Петля

Трис, по правде сказать, и подумать не могла, что Клаус так воодушевится их планом. Хотя, чего уж там — быть хоть немного ближе к Бену ему хотелось и раньше. В большей степени для того, чтобы хоть сколько-то примириться с собственным прошлым. Не сказать, чтобы Трис могла его осудить его за это. В конце концов, большую часть времени она делала в точности тоже самое — и Харлан был ярким тому примером. Однако было немного тоскливо смотреть на Бена в такие моменты: в моменты, когда Клаус готов из кожи выпрыгнуть, лишь бы сблизиться со своим давним другом; в моменты, когда Клаус пытался заглянуть Номеру Два под его непробиваемую броню в попытках увидеть там Того Самого Бена, Бена из своих светлых воспоминаний и прошлой, давно ушедшей жизни. Трис совсем не хотелось осуждать его за это. Но внутри при одном взгляде на трогательные, безумно печальные глаза Бена что-то переворачивалось — с такой внушительной силой, что к горлу подступал тугой ком, не давая свободно вдохнуть. Приходилось закрывать глаза, отсчитывать секунды — одну, две, три — и сглатывать, чувствуя, как горло раздирает на части. Но в Клауса хотелось верить. Верить, что он попросту не позволит себе ранить чувства Номера Два — как бы тяжело ему самому не давались перемены. Трис перевела взгляд на Клауса: тот почувствовал это своей кожей, поворачиваясь в ответ, и на его лбу проступили неровные морщины, делая лицо каким-то опечаленным и мрачным. Он делает шаг вперёд, навстречу Трис. В голове тут же рождается множество вопросов — она недоумённо приподнимает брови, на секунду скашивая глаза на такой же изумлённый профиль Бена. — Не можем же мы вот так просто оставить нашу новую подругу, — с досадой произносит Номер Четыре, разводя перед собой руки. — Надо держаться вместе! Откуда-то сбоку слышится усталый вздох Пятого. Слоун с воодушевлением хлопает в ладоши, произнося что-то одобрительное — а Трис вдруг думает, что, должно быть, идея и правда не такая уж плохая. Хотя, едва ли это будет сильно отличаться от того, что происходило в предыдущий раз — вряд ли Бен готов терпеть их большую компанию и после тренировок, в своё относительно свободное время. Трис, честно сказать, даже не была уверена в наличии у Сперроу подобного, особенно в связи с последними событиями. До этого ей удавалось самой руководить процессом лишь в моменты, когда подопечный мог глубоко уверовать в то, что дело было необычайно важно для успеха миссии — в остальное время же приходилось ходить по пятам за Сперроу, обивая бесчисленные пороги безликих корпораций, стирая ноги в кровь. Наверное, небольшой праздник в силу свадьбы им и вправду был необходим. Причём как Академии Сперроу, так и самой Трис. Потому Трис совсем не была уверена, что Бен и Слоун смогут также эффективно работать, вцепись в них обоих Клаус своей стальной хваткой. Но едва ли его мог переубедить хоть кто-то, кроме виновника торжества — самого Бена. Тот замешкался на секунду — казалось, предложение выбило даже Номера Два из привычной колеи, — чуть склонил голову к плечу и вместо ожидаемого Трис рьяного отрицания вдруг попросту спросил: — О, беспокоишься за неё? — губы тронула чуть заметная снисходительная улыбка. — Очаровательно. Лицо Клауса прямо-таки засветилось от радости — казалось, тот до сих пор не мог свыкнуться с мыслью о том, кто именно сейчас стоит перед ним. Он поправил края сползающей на глаза шляпы, расправив плечи сильней и приосанившись. — Я широкой души человек! Не могу оставить даму в беде и в одиночестве, — с бравадой в голосе провозгласил Клаус. — Правда, Бенни. Пойми, я безумно сильно хочу провести время с тобой, но оставлять нашу неожиданную гостью одну было бы очень жестоко. Не самая своевременная помощь, раздумывает Трис, однако отказываться от общества Клауса ничуть не хочется. Он был первым — первым и почти единственным, — кто хоть как-то попытался ей помочь. А потому идти наперекор с желаниями Клауса было свыше её сил. Если это поможет ему чувствовать себя чуть более спокойно — пускай. — Я не против, — пожала плечами Трис, даря улыбку Номеру Четыре в ответ. — Мне нравилось общаться с тобой до этого. Бен, глядя на это, несколько секунд колеблется, сжимая челюсть чуть сильнее обычного — в конце концов ему не остаётся ничего, кроме как махнуть на всё это рукой и дать добро Клаусу. И после этого они идут в тренировочный зал: тишина вокруг вполне могла бы