И в каждом из миров мы найдём друг друга

На пляже возле уединённого дома только-только начинало светать, и небо окрасило море в персиковый. Гермиона опустилась на белый песок, скрестив уставшие ноги. Из глубокой царапины на ладони медленно сочилась кровь. Справа замаячил тёмный силуэт. Он ненадолго замер, казалось, в нерешительности, а затем Гермиона услышала шорох песка. Малфой почему-то сел рядом. Их очень редко отправляли в паре (Гермиона обычно работала с Роном или Дином), но этой ночью экстренно сработали сигнальные часы сразу в нескольких запасных убежищах Ордена, и было не до соблюдения привычек. Над идеально спокойной кромкой моря уже показался малиновый полукруг. Солнце всегда рождалось и умирало слишком стремительно. Краски ложились на парящие полосы облаков, на воду, на неровные волны песка. Свет, не спрашивая, одел в золото пыльные руки Гермионы, бледное лицо Малфоя, его обожжённые волосы. Драко смотрел вдаль, не отводя взгляд. Тишина была оглушающей и непривычной. Ветер ласково касался кожи. Этому месту было всё равно, что одинокие двое только что почти умерли. И почти убили Пожирателя, который смог сбежать от них. А Земля вращалась, волны бежали к берегу и обратно. Солнце и звёзды сменяли друг друга. — Это кончится? — прошептал Малфой. Она обернулась. Он сосредоточенно продолжал искать глазами что-то на горизонте. Драко то сжимал в кулаке горсть песка, то бессильно опускал руку. Солнце поднялось над водой. Гермиона знала, что не должна. Но она протянула мокрую от крови ладонь и коснулась пальцев Малфоя. — Да.