Forgettable

В конечном итоге я всë-таки лëг на свою кровать в форме гоночной машины, что после твëрдого дивана в гостиной казалась колыбелью младенца. Однако моменты из сна, что мне виделся прошлым днëм, снова всплыли в памяти, не давая окончательно очутиться в царстве морфей, и вновь заставили чувствовать меня неловко, хотя бы от осознания того, что «главный герой» сего кошмара на данный момент спал под одной крышей со мной. Пусть и не в одной кровати. В ту же минуту я загорелся интересом к тому, как бы брат отреагировал на всë происходящее сейчас в моей голове. С отвращением бы отвернулся, или наоборот просто понимающе похлопал меня по позвоночнику, что хотя было бы крайне странно, учитывая, что ни о каком понимании здесь речи быть и не может. Это аморально. «Нет уж. Пускай мои нездоровые чувства останутся в строжайшем секрете.» — подумал я про себя, переворачиваясь на другую сторону.

***

Я долго мог продолжать размышлять над всем этим, но чувствуя, как тяжелеют веки, отбросил эту идею, собираясь поскорее провалиться в глубокий сон, но странный скрип потревожил мой покой. Клянусь, я бы тут же соскочил с кровати, да сильная усталость, словно накрыла каждую кость моего тела, вдвойне осложняя в этом задачу. Шаг за шагом всë больше заставлял мою душу разгонять свой ритм. Ровно дышать в этот момент казалось чем-то из ряда фантастики. Тень нависла надо мной, прикрывая тусклый свет фонаря за окном, что до этого освещал пол комнаты. Наконец я осмелился приоткрыть глазницы и увидел Санса, стоящего перед кроватью. Он коснулся моих ключиц, вызвав мелкую дрожь. Я едва собрался произнести что-то, но получилось выдать лишь стон, когда брат навалился на меня всем телом, хорошенько прижав к матрасу. Горячее дыхание опалило мои шейные позвонки, и Санс начал ласкать их языком, скользя по каждому бугорку. Его фаланги пальцев проникли под рубашку, ощупывая каждое ребро, и спускались всë ниже, до самых тазовых костей, в районе которых я увидел странное свечение, проникавшее сквозь ткань. Стоило старшему только коснуться этого места, как я тут же, издавая громкий стон, вцепился мëртвой хваткой в голубую, братскую куртку и напрягся всем телом, словно натянутая струна. Оторвавшись от моей шеи, Санс оттянул резинку пижамных штанов, высвобождая наружу это: продолговатый, чем-то напоминающий по цвету душу, но не по форме, отросток. Как ни странно, я смекал, для чего нужна эта «кость», но никогда не думал, что она может появиться у монстров вроде меня. — Ты грязен, Папс. — заговорил наконец-то за всë это время брат и, резко обхватывая неон, начал неспеша проводить по всей его длине вверх-вниз, отчего на этот раз я застонал в голос, совсем позабыв про стыд, и мысленно молил Санса не останавливаться. Постепенно старший увеличивал темп, всë быстрее приближая меня к пику. Я уже, сам того не замечая, подмахивал бëдрами навстречу его руке, дабы получить как можно больше наслаждения. Моя душа, освещавшая чуть ли не всю комнату, с бешеной скоростью колотилась в грудной клетке, грозясь вот-вот выскочить наружу. И вот, чувствуя, как разогнался до предела, я крепко сжимаю простынь, делая последний толчок в руку брата, и вскрикиваю его имя в пустоту, что чуть позже осознал, когда наконец очнулся.

***

И вновь я просыпаюсь в холодном поту после очередного непристойного сна, который своей же персоной преподнесло мне моë воображение. Хотя, может и не совсем сна. Я взглянул на свою кисть, испачканную субстанцией персиково цвета, в которой до сих пор держал тот самый неоновый отросток, что постепенно стал исчезать за ненадобностью. Признаться честно, чувство от всего этого было крайне паршивое. Я реально грязен, и даже мой собственный мозг весьма резонно на это намекает. Да и где гарантии, что сам Санс, узнав обо всей ситуации, это бы не подтвердил. И тут до меня резко дошло, что он мог услышать мой крик. «Ну, мне просто снился кошмар» Задаст вопрос: какой кошмар? — и на этот вопрос у меня есть козырь в рукаве. «Мне приснилось, как я не смог стать известным королевским стражником» Вполне наивно. Вполне по-моему. И брат, в силу своего пофигизма, не станет вдаваться в подробности и просто начнëт свою подбадривающую реплику о том, что у меня всë получится, главное идти к цели. А ещë ты грëбаный извращенец и онанист. Я четко представил, как последнее предложение вырвалось из его уст, и мне стало противно от самого себя. Нет, Санс так не скажет. Я не допущу, чтобы он узнал об всëм этом. Поэтому продолжу строить из себя наивного, глупого брата, и скрывать эту боль, что мне причиняют нездоровые чувства к нему. Завтра. А пока, мне стоит довольствоваться последними часами ночи, дабы хоть как-то выспаться, если, конечно, после всего этого вообще теперь получится заснуть.

