просто призраки. — Хмыкнула Мира и прикрыла глаза.       Рядом с ней прогнулся диван. Похоже, это сел Алекс. Она навострила уши в ожидании шутки, но её не последовало. Так они и просидели в тишине: она, думающая о том, как ей хорошо здесь, и он, думающий о том, как солнечные лучи падают ей на лицо, а сама она впервые за столько времени пребывает в относительно спокойствии, пусть и на совсем небольшой промежуток времени. На город наступал вечер, вдавливая в землю надежду на поиск её сестры. — Привет! Оу, Мира, ты уже здесь?       Голос Катрины, как звонкий колокольчик, разрушил тишину, повисшую в комнате. Мира с трудом приоткрыла глаза и посмотрела на девушку: та выглядела очень необычно. Её длинные рыжие волосы были собраны в хвост, а сама она была одета в грязный спортивный костюм. — Ты опять собираешься на улицу? — Алекс с удивлением уставился на сестру. Та хмыкнула и посмотрела на него сверху вниз: — Да, Алекс. — Необычно твёрдым для неё голосом она ответила, а после, будто сама ему удивившись, смягчилась и, отвернувшись от ребят, продолжила. — Я только смогла добиться того, чтобы меня приняли в добровольцы, не останавливайся меня!       Не сказав больше ни слова, она резко развернулась и вышла из комнаты. Послышался сильный грохот — это громко хлопнула входная дверь.       Алекс вздохнул. Мира вопросительно посмотрела на него, но тот, заметив её взгляд, сразу принял так привычный всем беззаботный вид: — Что же, думаю, математичка её не съест. — Алекс!       В миг все напряжение рассеялось. Мира, вооружившись диванной подушкой, напала на хихикающего Алекса, который, скатившись с дивана, выхватил из угла комнаты швабру и встал в стойку.       Они смеялись и веселились, радуясь, что нашёлся повод не показывать друг другу свою грусть. Мира не хотела демонстрировать свои переживания потому, что верила, что чувства несут только проблемы, а Алекс не готов был показать слабину. У него, как он думал, итак слишком много слабостей.

***

      Уже стемнело. Пока в городе зажигалось бесчисленное множество огней, в лесу было темно, как в могиле. Всё, кто участвовал в поисках, уже давно покинули его территорию, и это было правильным решением, ведь они уже способны вселяться в людей, пусть и не на долгое время.       Катрина медленно шагала по тропинке, хотя ей нужно было бежать: её родители могли уже вернуться домой и заметить её отсутствие. Вот впереди уже показались огни города, как вдруг Катрину остановилась.       «Топор! Мне нужно спрятать топор!»       Быстро оглядевшись, проверив, нет ли кого рядом и прикинув в уме что-то, она выругалась себе под нос так, что даже Мира прикрыла бы уши, а потом сбежала по тропинке в самую гущу леса.       «Всё равно никто его здесь не найдёт. В следующий раз отнесу его на место.»       Катрина взялась за ручку топора и, легко размахнушись, будто держа в руках не тяжёлое оружие, зашвырнула его в канаву и, оглядевшись напоследок ещё раз, чтобы точно убедиться в том, что никакая живая и не только душа этого не видела, вылезла из чащи на тропинку и, легко улыбнувшись, побежала в город. Нельзя заставлять родителей и друзей ждать! — Не забудь, Катрина, не забудь о топоре. … — Ты чего, математичку увидела? Вот видишь, не зря я тебя на физкультуру гонял, иначе не убежала бы от неё! — Алекс усмехнулся сестре, только что пришедшей домой. Точнее, ввалившейся в дом, попутно старавшейся отдышаться после долгого бега.       Наконец, когда сердцебиение замедлилось, Катрина выпрямилась и огляделась. Перед ней стоял Алекс, как всегда улыбающийся чему-то своему, а рядом с ним стояла встревоженная Мира. Родителей не было ни видно, ни слышно — похоже, она успела вовремя.       