Петля

Клинок прошёл непозволительно близко от кости. Трис услышала противный мокрый звук откуда-то снизу — и тут же скривила лицо от брезгливости, но так ничего и не почувствовала физически. Опустила взгляд вниз: по бедру скатывались горячие струйки крови, так быстро, что уже спустя секунду достигли пыльного паркета на полу, намертво въедаясь. Она опустилась вслед за ними — ноги подкосились так внезапно, что Трис попросту не нашла, на что опереться. Ботинки заскользили по мокрому полу, окончательно выбивая землю из-под ног. Сзади послышался приглушённый стук — должно быть, её собственная голова ударилась о стену за спиной. Бен, тут же обернувшись на звук, застыл в изумлении и ужасе. Ступор длился всего мгновение — стоило отдать должное его работе и тренировкам отца, — и Номер Два, быстро спохватившись, вцепился побелевшими пальцами в чужие плечи и рванул на себя. Подхватил под ноги — и бросился наутёк. Клаус едва поспевал за ним, оглушительно громко стуча подошвами сапог. Его дыхание уже окончательно сбилось, превратившись в неровную мешанину хриплых вдохов и рваных выдохов, разносившихся раскатистым эхом по всему коридору. Впереди замаячила спасительная дверь — настоящая, никак не идущая вровень с бездушной подделкой на другой стороне. Боль в ноге начала накатывать постепенно, когда тревожные огоньки в голове Трис начали потихоньку затухать, сменяясь оголившимся чистым страхом — ей оставалось лишь сильнее уткнуться носом в тёплое плечо Бена и зажмурить глаза. Лишь бы не обернуться. Лишь бы не посмотреть назад. Она вдохнула сильнее в надежде почувствовать знакомый успокаивающий запах — и в нос ударило что-то резкое, удушливое. Трис стремительно распахнула глаза — и увидела перед собой окровавленную рубашку. То самое раненое плечо, из-за которого в её голове что-то взорвалось. Она снова потеряла контроль — вот только, должно быть, на этот раз последствия были катастрофическими. На краю сознания билась одинокая яркая мысль: наверное, Бен, неся её сейчас на руках и ощущая, как по плечу и рукам стекает непозволительно много крови — своей и чужой, — чувствует себя просто отвратительно. Но продолжает нести — и даже не думает о том, чтобы бросить Трис под ноги чудовищу, выиграв себе несколько драгоценных секунд. По крайней мере, на это хотелось надеяться. Она вновь крепко зажмурилась, принявшись мысленно отсчитывать секунды. Одна, две, десять — с глухим стуком дверь наконец-то поддалась. Двенадцать — Клаус дрожащими руками проворачивает замысловатый замок, отгораживая их от опасности. Стоило только об этом подумать, как сознание начало потихоньку отключаться. Бен легонько встряхнул её, чуть скрипнув зубами от внезапно прострелившей боли в плече: мол, не смей сейчас падать в обморок. Пятнадцать — Номер Два пинком распахивает дверь в номере, выбираясь в едва освещённый коридор отеля. Двадцать пять — Трис еле удаётся услышать, как два голоса наперебой начали просить у персонала аптечку первой помощи — хотя помощь явно требовалась более серьёзная. Тридцать две — голову разрывает от короткого стука, когда Бен швыряет телефон на тумбочку, так и не дозвонившись до скорой. Должно быть, у них сейчас, когда люди начали пропадать по всему миру, нашлось ничуть не меньше проблем. Голова коснулась чего-то мягкого — хотя, наверное, это произошло уже давно. В коридоре то и дело сновали люди, болезненно давя на мозги раздававшимся из-за стены шумом. Чуть позже уши заволокло вкрадчивым, успокаивающим шёпотом, проникающим куда-то под кожу — и Трис, не выдержав, провалилась в небытие. И этот же голос встречает её после пробуждения — слишком сложного и болезненного, но, наверное, стоило радоваться, что Трис вообще удалось проснуться. Ощущала она себя крайне хреново: голова раскалывалась, и что-то методично раздирало чувствительное горло. Чуть позже пришло ощутимое жжение в правой ноге — и даже наконец открыв глаза, Трис так и