стать гробовой, если бы со стороны Номера Четыре каждые несколько минут не раздавались самые разные вопросы — зачастую, конечно, совсем не по делу. Трис видела, как Бен понемногу начинал выходить из себя. Его дыхание стало чуть глубже и медленнее, движения были более отрывистыми, а шаги — неровными. — Отец остался всё таким же козлом? Не перевоспитали его, а? — Мы хотя бы можем с ним ужиться. Клаус на секунду замолкает, задумчиво поджимая губы и щурясь. Бен даже не поворачивает головы в его сторону — и Трис никак не могла угадать, что же послужило этому причиной. И думает, что надо бы задать этот вопрос ему лично — наедине, когда Бен будет чувствовать себя хоть немного комфортнее. По крайней мере, на это хотелось надеяться. — А с летающим кубиком получается ужиться также хорошо? Чувствуете с ним ментальную связь? Родство? — продолжает Номер Четыре, силясь невнятными жестами визуализировать свои же слова. Однако добиться удалось лишь беззлобной усмешки со стороны Трис — что, впрочем, кажется, его не сильно расстраивает. — А ты чувствуешь родство с подростком преклонного возраста? — плечо Бена едва заметно дёргается, будто пытаясь сбросить чужую незримую ладонь. — Ещё как! — провозглашает Клаус, поднимая руки к воздуху. — Пятый очень душевный человек, поверь мне. — Не замечал. Едва ли его можно было убедить в этом настолько просто, думает Трис. В этом — и, наверное, вообще в чём угодно. Если только доказательства ему не засунут настолько глубоко в глотку, что их не сможет растворить даже та желчь, которая будет вырываться из горла Номера Два напополам с недоверием ко всему сущему и бесконтрольной яростью. Трис вдруг подумала, что, должно быть, Бен и вправду жутко не любил признавать свои ошибки. Не любил проигрывать. Не любил оказываться неправым. Почему? Чёрт его поймёт. Однако это прекрасно иллюстрировал буквально любой его поступок — и Трис была уверена, что сейчас это настолько сильно бросается в глаза и рушит идеальный образ Номера Два из Сперроу лишь потому, что всё покатилось в бездну. В руки Сперроу первый раз попало то, с чем они неспособны справиться — даже сейчас, когда все поражения позади, когда они несут на себе бремя Спасителей Всего Мира и могут, казалось бы, справиться с любой опасностью. Но проходит пару дней — и всё разваливается. Предаёт отец, погибает семья. Погибает даже вера в самого себя. Но Бен продолжал держаться на плаву. Это подкупало — сейчас, смотря на его широкую спину перед собой, можно было действительно почувствовать краткое мгновение спокойствия, даже зная, что за спиной бушует ураган. Трис с головой окунулась в свои эмоции: казалось, она начинает проникаться к Номеру Два безмерным уважением, возможно, даже более сильным, чем стоило бы. Но, наверное, он это действительно заслужил — Бен тащил на своих плечах буквально весь мир, спасал и саму Трис в том числе. Стоило об этом подумать, как все недостатки Номера Два враз покрыла бледная непроглядная пелена — и, честно сказать, Трис даже не пыталась разглядеть хоть что-то сквозь неё. Потому сейчас, когда он негромко пререкался с Клаусом, устало закатывая глаза и до ужаса показательно поджимая губы, Трис не чувствовала ни грамма злости. И Номер Четыре, кажется, ощущал что-то, хотя бы отдалённо похожее — улыбка всё никак не желала сходить с его лица, а руки всё также описывали вокруг Бена бесчисленные круги в попытках скрасить свой рассказ. Трис понятия не имела, есть ли в Клаусе хоть какая-то часть той благодарности Номеру Два, которая была в ней самой — однако то, как живо и радостно он реагировал на любой ответ Бена, заставляло её невольно улыбнуться. — А шрам ты получил в невероятно опасной героической миссии? — Клаус вытянул руку вперёд, широким взмахом ладони указывая на чужое лицо. — Выглядит брутально. Бен недовольно что-то пробурчал в ответ, заставив Трис заинтересованно наклониться в его сторону. Она и сама не поняла причину этого порыва — однако любопытство было не остановить, так что приходилось лишь идти у него на поводу, невольно навострив уши и скосив взгляд на Номера Два. Но увидела Трис лишь то, как Слоун, фыркнув, дала ему лёгкий подзатыльник — видимо, ничего дельного Бен так и не сказал. — А сколько раз вы уже успели назад прыгнуть? Как думаете, обогнали Пятого по количеству или времени? На горизонте замаячила спасительная дверь спортивного зала — и Бен распахнул её