Опустив голову так, чтобы не было видно её лица, она стала думать, что сказать ребятам.       Мира была удивлена. Уже было около девяти вечера, а Катрина только вернулась домой. Она никогда так надолго не уходила. Ещё пять минут назад переживания захлестнули Миру с головой настолько, что та уже была готова бежать в лес за ней, но Алекс вовремя вмешался, не дал ей утонуть во всем безумии её мыслей, которые отчаянно старались вырваться через неё в реальность в виде необдуманных действий. Все-таки Алекс хороший друг.       Вдруг Катрина подняла глаза и, как ни в чем ни бывало, посмотрела на ребят: — Извините, что я так поздно. Я совсем забыла про время.       Алекс облегчённо выдохнул, но так незаметно, что заметила это только рядом стоящая Мира. Катрина улыбнулась: — Мира, мне нужно с тобой поговорить. — Хорошо. — Мира нахмурилась, посмотрела на Алекса. Тот сказал: — Я буду на кухне.       И ушёл.       Она осталась наедине с Катриной. Мира была немного взволнована. С ней она хорошо общалась, многим делилась, у них даже были некоторые общие увлечения, но после того, как пропала Сара, Катрина закрылась в себе, опустив металлический заслон между нею и всем миром. Она стала проводить много времени в лесу, возвращаясь всегда под ночь вся в грязи. Многие считали, что она отчаянно хочет найти Сару, и даже ставили её в пример некоторым сдавшимся взрослым, ведь Катрина была несгибаема, она шла к своей цели и не останавливалась несмотря ни на что. Только вот ту ли цель она преследовала?       Наконец, спустя долгие минуты молчания, Катрина, подойдя чуть ближе к Мире, заговорщеским шёпотом произнесла: — Я нашла это в лесу.       Она сунула руку в карман своих замызганных штанов и достала оттуда потертую, слегка треснутую подвеску с луной. Слегка протерев её рукавом, она протянула её Мире: — Возьми. Это её. — Не может быть… откуда?!       Мира не могла унять своей дрожи. Это подвеска принадлежала Саре, и её она никогда не снимала. Раз подвеска есть, а Катрина захотела поговорить только с ней, то значит Катрина знает что-то важное насчёт Сары… Что-то настолько важное, что об этом она хочет поговорить именно с ней. — Я нашла её в лесу. Она лежала под одним из кустов. Одним из кустов волчих ягод.       Мира опустила взгляд в пол. Что могла Сара делать около кустов с ядовитыми ягодами? Что-то не складывалось в этом пазле. — Сара пошла за ягодами для варенья. Зачем ей понадобились бы кусты волчих ягод? — Подавленно спросила она и посмотрела на Катрину. Та пожала плечами: — А вдруг она решила нас отравить? — Что?! Ты с дуба рухнула? — Мира уставилась на нее так, будто та вдруг обратилась в гигантского слизня. Катрина покачала головой: — Это лишь теория, Мир… — К черту такие теории. Сара никогда, слышишь, никогда бы не стала такое делать! Никогда! Температура в помещении повысилась градусов на двадцать, по крайней мере, из-за испепеляющего взгляда Миры так казалось. Катрина вздохнула и сказала: — Я не знаю, что случилось в том лесу, — и добавила, — но я предполагаю, что ответ можно найти в её дневнике. Он же у тебя, да? — Катрина, это не мой дневник. Я не могу его отдать тебе. — Ответила Мира дрожащим голосом. Катрина нахмурилась. — А если там есть ответ на вопрос, куда пропала Сара? Вдруг она сейчас где-то там, в лесу, голодная, промерзшая насквозь, а ключ к её спасению у тебя в руках. — Она схватила Миру за плечи и начала трясти. — Мира! Если тебе совесть не позволяет, то дай её дневник