И в каждом из миров мы найдём друг друга

Еле слышное постукивание прокралось в привычный мрак камеры. Драко отбросил книгу. Всегда каблуки. Каждый раз она надевала изящные и неуместные здесь каблуки. Он подошёл к узкой прорези окна, открывающей вид на серый равнодушный шторм. К Драко приходил только один человек. Политика обновлённого министерства предполагала некоторый уровень заботы даже об отбросах общества, о заключённых, поэтому раз в несколько недель его осматривал целитель. Драко поёжился от внезапной тупой боли в животе. Его тело боролось с последствиями опасного проклятия, полученного в последней битве под стенами Хогвартса. Хотя он давно потерял смысл в этой борьбе. Дверь открылась с отвратительным скрежетом. Драко вдохнул и позволил своему голосу зазвучать впервые с последнего визита целительницы. — Он — идиот. Слова были такими же хриплыми и угрюмыми, как скрип двери его камеры. Словно он сросся с тюрьмой, растворился в её тьме и отчаянии. Стук каблуков за спиной. Шорох сумки, ударившейся о поверхность шаткого стола. — Малфой. Он повернулся. — Грейнджер. Она была парадоксом. Она диссонировала. Она дышала жизнью, прожигая Драко горящими и пытливыми глазами. Чуждыми этому затхлому месту. Грейнджер приподняла брови. — Прошу, — она указала рукой в сторону его койки. — Хочешь, чтобы я прилёг? — Драко ухмыльнулся. Губы почти не слушались. — Как и всегда, Малфой. — Её лицо осталось невозмутимым, но уголок рта всё же дрогнул. Драко подошёл к своей койке и лёг на спину, уставившись в тёмный потолок. Грейнджер приблизилась и взмахнула палочкой, накладывая диагностические чары. Над животом Драко появилось голубоватое свечение. — И почему же ты думаешь, что Мартин Иден идиот? — спросила Гермиона, внимательно вглядываясь в переливающиеся волны магии. — Он идеализировал её. Слепо поклонялся ей, как богине, когда она была... обычной пустышкой. Гермиона хмыкнула, вычерчивая новую руну, и свечение окрасилось бордовым цветом. — Многие совершают подобные ошибки. — Она пристально посмотрела на Драко. — Выбирают не тех. Доверяют, а затем горько разочаровываются. Это не делает людей идиотами. Малфой повёл плечами. — А ты, похоже, была увлечена Мартином. В книге множество твоих карандашных пометок. И знаешь, какие страницы самые затёртые? — Драко приподнялся на локтях, ухмыляясь. — Те, где Руфь размышляет о его сильных руках и... — Мне было пятнадцать. — Гермиона раздражённо скрестила руки на груди. — И ты преувеличиваешь. — Как скажешь, — ответил Драко с усмешкой. — Я ещё не умираю? Гермиона взмахнула палочкой, и сияние над его телом рассеялось. — И не мечтай. Вот, выпей. — Она протянула Драко небольшой пузырёк с прозрачным зельем. — Надеюсь, это яд, — пробормотал он, опрокидывая в рот содержимое. Гермиона фыркнула и, подхватив со стола сумку с эмблемой больницы Святого Мунго, направилась к выходу. Потом вдруг обернулась. — А цитата? Драко поднялся с койки, тяжело обводя взглядом треснутый каменный пол своей тюрьмы. — «Кто не стремится жить, тот на пути к концу». Гермиона медленно кивнула. Она постучала в дверь, и охранник распахнул её с тем же жутким скрежетом. Драко повернулся к Грейнджер спиной. Он терпеть не мог смотреть, как она уходит, забирая с собой жизнь. — Увидимся, Малфой, — сказала она мягко. Возможно, чересчур мягко. Прислушиваясь к удаляющемуся стуку её туфель, Драко перевёл взгляд на стол. Там лежала новая книга.