без промедления, без слов давая понять, что их разговор берёт ужасно долгую паузу. Такую, чтоб Клаус успел и вовсе позабыть все свои многочисленные вопросы. На секунду Трис даже охватило разочарование: такое комично-раздражённое выражение на лице Номера Два едва ли можно было разглядеть вне компании Клауса. Она была почти уверена в том, что эти эмоции — не более, чем пустая бравада, нацеленная на сохранение своего статуса временного лидера. Бен, казалось, вцепился в него с такой силой, что вырвать его из рук было практически невозможно — и Трис до безумия сильно хотелось узнать причину этих действий. Исключительно из научного интереса, не более. Но возможности не предвиделось: сейчас, без сомнения, придётся сосредоточить все свои силы на тренировках, а ненужные мысли задвинуть на второй план. Трис охватило едва различимое напряжение. В прошлый раз им едва ли удалось хоть сколько-то сдвинуться с мёртвой точки — и повторять этот плачевный опыт совсем не хотелось. Не хватало ещё того, чтобы Бен вышел из себя, когда его план в очередной раз потерпит крах. Она пыталась вновь и вновь — однако каждый раз всё было до ужаса спокойно. Руки уже начали безвольно опускаться — но Трис раз за разом поднимала их вновь, опасливо скашивая взгляд на спокойный профиль Номера Два. Каждый раз она боялась увидеть в нём хотя бы малейший оттенок закипающей внутри ярости — и каждый раз приходила в ужас от взгляда на то, насколько спокойным оставался Бен. Ещё одна неудача. Он тянется пальцами к переносице — жест выходит скорее усталым, нежели раздражённым. А Трис попросту не находит слов для разговора. Мысли в голове путаются, и меланхоличный, чертовски невозмутимый взгляд Бена ничуть не помогает собрать их в хоть сколько-то целую, пусть и бесформенную, кучу. Трис глубоко вдыхает, раз за разом, лишь бы выкинуть такой непривычный образ из головы. Всё, что было нужно — это лишь забыть о стоящем в паре шагов от неё Номере Два, не более. Но тот, как назло, затмевал все хоть немного внятные мысли и попытки сосредоточиться. Трис уже всерьёз начало сжирать желание выставить Бена куда-нибудь подальше, за ближайшую дверь, отгородив себя от этого спокойного лица и размеренного дыхания — едва ли сам Бен оценил бы такую идею. На плечо вдруг опускается чужая рука — лёгкая, почти невесомая. Трис оборачивается: перед ней стоит Слоун, сверкая такой же лёгкой улыбкой на лице. Справа мелькает обеспокоенный Клаус — кажется, ему всё никак не удаётся унять тревогу за свою новую знакомую. Слоун останавливает его коротким жестом руки. Время вмиг замирает, становится плавным и будто бы загустевает — Трис всё пытается найти нужную аналогию с самыми разными десертами, чувствуя, как тревога наконец начинает понемногу отступать. — Ты чересчур сильно переживаешь из-за мелочей. Теряешься, — мягко начинает Слоун, ободряюще сжимая пальцы на плече. — Тревога лишь путает тебя сейчас. — Ещё бы не тревожилась! На её глазах-то мир в огне в первый раз, — всплеснул руками Клаус, всё больше походя на захваченную паникой курицу-наседку. Бен на секунду задумался — а Трис поймала себя на том, что наблюдает за его реакцией слишком уж долго. Поспешно отвела глаза, силясь вернуть мысли в привычное русло — не помогло. Бен задержал на ней ответный взгляд. Должно быть, им двигало любопытство и удивление — однако даже осознание этого не помогло Трис почувствовать себя хоть немного более комфортно. — Ты говорила, что в прошлые разы именно тревога и страх сподвигли тебя крушить всё вокруг, — он задумчиво провёл пальцем по подбородку, чуть нахмурив брови. — Что же на этот раз не так? Трис в неведении пожала плечами. Будь её воля — она бы давно все эти загадки разгадала. — Может, не чувствую опасности? — Может, — Бен с сомнением щурится, заставляя Трис чуть поёжиться под его взглядом. Конечно, она никогда не была полностью уверена в том, что Номер Два ей доверяет. Доверяет ответным заверениям о том, что Трис и вправду честна с ним целиком и полностью. В это хотелось верить, правда — но доказательств совсем не хватало для того, чтобы превратить блеклую надежду во что-то более стоящее. Это ранило самолюбие, давило мёртвым грузом на плечи — но осуждать Бена у неё не было никакого желания. Слоун была права: если уж Трис и захотела добиться честности и открытости со стороны Номера Два, то стоило в первую очередь начинать с себя. Поверить в