мне! Пожалуйста! — Хорошо! — Раздался крик Миры. Катрина остановилась, разжала пальцы. Мира отшатнулась и чуть не упала, вовремя схватившись за тумбочку в прихожей. — Спасибо, ты не представляешь, как ты мне помогла. — Катрина благодарно улыбнулась, будто ничего такого не произошло и прошла мимо ошарашенной Миры дальше в квартиру, оставив последнюю наедине со своими мыслями. — Алекс, выслушай меня. — Катрина? Что с тобой? О чем вы говорили? — Мы говорили о Саре, а точнее о том, что с ней могло случиться…       Катрина обхватила себя руками и нервно закусила губу. Она пришла в гостиную к Алексу совсем не задумываясь, поэтому она не знала, что ему говорить. Алекс обеспокоенно глянул на сестру: — Ты что-то знаешь об её исчезновении? — Да, знаю, — она уверенно кивнула, — на неё напали демоны! Те, что реку создали, те, что живут в лесу! Скажи, ты же мне веришь, да?       Она с надеждой посмотрела на брата. Тот замялся. Катрина вела себя очень нетипично. И нет, его пугали не её слова и смысл, в них заложенный. Его пугало то, как открыто она говорила то, что у неё на душе.       Он так не мог, поэтому он этого очень боялся.       Катрина непонимающе смотрела на него. Алекс молчал. Казалось, будто время остановилось: так неподвижно стояли эти двое.       Наконец, лёд тронулся.       Алекс в два шага преодолел расстояние и, взяв сестру за руку, сказал: — Знаешь, Сара бы оценила твою историю на максимум!       Катрина улыбнулась и зарыдала, закрыв ладонями лицо. Алекс обнял её и утешающе похлопал по спине. Он смог. Он снова проиграл самому себе, выбрав между жизнью и смертью существование. «Я не готов к этому разговору» — так сказал он себе, притягивая сестру ближе, — «да и к черту такие разговоры, они ведь только погрузят всех в отчаяние. А я не хочу этого, поэтому я должен стараться играть для них ту роль, которая им понравится. Я не могу стать постановшиком спектакля, но актёр из меня неплохой.»       Катрина плакала, не в силах остановиться. Алекс погладил её по голове. Ему казалось, он сделал все правильно, ведь, он уверен, что поступи иначе — все было бы гораздо хуже.       «Я так и знала, что он меня не послушает. Меня никто не слушает.»       Мире впервые с момента пропажи Сары стало настолько страшно. Мысли о том, что с Катриной что-то не так и, что ещё хуже, она как-то связана с пропажей её сестры, добивали и без того уставшую от всей этой двухмесячной нервотрепки девушку.       Не зная, что делать дальше, она осела на тумбочку и закрыла глаза. Во тьме перед ней предстала Сара: улыбающаяся, смотрящая с добротой и, главное, пониманием девушка. Рядом с ней появился, как из тумана, Алекс. Его лицо искрилось добродушной улыбкой, а глаза, такие сосредоточеные, успокаивали. Наконец, с трудом, сквозь толщу тумана, показалась девушка с рыжими волосами. Она деловито поправила бантик на одном из хвостов и, аккуратно встав сбоку от Сары, подмигнула… — Нет… — руки Миры сжались в кулаки. — Нет… не позволю все разрушить снова!       Она встала, чуть её упав на затекших ногах, и устремилась вглубь квартиры, как вдруг зазвонил домофон. Подождав немного, думая, стоит ли отвечать, Мира подняла трубку. — Кто там? — Мира? Это я — мать Алекса и Катрины. Мы с отцом вернулись с поисков. — Сейчас, подождите.       Мира зажала кнопку на домофоне и, услышав через трубку писк, повесила её на место.       Спустя несколько минут на лестнице послышались шаги, скрипнул дверной замок и в квартиру вошли уставшие родители близнецов вместе с каким-то мужчиной. Они стянули свои куртки. Мать Миры, заметив вопросительный взгляд Миры, пояснила: — Это наш друг — Василий. Он помогает нам в поисках. — Василий повернулся к Мире и улыбнулся. Улыбка была вымученной. Мира в ответ кивнула.       