не решилась посмотреть вниз. Вместо этого повернула голову вбок, силясь ухватить взглядом своего спасителя — а заодно заставить Бена сказать хоть что-нибудь ещё. Лишь бы снова на пару секунд окунуться в то спокойствие, которое неотрывно преследовало его тихий шёпот. Глаза встретились с усталым взглядом Бена — Трис с тревогой осмотрела тёмные круги на его лице и нервно подрагивающие плечи. Но вместо знакомого голоса её встретила тишина. Трис хотела заговорить, хоть как-то вывести Номера Два на разговор — но горло драло так, что было больно даже слегка шевелить языком. Бен, казалось, понял её и без слов — лишь потёр пальцами переносицу, закрывая от Трис своё измученное лицо, и никак не мог подобрать слов. Но говорить было надо — они оба это прекрасно понимали. И потому Бен подхватил с тумбочки кружку с чем-то тёплым, греющим оледеневшие пальцы. Дал Трис время медленно, явно через силу сделать несколько глотков — жидкость прошла заметно легче обычной воды, которой приходилось полоскать горло во время простуды — и тихо заговорил, будто бы боясь прервать царившую вокруг тишину: — Клаус где-то отыскал сносного врача. Вроде побегал по всем номерам отеля, — он коротко махнул рукой куда-то вниз, и Трис, проследив за его жестом, с облегчением заметила, что изувеченная нога надёжно скрыта толстым одеялом. — Как видишь, попался не самый безнадёжный. Она отрывисто кивнула, поморщившись от тянущей боли в затёкшей шее. Сглотнула вязкую слюну, вновь скривив лицо от неприятных ощущений. Нужно было что-то ответить. Хоть что-нибудь. — Хорошо, что я смогу поблагодарить его, — Трис силится выдавить из себя слабую улыбку. Получается не очень. — И тебя. Спасибо, правда. Глаза сами собой поднимаются выше, обратно к его лицу — но Бен упорно не смотрит в ответ. И Трис может понять почему. Мгновение спустя он, будто бы очнувшись ото сна, тряхнул головой, крепко зажмурившись, и его пальцы сцепились между собой нервным узлом. Трис сразу же почувствовала неладное: чтобы Бен и никак не мог совладать с эмоциями? Ни в жизнь. Должно быть, случилось что-то действительно из ряда вон. И подозрения подтверждаются с первой же фразой Бена: он всё также продолжает в смятении потирать собственные руки, но уже смотрит прямо, глаза в глаза. — Благодарить будешь, когда мы узнаем, кто же всё-таки положил на тебя глаз, — говорит он, и его взгляд кажется Трис нарочито серьёзным и испуганным. — Пока мы расхаживали по отелю в поисках доктора, в этот номер кто-то заходил. Я не видел лица. Не видел буквально ничего. Но сам факт вызывает опасения, не думаешь? Трис на мгновение опешила. Прокрадывался, пока она была одна и без сознания? Звучит по меньшей мере пугающе. — Просто ушёл ни с чем? Какой в этом смысл? — Думаю, мы с Клаусом спугнули, — пожал плечами Номер Два. — Не успел ничего сделать. — Окей, — Трис всеми силами постаралась, чтобы её голос звучал как можно ровнее. Получилось не очень. — Звучит, — она сглотнула, пытаясь подобрать подходящее слово, — неприятно. Тот, кто за мной следит, и тот, кто активировал защитный механизм на другой стороне — может быть так, что это один и тот же человек? Немыслимым усилием воли ей удалось остановить свою руку, которая так и норовила коснуться плеча Бена, когда тот внезапно напрягся, будто только что вспомнил о новой опасности. Не сейчас, не в момент, когда Номер Два настолько уязвим. — Может быть, — наконец произносит он, врезаясь короткими ногтями в тонкую кожу на своей ладони. — Это только предстоит проверить. — Как? — Не знаю, — он вглядывается в лицо Трис чуть дольше обычного, ища в нём что-то, известное лишь самому Бену, и опускает глаза к полу. Чуть хмурится и продолжает тише, практически шёпотом: — Что вообще должно было заставить добровольно пойти в портал? Ладно Клаус — он понятия не имеет, что находится на той стороне. Но ты? Руки потянулись под одеяло, к карманам на штанах. Оставалось надеяться, что