Хроники одиноких вечеров

Нет привычного бронежилета, лишь чёрная куртка. Он спокойно стягивает еë и бросает на пол, оставаясь в уставной футболке и привычной маске. Блять, красиво… Она неловко садится на постели, как будто не понимает, что делать дальше. Гоуст стягивает с себя футболку, обнажая старые шрамы — кажется, девушку это напрягло, но она быстро переключила внимание на его брюки. Ах это… Ну да, эти штаны плохо скрывают возбуждение. Впрочем, на его работе такое прятать как-то не приходится. Он теперь стоит у постели, и девчонка смотрит на него всё теми же глазами оленëнка. Пушистые реснички тревожно хлопают, и словно опомнившись, она расстегивает его широкий ремень, недолго возится с ширинкой. Всё идёт вроде бы нормально, но вместе с тем как-то неправильно. Саймон уже сам спускает свои брюки и бельë. Она странная… В глазах какой-то страх. Но он слишком сильно хочет еë. Блять! У него нет с собой презервативов. Меж тем, Гоуст всё равно кладёт ладонь ей на затылок, как бы подталкивая. И она решается, накрывая мягкими губами его набухшую головку. Сука… Давно у него ни с кем не было. Она захватывает чуть глубже, но всё же едва-едва. Первый раз что ли делает минет? Впрочем, он был настолько возбуждён, что даже это казалось чем-то охеренным. Очень скоро ему стало мало, и он начал слегка надавливать ей на затылок. И девчонка пыталась стараться, чаще двигая головой. Да уж, бывало и получше… Впрочем, это не финал вечера. Он чуть пережимает ей шею, как бы толкая на кровать, а затем подтягивает за ноги к себе. Хотелось без особых прелюдий, и он задирает еë лиф, затем снимает трусики с таким отрешённым взглядом, словно взводит винтовку. Девушка зажмуривает глаза и сжимает пальцами крахмальную простынь. Туговато и сухо… Черт, сейчас бы флакончик смазки. Блять, презики! Он было замирает: — Я без гандона. Но она тараторит неловкое: — Я… Я пью противозачаточные! Порядок, значит. Саймон было толкается, но девушка вздрагивает и кривится, как от боли. Он поторопился? Но она не пытается сопротивляться, даже выдавила что-то вроде улыбки: — Продолжай… Раз так, то… Ему сносит крышу от того, как узко. Внутри неë наконец становится влажно, и еë киска принимает член всё лучше с каждым толчком. Она прикусывает губу и тихо постанывает, и Саймон входит во всю длину, начиная задавать темп, когда девушка то ли стонет, то ли всхлипывает. Но это заводит, и особенно ему нравится тот факт, что можно не контролировать себя. Кончил он быстро, и не выходя из неё, продолжал проталкивать сперму лёгкими толчками. Она часто дышит, и вдруг тянется к нему. Ему и правда захотелось немного изменить их положение, и теперь он нависает над ней, опираясь руками на постель. Девушка зачем-то улыбается, хотя тушь чуть смазалась из-за слëз. Она кладет ладони на его маску, стягивая еë: — Я люблю тебя… Этим словам никто никто не придаëт серьёзности в такой ситуации. И Саймон тоже, хоть и закрывает ей рот поцелуем. Гладит нежную талию, затем сминает еë мягкую грудь, поддерживая возбуждение. И девушка стягивает ещё и балаклаву с его головы, затем прижимается к нему сильнее, пряча голову в изгибе его шеи: — Ещё… Уже очень давно никто не видел его без маски. Обычно проституткам даже больше нравилось не видеть его лица. Но Джес отчаяно хотела его видеть и… Он не прятался. Всё равно уже нечего терять. Саймон мог бы пресечь еë движения, ещё когда она коснулась черепа, но не стал — раз уж так сильно хочет, то пусть смотрит на его шрамы на подбородке, на тёмные круги под глазами и русые волосы. Всё равно она больше никогда его не увидит. Она пиздец какая странная, но Саймон входит в раж. Неизвестно, когда ему ещё выдастся время для этого, поэтому он берёт от этой ночи всë. Сперма теперь выполняет роль смазки, и Гоуст снова набирает темп. Жарко, мокро… И всё равно пиздец как узко. Это ему и нравится. Заглядывая ему в глаза, Джес тянется ладонью к клитору, вдруг раскидывая ноги шире. И смотрит ему в лицо, в секундах от оргазма, и слегка приоткрыв рот. Черт, с еë огромными глазами, это выглядит очень сексуально. Наконец, она кончает, и Саймон чуть-чуть замедляет темп, делая толчки жёстче и ощущая приятные сокращения матки. Девчонка снова кривится, но вроде как, просто от оргазма. Ему больше нет смысла особо стараться, и он перестаёт оттягивать — последние месяцы не находилось даже возможности как следует мастурбировать, а это как ни крути, важно. Невольно, с его губ срывается полустон, и девушка сама целует его, обнимая за шею. Жарко. Хватит — в целом, яйца уже вроде как пустые. Насколько он мог думать об этом. Он вынимает, роняя капли спермы ей на гладкий лобок — явно готовилась к бурной ночке. Но он не сможет остаться с ней даже до утра, как и думал изначально, хоть сейчас с каким-то удовольствием наблюдает за вытекающей из неë спермой. До момента, когда замечает ошмётки крови: — Девственница? — Угу… — Почему не сказала? — Что бы это изменило? — Не знаю… Я был бы помедленнее. — Брось. Я всё для сама для себя решила, — она нащупывает свои трусики на постели — Через несколько часов у меня поезд, надо поторопиться. Это было неожиданно… Обычно, женщины остаются, а первым уходит он. Но Джес уже вытаскивает из своей сумочки салфетку, стирает вытекшее семя и надевает бельë. Затем лиф, а после платье, почти полностью потеряв интерес с Саймону. Всё так быстро меняется… И ему тоже нет резона тут оставаться, поэтому он находит на полу свою одежду: — Почему не поехала с журналистом? — Не хотела быть полной дурой в его глазах, — она спешно собирает в сумочку телефон, салфетки и гигиеническую помаду с прикроватной тумбы — А с тобой всë было честно. Вот оно как… Всё и правда честно, и никто друг другу не обязан. Это идеальный вариант, хотя Гоуст до сих пор в некотором смятении от того, что был с девственницей. А для неё это как будто ничего не значило. Он застëгивает ремень, надевает футболку. Меж тем, Джес выбрасывает в урну салфетки и расправляет постель. Вопреки своему характеру, Лейтенант решает спросить: — На такси поедешь? — Да, скорее всего. Доберусь сама, не переживай. Затем она надевает на ноги свои туфли, тут же становясь сантиметров на десять выше, но Гоуст всё равно смотрит на неë сверху-вниз. Чертовщина… Она невинно улыбается, оставляя поцелуй на его колючей от щетины щеке: — Береги себя. Прощай. Она выпархивает из номера, себе на уме и почему-то довольная жизнью. Женщины, ищущие мужчин на ночь, обычно выжимают из них всё до самого утра. А эта… Черт, он бы мог еë сейчас догнать, да ему незачем. Они оба сделали друг для друга то, что хотели, и им больше нет причины оставаться рядом. Гоуст и не смог бы, даже если бы захотел. Прощай. Ему нужно возвращаться к своим должностным обязанностям утром. Скоро воспоминания об этом сотрутся, как стёрлись воспоминания о тысячах выстрелов из автомата на учениях. Маска черепа лежит на подушке, необычайно тоскливо наблюдая за хозяином пустыми глазницами — ему тоже пора идти.