Этот Василий вызывал у неё смешанные чувства. На вид он был худоват, бледен, с тяжёлыми синими мешками под глазами, да ещё и одет в какое-то старье. Как алкоголик, честное слово. Мира бы так и подумала бы, если бы не его глаза. Его глаза выражали такую осознанность, такую сосредоточенность на том, что его окружает, что усомниться, что он обладает недюжинным умом было сложно.       Наконец, когда все сняли всю свою верхнюю одежду, они двинулись в гостиную. Мать Катрины, как хозяйка, повела всех за собой.       Войдя в двери гостиной женщина внезапно замерла. Отец близнецов и Василий взволнованно переглянулись, а Мира нахмурилась, так как за спинами взрослых не видела того, что происходит в том помещении. — Катрина? Что с тобой? — мать близнецов шагнула в комнату, что позволило Мире заглянуть в дверной проем. Она ожидала, даже скорее ждала, что там будет что-то наподобие последствий драки, ругани, но все, что она увидела, это заплаканную Катрину, которую обнимал Алекс.       «Это все та же Катрина, которую я знаю уже как пять лет: милая, улыбчивая, ранимая. Я не должна была так пугаться того, что случилось между нами в коридоре, ведь это чуть не привело к тому, что я перестала принимать своего друга за обычного человека, а это мерзко. Она тоже нуждается в поддержке.» — А!       Женский крик пронзил всю комнату. Стулья, все те, что стояли около стола в гостиной, как по велению руки разом упали на бок.       Но тут произошло ещё более странное событие, по сравнению с которым стулья показались бы мелочью.       Алекс, как ошпаренный, вдруг оттолкнул Катрину так, что та чуть упала на один из тех самых стульев. Отец и мать близнецов вышли из ступора и бросились к дочери. Та же, оперевшись на край стола, взглянула на брата нечитаемым взглядом. Мира бросилась к Алексу. — Почему ты толкнул её?! — Шёпотом начала Мира, держа его за плечи. Из-за разницы в росте это выглядело странно. — Это… это вышло случайно. Из-за страха. — Он замялся и отвёл взгляд. Мира опустила голову. Её же догадки не нравились ей самой. — Она тебя напугала, да? — Нет! Я просто вспомнил, как наша математичка стул опрокинула. — Алекс засмеялся, слишком неестественно. Мира отпустила его и отошла к Катрине, которая подверглась допросу с пристрастием. — Точно ничего не болит? — Мать Катрины сжала руку дочери так, будто та была присмерти. Отец же в это время поднимал стулья. Катрина улыбнулась: — Да. — Хорошо, я очень рада. — Женщина резко сменила эмоцию, как пластинку, послала странный взгляд Алексу и повернулась к Василию и Мире. Похоже, при чужих она не хотела проводить разборки. — Вы не против, если мы поедим на кухне? — Совсем нет. — Василий оторвал взгляд от стульев, за которыми он похоже все это время и следил. Интересно, он хоть вкурсе, что тут только что произошло?       Мать Катрины и Алекса тоже перевела взгляд на стулья, её плечи еле заметно затряслись, а глаза расширились. Алекс тоже вспомнил про это и тоже, прямо как мать, бросил на них взгляд. Лишь Катрина не смотрела туда. Наверное, ей была это не слишком интересно. Либо она не хотела смущать отца, который в гробовом молчании все поднимал и поднимал эти чёртовы стулья, все тёр их ножками о паркетный пол. Мира вдруг подумала, что либо он человек, слишком любящий порядок, либо в этой семье разочарования гостей боятся больше, чем всякой мистики. Ведь никто не будет оставлять валяться стулья при гостях, верно? Наконец, когда все стулья стояли на своих законных местах, все начали покидать помещение, все так же не говоря ни слова.       