записная книжка не выпала во время побега. Пальцы быстро нашли искомое, и Трис аккуратно вытащила украденную вещь, стараясь не касаться пульсирующего пореза на ноге. Протянула книжку Бену, старательно пряча взгляд, и тут же начала говорить, не дожидаясь его гневного выговора: — Ты ничего не смог найти о моём отце в записях Реджинальда. Но на этом же нельзя останавливаться, верно? Тем более, что мой отец может пролить свет на те способности, которыми я обладаю. Поэтому я попросила Клауса о помощи, но не успела найти ничего более важного, чем эти записи. Подумала, что мы ни разу ещё не пытались в них разобраться. Но ты был далеко, а я сидела без дела, — она глубоко вдохнула, на секунду приостанавливая торопливую, сбивчивую речь, и продолжила чуть тише и медленнее: — Не могу себе позволить стоять на месте, пока ты идёшь вперёд. Теперь Трис терпеливо ждала упрёков — однако вместо этого Бен лишь провёл рукой по лицу, стирая с него тень усталости и тревоги. Помогло не слишком сильно: под глазами всё также красовались тёмные синяки, а кожа была слишком бледная для того, чтобы назвать лицо хоть сколько-то здоровым. Но одного было не отнять: с каждой секундой Бен выглядел всё более собранным и уверенным. В чём? Едва ли Трис могла ответить себе на этот вопрос. Она чуть подалась вперёд, не совсем отдавая себе отчёт в действиях — и всё-таки коснулась подрагивающими пальцами чужого плеча, сжимая тонкую ткань рубашки. Тут же, спохватившись, осмотрела Бена: только сейчас под пальцами она отчётливо ощутила край бинтов, обёрнутых под рубашкой, а в саму ткань, как оказалось, въелся стойкий запах моющих средств. Хорошо, что он нашёл время позаботиться и о себе. На секунду жест показался Трис слишком личным, слишком интимным — но сдавать назад было уже поздно. — Бен? — осторожно позвала она, в смятении заглядывая глубже в чужие глаза. — Послушай. Ты не тратишь время впустую. Сейчас наша главная задача — следить за окружающими. И если я оставляю тебя с ними наедине, значит, ты со своей задачей справляешься хорошо. Когда в последний раз ты совершала ошибки? С Фэй? Сама подумай: сейчас главное — это найти предателя. И если удаётся исключить кого-то из списка подозреваемых — это уже большое дело. Он вновь провёл ладонью по лицу, поднял руку выше, взъерошив короткие волосы. Он аккуратной укладки не осталось и следа — глядя на это, Трис вдруг подумалось, что сейчас он выглядит чересчур уязвимо, как-то по-домашнему. Подобные мысли слишком ощутимо сбивали общий настрой разговора — их нужно было как можно быстрее выкинуть из головы. — Не бери на себя больше, чем можешь осилить. Иначе зачем мы спасаем мир — чтобы самим не успеть в нём пожить как следует? — под конец добавил он, и Трис вздрогнула, ощутив, как её руку на плече накрывают чужие тёплые пальцы. Слишком близко для обычного дружеского разговора. Даже не дружеского — для разговора двух напарников, волей случая работающих вместе! Это нужно было как-то прекратить, сказала себе Трис. Но так и не смогла убрать руку — ей вдруг показалось, что сейчас, когда столько всего навалилось сверху, никак нельзя было оставлять Бена без поддержки. В конце концов, он мог воспринимать подобные прикосновения совершенно иначе! И как бы Бен отреагировал, если бы Трис попыталась отстраниться? Совсем не хотелось проверять. Ей до сих пор не удавалось счесть подобные домыслы хоть сколько-то убедительными. Но найти вескую причину для того, чтобы разорвать контакт, было ещё сложнее — и Трис попросту зависла посреди этого шаткого моста, не в силах выйти ни на один из берегов. К счастью — и огромному облегчению — Бен, посмотрев на часы, вдруг поднялся с кресла, направляя взгляд на входную дверь. Кого-то ждёт? Может, Клауса? Или попросту хочет уйти? Это не было чем-то удивительным — в конце концов, Номер Два и так потерял сегодня уйму своего драгоценного времени, бегая над бессознательным телом