Кто ты для меня?

Как часто вы заглядываете в лица в толпе? Хоть раз вы пытались обратить внимание, из чего состоит эта серая масса? Вы будете удивлены, если постараетесь быть внимательней. Вот мужчина преклонных лет куда-то спешит. При этом он очень взволнован. Этот человек похож на профессора: у него умный взгляд, слегка потëртый портфель и криво завязан галстук. Наверное, он не хотел тревожить жену, которая так сладко спала. А вот девушка. Кусает губы, пытаясь сдержать улыбку, часто смотрит в телефон. Возможно, она ждёт послание от любимого. Вот взъерошенная мама с двумя детьми. У неё усталый вид, помятая одежда. Наверное, ей бы хотелось отдохнуть, и не помешала бы помощь мужа, который сутками пропадает на работе, чтоб не возвращаться домой, где его ждут обязанности и шум. Толпа — это много одиноких людей со своей историей. Так я добралась до парка, вглядываясь в чужие лица. Это поистине волшебное место существует столько, сколько я себя помню. Два года назад аттракционы отреставрировали, и теперь это самое популярное место. Несмотря на современный дизайн, парк сохранил свой уют и самобытность. У входа была расположена телефонная будка с необычной опцией — «обмен игрушками». Ты мог взять игрушку, но взамен должен был оставить что-то своë. Также у входа нужно было купить билет с фиксированной ценой. Пузатый охранник с пышными усами приветственно кивнул. В прошлом году три жарких летних месяца я провела, работая именно здесь, и таскала мамины пирожки сотрудникам парка. Внутри находились разные зоны на любой вкус, фигурки сказочных героев, скульптуры и небольшой фонтан. Сев на скамью, рядом с которой находилась скульптура Бабы-яги, я вновь окунулась в своё любимое дело —наблюдение. Клара не заставила долго ждать, всего минут двадцать. Она бежала, находу обыскивая сумку на предмет еë содержания. — Кажется, я потеряла телефон, —запыхавшись, тараторит она. — Снова? Это третий за месяц. Как ты можешь быть такой невнимательной? Сейчас позвоним. Пошли гудки, и из сумки донеслась классическая музыка. В итоге, всë содержимое было на скамейке, как и сам телефон. — Ну все, я готова. Итак, что вы можете сказать о событиях вчерашнего, поделитесь своими ощущениями, — на манер интервью серьезно начала Клара. Это была наша своеобразная игра. — Что бы я без тебя делала? — с щемящей сердце нежностью я взглянула на подругу. В жизни мне всегда везло с друзьями, хотя у меня не было с ними связи. В течении пятнадцати минут меня внимательно слушали. — И, что скажешь? — Ты дурëха, — мягко приобняв меня, сказала подруга. — Знаешь, мы ведь дружим более двух лет, и я всегда была на твоей стороне, но порой мне кажется, я делаю только хуже. В наших реалиях доброта — большой недостаток. Надо быть изворотливым, хитрым. Профессия, которую ты выбрала это не просто красивая картинка, а ежедневная борьба. Однажды, когда мы зачем-то ждали твоего отца с работы, в коридоре рыдал мужчина. Помнишь? Анна, ты смотрелась там естественно, успокаивала и подбирала нужные слова. Найди правильное применение своей доброте, сделай из своего недостатка своë достоинство. Ведь ещë не поздно. Хочется просто уйти, правда слишком болезненна, но капризный ребëнок в душе не хочет ничего признавать. — Хватит, все считают, что им видней. Это мой выбор, и никто не может решать, что лучше для меня. — Ты слишком зациклилась на своей свободе. Разговор проходит на повышенных тонах, и на нас смотрят люди. И даже сейчас одна лишь мысль, что я могу кому-то причинить боль, тревожит меня. Чтобы не усугублять, просто ухожу не попрощавшись.