Кухня была небольшой, поэтому рассесться было трудно, но кое как эта трудная задача была выполнена. Мира по воле случая оказалась между Василием и Алекс. Напротив неё села мать близнецов. Женщина окинула всех присутствующих, сложила руки под подбородком и мило улыбнулась. Получив легкие улыбки в ответ, она встала со своего места и подошла к плите, где стоял на сковороде накрытый крышкой ужин. Все это выглядело, как какое-то понятное только самим актёрам шоу, при этом зрителями себя здесь считали все. Отец близнецов, подхватив, видимо, настроение, решил разорвать тишину и задал вопрос Василию, который вдумчиво считал рисунки на зелёных обоях. — Давно вернулся в город? — А?       Отец близнецов недовольно сморщился, так, будто кто-то при нем грохнулся в грязную лужу, но наступление продолжил: — Ты давно тут, в городе? — Недавно. — Василий описал в воздухе странную дугу кистью руки и повернулся к мужчине, смотря последнему прямо в глаза. — Я к Лере. — Лера сейчас работает менеджером по закупкам в местной сети магазинов продуктов. — Мать Катрины и Алекса стала расставлять тарелки с жареными курицей и картофелем. Мира, получив свою тарелку, голодная, сразу накилась на еды, но стоило ей заметить, что остальные не торопятся приступать к приёму пищи, как она сразу отодвинула тарелку от себя и неловко заерзала на месте. — Я так и знал. — Василий довольно усмехнулся и все наконец приступили к еде. Все семейство взяло вилки и стало отламывать кусочки от чудесно прожаренной курятины. Даже Алекс старался сделать это аккуратно. Василий, глянув на все это действо, усмехнулся и взял ножку курицы в руку, став бесцеремонно отрывать мясо зубами. Мира, видя, как все глянули на Василия, не решилась последовать его примеру и принялась чинно и благородно ковырять несчастную куриную ножку вилкой. — Дядя, — Алекс прервал издевательство над мясом и спросил повернувшегося к нему взрослого, — Вы видели фильм «Тор 2»? — Нет, я не смотрю такое. — Василий улыбнулся ребёнку и вновь повернулся к отцу семейства. — А я вижу, по твоим стопам идёт парень. — Верно. — Мужчина вытер салфеткой рот и блаженно улыбнулся. — Люблю эти фильмы ещё с первой поездки в Америку. Ах, там такая природа, такие люди! — Хорошо там, где нас нет. — Хихикнул Василий, на что получил обиженный взгляд друга. — Прости, просто воспринимать такие речи от тебя трудно, зная, что ты там не прижился. — Вздор! Я там ещё как прижился. То есть, прижился бы, в общем, ты понял.       Отец близнецов отвернулся и принялся за еду. Мать близнецов и ухом не повела, лишь мило улыбнулась. Катрина смотрела в пол и лениво ковыряла картошку, которая уже вся размазалась по тарелке. Она будто была не с ними.       Мире вновь стало как-то неловко. Казалось, она участвует в каком-то спектакле, в который её затащили против её воли.       Вдруг её толкнули в бок. Она слегка повернула голову и встретилась взглядом с Алексом. Он заговорщески улыбнулся и сказал шёпотом: — Дядя всегда наводит суету, когда приезжает к нам из своего посёлка. — О, вот как. — Мира провела вилкой по тарелке, не решаясь спросить интересующие её темы. Но Алекс будто прочитал её мысли: — Я рад, что он приехал. С ним весело. Да и он умный очень, пусть иногда и говорит всякое, но это не беда. Он папу часто подкалывает, все началось с тех пор, как папа съездил в Америку и попытался устроиться на работу, а в итоге ему пришлось ночевать под мостом. Грустная история, на самом деле, — он немного погрустнел, но тут же вновь воодушевился, — но все же она была, и папе бы стоило уже признать это. Дядя его своими шутками все пытается его к этому подвести, но пока бестолку. — А кто такая Лера? — Хех, если Алекс будет тебе о ней рассказывать, то точно все переврет.       