***

Начало светать. За приоткрытым окном свежий, утренний воздух проник в комнату, что невольно почувствовали мои кости, слегка пробираясь дрожью. От такого холода я сжался в комок и покрепче укутался одеялом, игнорируя тот факт, что мне давно пора вставать. И вот, только вновь начал погружаться в сон, как сильное громыхание, похожее на вчерашнее, вновь раздалось по всей комнате, наотрез отбивая у меня желание продолжать находиться в кровати. От внезапного звука я издал громкое «НЬЕХ» и буквально свалился со своего автомобиля. Хороший будильник, однако. — Мда, прекрасное начало дня. — находясь на полу, пробубнил я в подушку, что упала вместе со мной, как и одеяло, слегка смягчив падение, и пуще прежнего взбесился с того, что нарушил обещание вести свой монолог про себя. Ворча, как пожилой монстр, я стал выпутываться из постельного, поднимаясь на ноги. Не удивлюсь, если это очередная глупая шутка Санса. Выходя из комнаты, я тут же направился в ванную, осматривая за перилами первый этаж. Брата на диване не оказалось, и лишь только грязные следы служили единственным упоминанием о прошлой ночи. От воспоминаний меня тут же всего передëрнуло, и я поспешил скорее отогнать их, что получилось весьма плохо. «Ты грязен, Папс.» Подходя к раковине, я машинально взглянул на своë отражение. Всë тот же Великий Папирус уставился на меня в ответ, не отрывая от зеркала своих прекрасных глазниц, но что-то в них казалось иным. Будто в них виднелся монстр, который никогда по-настоящему не верил в себя и в свои возможности. Монстр, которому приходится скрывать истинные чувства и эмоции, дабы быть «удобным» и не создавать проблем окружающим, включая Санса. И это «что-то» — Настоящий Папирус. Всë к чему я стремился и пытался показать себя с лучшей стороны — это маска, на которой начали образовываться заметные трещины, и носить еë с каждым днëм становится всë сложнее и сложнее. Размышляя об этом, я настолько погрузился в транс, что и не заметил, как в ванную вошëл брат. — Доброе утро, Папс. — голос старшего слегка отдался эхом по всей комнате. Клянусь, от неожиданности я подпрыгнул так, что чуть не проломил потолок, на что Санс лишь приподнял одну бровь. — Извини, бро, я походу не вовремя. — пожал плечами он, открывая стиральную машинку, с целью кинуть в неë какую-то белую, испачканную в сажи тряпку. Я стоял неподвижно, устремив свой обескураженный взгляд на брата, который не обращая на меня никакого внимания, занимался своим делом. Напевая какую-то мелодию, скелет при помощи магии насыпал в дозатор машинки порошок, собираясь постирать закинутую ранее вещь, и выставил кнопками требуемый режим. Как только процесс стирки пошëл, Санс удалился, не забыв перед этим закрыть за собой дверь. Я с облегчением вздохнул и снова обратил свой взор в сторону зеркала, замечая в отражении на своих скулах оранжевый румянцем. «С моими эмоциями только чувства и скрывать.» — подумал я, сгорая от стыда к самому себе.

***

Сегодня у меня запланирована тренировка с Андайн, и я ушëл с неë раньше, чем обычно. Почти всë было, как всегда: 10 подходов по 15 отжиманий; звонкий смех рыбы, когда та увидела, что вместо томата для соуса я по случайности притащил огурцы; моë дикое смущение, когда лидерша Королевской гвардии всë чаще стала сравнивать меня с Сансом. Как правило, она это делала, ставя всегда брата в плохой пример. Мол, я могу стать таким же разгильдяем, если не буду стараться. Но теперь подобное стало действовать на меня иначе, и Андайн это заметила. — Эй, Спуки скери, ты в норме? — она два раза щëлкнула пальцами, выводя меня из раздумий. — А.. да, я в порядке! — тут же выпрямившись в позвоночнике, ответил я подруге. — Папирус, я знаю тебя слишком давно, чтобы поверить в эти слова. — сказав это, Андайн наклонила голову набок. — Да, со мной не всë в порядке! -воскликнул я, взявшись руками за череп, и облокотился локтевыми костями о кухонный стол, на котором уже стояла тарелка со спагетти в огуречном пюре. Андайн встала из-за стола и, прихватив с собой стул, поставила его рядом со мной, дабы сесть ближе. — Послушай меня, Папс. — она положила шершавую ладонь на мою плечевую кость. — Я, конечно, не психолог, но твой друг. И если вдруг в твоей жизни что-то идëт не так, ты обязан.. — сделав небольшую паузу, она поправила: — ..ты можешь рассказать мне об этом. По сути, эта рыба и представления не имеет, что только сейчас пытается у меня выяснить. Ей, видимо, достаточно знать, что проблема — моя, чтобы посчитать еë пустяковой, раз уж она думает, что ей так просто будет поделиться. — Нет! — вскрикнул я, резко вскочив из-за стола, и мысленно ударил себя по скуле за такой тон. — То есть.. спасибо тебе, Андайн. Но мои проблемы — это мои проблемы, и я должен справиться с ними сам. Не знаю, на что я вообще рассчитывал. Я мог солгать о плохом самочувствии, или, в конце концов, придумать несуществующую ситуацию. Всë равно, сказать о том, что во сне я передëргивал на собственного брата, звучит не лучше, чем признаться виновным в чьей-либо смерти. Не желая больше говорить на эту тему, я решил выйти и продолжать тренироваться в другой обстановке. — Ты куда? — голос Андайн был встревоженным — Как куда? У нас же по плану ещë бег! — подавляя горечь на душе, произнëс я вновь своей обычной интонацией. — Ни за что. На сегодня тренировка закончена, Папирус. Тебе следует отдохнуть. — твëрдо произнесла она. Уже был готов сказать, что не устал, но я бы солгал. Мне правда нужен отдых. моральный и, возможно, даже не на один день. Хоть я так и не рассказал Андайн о своей проблеме, но ей, кажется, это и не нужно было, чтобы понять моë состояние на данный момент. Повернув дверную ручку, я пробубнил тихое «спасибо» за то, что подруга не стала меня допытывать и покинул еë дом, надеясь на то, что этот разговор останется между нами.