***

Лето вырвало из цепких рук весны последние прохладные дни. Вот еще вчера ощущалось еë прохладное дыхание, а теперь воцарилось настоящее лето! Но вечера всë также напоминает о прошедшем времени года, продолжая хранить весеннюю сдержанность. Погода не может изменить обстоятельства нашей жизни, но может повлиять на наше настроение. С момента ссоры прошло больше месяца, хотя слова извинения были произнесены в тот же вечер. Мне казалось, что между нами лëгкой пеленой стоит недоказанность. Но сегодня мамин день, и я подумаю об этом завтра. Мама встречает теплой улыбкой и мягкими объятиями. Стол завален едой, и меня пытаются накормить на месяц вперёд, сопровождая это весёлыми рассказами. Кресло отца пустует, я не видела его почти месяц и безумно скучаю. Вечер подкрался незаметно, а глава семейства так и не вернулся. Долгие проводы, но мне стало легче. Мне иногда кажется, что я телефон, а родители это моя зарядка. Вот и сейчас вернувшись домой, я ощущаю, что мне всё подвластно, даже высшая математика. С этими мыслями и глупой улыбкой проходит маленькая битва с уравнениями и заучиванием длинных и не очень понятных мне слов и предложений. На часах 12: 34 и в душу незаметно подкрадывается чувство опустошëнности. Возможно, учëба отнимает чуть больше сил, чем я рассчитывала. Голова только касается подушки, как телефон даëт сигнал о входящем звонке. Звонит папа. Сердце кубарем катится вниз и не торопится обратно. Он никогда не звонит в это время. За несколько секунд мозг выдаëт десятки событий с не очень хорошим исходом. — Да? — голос слегка дрожит. — Привет, детка, не разбудил? — голос у него уставший и немного охрипший. — Что случилось?! — не отвечая на его вопрос, произношу я. — Ничего, не волнуйся, всë в порядке. Но мне нужна твоя помощь. Только сейчас я понимаю суть папиного звонка. У меня очень редкая кровь, четвëртая положительная. И когда мне было двенадцать, папа так же попросил меня о помощи, хотя знал мой страх перед иглами и кровью. Маленькой девочке нужно было переливание крови, у неë была такая же группа, как и у меня. Помню, тогда почти вся больница отвлекала и развлекала меня, пока проходил этот болезненный процесс. Потом эта девочка пришла ко мне с большим тортом и подарила мне слоника, прошептав на ушко, что это еë любимая игрушка, и она исполняет желания. А благодарный и полный слëз счастья взгляд родителей этой прекрасной девчушки я запомнила надолго. С тех пор каждый год я сдавала кровь, хоть и со скандалом и слезами. Но после сказанных однажды папиных слов: «Это для нашей подстраховки», я пыталась вести себя более сдержанно и серьëзно. В последние четыре года из-за некоторых несерьëзных проблем со здоровьем я прекратила донорство. — Я поняла, скоро буду. Даже не дослушав, бегу одеваться. В больнице меня встречает папин коллега Михаил Станиславович. — Он на срочной операции. Спасибо, что согласилась помочь. Олег до последнего не хотел тебе звонить. — Я рада, что могу помочь. Через полчаса манипуляций мужчины в белом халате меня ввели в комнату. Я сразу же почувствовала тошноту, которую попыталась скрыть. Мне не двенадцать, и вряд ли меня кто-то будет развлекать, пока из меня выкачивают кровь. Но все тревожные мысли просто испарились, когда я увидела человека, с которым буду делиться ценной жидкостью. Это был тот самый ночной воришка. Тот, с кем связана моя жизнь. — Всë хорошо? — интересуется молоденькая медсестра, имени которой я не знаю. Меня хватает только на кивок. Я настолько поглощена лицом напротив, что не заметила холода иголки под кожей. Никогда не видела человека столь бледным, почти с прозрачным лицом. В восковой фигуре больше жизни, чем в нëм. С каждой вытекающей каплей нить на запястье бледнела и дарила покой, что волнами разливался по телу. Мне больше не было страшно, просто пусто и легко. Хотелось спать, голову заполнила тягучая нега, унося в сон. Но мне не удалось этого сделать, в помещение вошёл папа. От него веяло усталостью. Он мягко мне улыбнулся и присел около койки. — Ты стала совсем большой, даже не плачешь, — шутливо подмигнул папа. — Хочу спать. — Осталось совсем немного, и поедем домой к маме. — Ты разговариваешь со мной, как с маленькой. — Прости меня, — вдруг сменил тему он. Я всегда думал, что своей строгостью защищаю тебя. Что так ты станешь самостоятельной. Невозможно изменить то, что заложено свыше. Я хочу, чтобы ты вернулась домой, бегала, как все девчонки гулять с подругами, а не на работу, чтобы учëба была в радость, а не способом доказать мне что-то. В последнее время я так редко вижу тебя и успел подумать. Хочу видеть тебя счастливой. Думаю, из тебя получится самый лучший журналист. Кто знает, может, я именно тебе дам интервью. — А если я брошу учëбу? — Ну... Я сначала немного подуюсь, попытаюсь выяснить причину этого и очень, очень постараюсь понять. — Я хочу подать документы на психологический факультет, — на одном дыхании произнесла, наконец, осознав свои желания. — Ну вот, ещë одна будет у меня в мозгах копаться, — с трагичным выражением сказал он. Процедура окончена, я в папином кабинете с кружкой ароматного чая. Взгляд вновь возвращается к бледной полоске на запястье, которая красиво извивается поверх старой. Только сейчас понимаю, насколько это меня беспокоило и тяготило. Пока ожидаю отца, решила сходить к Ольге Александровне, старшей медсестре, которая часто кормила меня конфетками, пока я бегала по извилистым коридорам больницы. Она сидела в небольшом кабинете для младшего персонала. — Кто пришëл? Неужели маленькая проказница вспомнила обо мне? — Простите, тëтя Оля. — Ладно, ну рассказывай, как жизнь молодая, как живëтся студентам в наше время? — Все прекрасно, спасибо. — Как прошла процедура? Прости, я была немного занята, сегодня огромный наплыв пациентов, а то я бы сама всë сделала. Бедный парнишка, мы думали, что не выживет, но благодаря тебе теперь всë в порядке. — Тëтя Оля, я хотела как раз спросить, как его зовут. — Мы бы сами хотели знать, с собой у него документов не было. Только фотография и ключи, от квартиры скорее всего, и мелочь. Не знаю, чем я руководствовалась, но мне захотелось увидеть фотографию, которую он носил при себе. — А можно взглянуть? Знаю, что это против правил, но мне очень нужно. — Ты знаешь его? — Трудно объяснить. — Ладно. Через несколько минут на столе были вещи ночного гостя. Взглянув на фотографию, я забыла, как дышать. На ней было двое, и один из них — тот самый уличный музыкант, который спас мне жизнь.