него, довериться и быть готовой спасать мир рука об руку. Однако сейчас им не удалось добиться никакого прогресса. Тяжёлые двери спортивного зала с противным скрипом захлопнулись — по коридору пронёсся стук множества каблуков. Бен сухо оповестил всех о насущных делах Академии Сперроу. А Клаус, едва услышав о дальних поездках, вдруг запротестовал, заставив Трис на секунду замереть на месте и распахнуть глаза от удивления. Проблему решили быстро: Бен попросту передал всю ответственность за Номера Четыре Трис, решив, что вдвоём со Слоун они управятся с работой быстрее. Их едва успела разделить непроглядная тьма узкого коридора — в последний момент Трис схватилась за рукав Номера Два, вынудив того остановиться. Тот вопросительно приподнял брови, обводя взглядом всё вокруг — Слоун успела утащить Клауса в маленькую, едва заметную комнату недалеко от них, намертво захлопнув за собой дверь. Воцарилось тягучее молчание. Трис едва смогла собраться с мыслями и тихо произнесла, упрямо смотря себе под ноги: — Я подумала, что потом забуду тебя поблагодарить. За помощь с Харланом. Мне нужно было это услышать, правда. Бен на мгновение замялся — его рука потянулась к напряжённой шее, а дыхание, кажется, ненадолго перехватило. Трис не была готова утверждать, что это — не игра причудливых теней на его лице и шороха ветра за окном. Спустя секунду он пришёл в себя: на лицо снова вернулась более-менее привычная лёгкая ухмылка, а пальцы скатились по горячей коже, позволяя руке безвольно упасть. — Конечно. Но постарайся в следующий раз не заставлять меня произносить очевидные вещи. Очевидные, ещё бы. Неловкость и показная небрежность этой фразы была бы незаметна только глухому. Трис коротко улыбнулась — по крайней мере, общаться настолько открыто им обоим сейчас было неимоверно тяжело. Лёгкая нервозность, завладевшая её пальцами, заставляющая в смятении теребить край рубашки, потихоньку начала отступать. По крайней мере, он не послал Трис прямым текстом — это уже был большой прогресс. Она окликнула Бена, когда тот уже готов был вытаскивать Слоун из закрытой комнаты: — А шрам правда после героической миссии достался? До ушей донёсся тихий, едва сдерживаемый смех — такой тёплый, что хотелось в нём утонуть, впитать его в себя. По лицу сама собой расползлась широкая улыбка — ответа Трис так и не дождалась. Значит, любопытство загрызёт ещё больше — и Бен рано или поздно об этом пожалеет. Но пока их ждала работа. Не только Сперроу, конечно — сейчас, когда ей едва ли удавалось помочь Бену хоть в чём-то, будь то собственные тренировки или унылая работа спасателей, безумно хотелось проявить себя хоть в чём-то. Скинуть наконец часть груза с усталых плеч Номера Два. И это было хорошим оправданием для своих действий — однако нутром Трис чувствовала, что рассказать лишь половину правды Клаусу она не может. Его доверчивая улыбка, безмерная открытость и помощь, не требующая ни гроша взамен, заставляли проснуться давно задвинутую на второй план совесть. И Трис сдалась под её напором. — Клаус, — тихонько позвала она, слыша, как слова эхом раскатываются по стенам особняка. — Почему ты вдруг решил остаться? Тот заинтересованно повернулся в её сторону — шляпа забавно соскользнула на глаза, делая его образ ещё более уютным и тёплым. И Трис вдруг подумала, что, несомненно, поддержит его решение — какие бы на то ни были причины. Клаус попросту неспособен на что-то аморальное или ужасное. Он был чрезмерно добрым, поддерживал всех, отдавал всего себя — и ему хотелось отплатить тем же. Он на мгновение задумался, как лучше преподнести свои мысли, и наконец сказал: — Из-за моего отца. Понимаешь, никак не могу отделаться от мысли о том, что он нас бросил, — раздосадовано пожал плечами Клаус. — Хочу узнать, что именно им двигало. Что он чувствовал, как относится к нам сейчас. Мне его не хватает. Трис никак не могла найтись, что же ответить — прошла секунда, две, десять, и Клаус наконец уточняет: — Ты спросила, потому что?.. Последовал тяжёлый вздох — конечно, такое нельзя оставлять без ответа. — Потому что ты выглядел расстроенным. Слишком сильно, чтобы этого не заметить, — произнесла она, уперев взгляд в пол и смотря на короткий яркий блик на краешке лакированной обуви. — И мне нужна твоя помощь, — взгляд вмиг поднялся, впиваясь в изумлённые глаза Клауса, и Трис решительно закончила фразу: — Ты должен отвлечь Реджинальда.