Неожиданно в разговор вмешался сам Василий, заставив Миру покраснеть, а Алекса хихикнуть: — Тогда отдаю слово вам. — Ой-ой, мы на интервью? Раз так, то я пожалуй откажусь от всяких публичных заявлений, которые могут быть использованы против меня. — Он улыбнулся и откинулся на спинку стула. — Но на другой вопрос я бы ответил с радостью.       Мира задумалась. Впринципе, не было ничего такого, что она хотела бы спросить у этого человека, но с другой стороны, было интересно узнать, что он думает о той ситуации в гостиной.       Она села в полоборота к Василию и спросила: — Что вы думаете насчёт того, что случилось в гостиной? — Я думал, на этом вечере принято о таком молчать. — Хихикнул мужчина. Алекс продвинулся ближе, похоже, ему тоже было интересно.       Василий сел прямо, сложил руки перед собой и, убедившись, что завоевал внимание слушателей, начал: — Во-первых могу сказать то, что звучит слишком очевидно, но слишком часто становится под сомнение: то, что мы видели — было. Это был не плод нашего воображения, не обман, не сумасшествие кого-то из нас. — Он серьёзно окинул детей взглядом, убедившись, что те слушают внимательно. Катрина, сидящая на другом краю стола, замерла, прислушиваясь. — Из этого вытекает второе: существует неизвестная нам сила, способная влиять на окружающий нас мир, причём мы не можем её засечь, мы лишь можем увидеть труды её деятельность. И, наконец, в-третьих: мы не знаем, что будет дальше. И это может стоить нам многого… — Вася! Не пугай детей, у них итак тяжёлые времена. — Мать близнецов вмешалась и недовольно взглянула на Василия. Тот согласно покивал головой. — Да, уж простите меня за мой длинный язык. Я — философ, не воспринимайте мои слова как истину в последней инстанции. — Он улыбнулся детям, и добавил. — Но если захотите поделиться тем, что у вас там на душе, я с радостью выслушаю. Всё же в вопросах душевных я хорош. — Как в игре в бильярд? — Отец семейства хихикнул и победно улыбнулся. — Нет, — смиренно ответил Василий, — как в карты. Удача всегда на моей стороне.

***

— Эх, я ведь маму не предупредила, совсем забыла! — Да не парься, я уверен, что она не будет тебя ругать. — Да я не этого боюсь! — Хмм, волнуешься, что она будет сильно переживать?       Они спускались по лестничной клетке вниз: Мира, идущая домой и Василий, которому было по пути. Они как рза почти подошли к квартире, как вдруг Мира остановилась. — Василий. — Да? — Вы говорили, что к вам можно обратиться, и вы выслушаете. — Мира неловко замяла край кофты в руках.       Василий кивнул: — Я не врал. — Тогда, слушайте. — Она задрожала всем телом, как осенний лист. — Моя сестра — Сара — пропала в лесу два месяца назад. Многие, — её речь прервалась всхлипом, — многие уже не верят, что она жива, и знаете, я иногда тоже начинаю в это верить. И мне так страшно становится в такие моменты. А тут ещё и эта вся мистика.       Она обняла себя руками и опустила голову. Василий улыбнулся и сказал ей фразу, которую она запомнит на всю свою жизнь: — Я не могу тебе ответить, что сейчас с Сарой, что сейчас с тобой, но я знаю точно, что все наши догадки и мысли не влияют на то, что происходит в реальности. Поэтому не убивайся: лучше подбадривай себя, ведь так ты дашь себе сил приступить к действиям, которые уж точно изменят твой мир.