И в каждом из миров мы найдём друг друга

Драко улыбается так ярко и счастливо, как улыбается только ей одной. Он что-то говорит, смеётся и гладит её по волосам. Она прижимается лицом к его тёплой груди, рубашка Драко еле уловимо пахнет мятой и хвоей. Гермиона слышит свой голос. «Аккуратнее шути, я ведь и обидеться могу!» Драко смеётся. Вокруг столько солнечного света, что, кажется, можно ослепнуть. Она жмурится, щурится в попытках разглядеть его лицо. Она чувствует его нежность, запах мяты, и слышит тихий смех. Всё прекращается слишком внезапно. Резкий вдох, и свет исчезает, уступая место непроглядной темноте и духоте. Гермиона в панике шарит вокруг руками, натыкаясь лишь на теплую ткань и забытую под подушкой книгу. — Гермиона? Ты в порядке? — её кто-то обнял. — Ты в порядке. Это просто сон, милая. Это Рон. Рон, её муж. — Да... Мне приснилось что-то... — Гермиона прижала руки к лицу в попытке вернуть те ощущения. Голова болела. — Кошмар? — обеспокоенно спросил он. — Нет-нет, точно не кошмар. Но я не могу вспомнить. Нет, это было что-то хорошее... Рон слабо улыбнулся и поцеловал её в лоб. — Тогда ладно. Как ты? Давай я принесу тебе воды? Гермиона рассеянно кивнула, и Рон поднялся с кровати, направившись на кухню. Закрыв за собой дверь, он сжал кулаки и выругался себе под нос, еле сдерживая ярость. Мерлин подери этого «лучшего во всей Британии» обливиатора, которому они с Гарри отдали столько галлеонов, сколько смогли найти. Рон всегда был готов на всё. Ради неё — на всё. И даже на эту ложь, чтобы Гермиона не сошла с ума от иссушающего изнутри горя. Она не смогла бы жить, если бы помнила своё счастье и помнила то, как резко и безвозвратно оно ушло в небытие. Рон прижал ладони к глазам и сделал несколько медленных вдохов и выдохов. Он любит её так, как никто не любил. За единственным исключением.