Трис на пару с врачом. Наверное, она всё-таки не хотела, чтобы Бен уходил — даже после этого неловкого эпизода, — но держать его дольше необходимого было бы чересчур эгоистично. В ответ на её вопросительный взгляд Бен указывает рукой на кровать — точнее, на покалеченную ногу, скрытую под увесистым одеялом. Трис только сейчас осознала, что раздражающая пульсирующая боль так никуда и не уходила — и одному лишь Богу известно, как Бену удалось так ловко отвести от неё внимание. — Схожу за доктором и наконец постараюсь унять панику среди Амбреллы и Сперроу. Объясню хотя бы в двух словах, а то, того и гляди, они доведут свои опасения до повода для новой драки. Резонно. Трис чуть помедлила, но всё-таки озвучила наболевший вопрос: — Долго мне придётся восстанавливаться? — и, прикусив губу от досады, добавила: — Наверное, я сильно затормозила нас. Бен вздохнул чуть более устало, чем до этого. Его молчание длилось не так долго, чтобы Трис успела уверовать в то, что вопрос останется открытым. — В новом цикле всё вернётся к начальной точке. И твоё физическое состояние тоже, — слова давались Бену излишне тяжело, и Трис вдруг почувствовала неладное. — Почему ты так в этом уверен? — Это ведь уже случалось раньше, — внезапно произнёс Номер Два и заглянул в глаза так, что тут же захотелось поскорее отвернуться. — Со мной. Думаешь, осколки от разбитого окна сами отлетели? Тогда, с Пятым и Фэй. Трис потребовалось несколько долгих секунд, чтобы осмыслить сказанное. — Поэтому ты не мог использовать свои способности? Поэтому на тебе не было ни царапины? Что ж, это было вполне в духе Академии Сперроу, буквально спасающей мир в рабочие будни. И никак не было похоже на привычного ей Номера Два. Того Номера Два, который был готов разорвать на куски Харлана, если вдруг тот удачно попадётся под руку. Который готов был вспылить по любому удачному поводу. Который ни разу даже не пропустил в голову мысль о том, что можно всё бросить и сдаться. Надо признать, что в спасении нуждающихся Сперроу точно не было равных. Стоило догадаться раньше — и несмотря на чересчур позднее осознание, Трис вдруг почувствовала, как внутри разрастается что-то тёплое. Как ни крути, а Бен был буквально лучшим, с кем ей мог выпасть шанс на спасение мира. Хотелось его поблагодарить — хотелось благодарить Бена вновь и вновь, пока не пересохнет в горле, — но тот уже поспешно скрылся за дверью, оставляя Трис в давящей тишине. И эта тишина не покидала её слишком долго: окружающие с головой ушли в решения вопросов вселенской важности, а сама Трис же осталась не у дел. Ей оставалось лишь раз за разом погружаться в бесчисленные записи Реджинальда — получалось из рук вон плохо, но Трис упорно не оставляла попыток. Клаус скрашивал бесконечно длинные и скучные дни своим присутствием так часто, как только мог. А Трис каждый раз всё отчётливей видела отпечаток тоски в его глазах — а потому на пятый раз выволокла Номера Четыре за дверь практически силком. Тот пообещал вернуться, как только уладит свои детские разногласия с отцом — и Трис пообещала стоически дождаться этого момента. Слоун удалось заглянуть к ней только через неделю. В руках она держала приглашения на свадьбу — их Трис узнала практически с порога, всеми силами стараясь улыбнуться как можно более счастливо. Нога всё ещё нестерпимо болела — гораздо меньше, чем каких-то несколько дней назад, однако до полного выздоровления было ещё очень далеко, — но разве это повод пропускать праздник? Потому Трис заверила светившуюся от счастья Слоун, что обязательно найдёт время для неё в своём плотном графике отдыха. И не только время на свадьбу, но и на девичник. Номер Пять в ответ на это заговорщически улыбнулась и подмигнула, произнеся: — Вот и хорошо, что все пристроились. Трис в ответ на это коротко кивнула, лишь спустя мгновение осмыслив чужие слова. — Все? Ты уверена? — Абсолютно. Клаус уговорил своих братьев пригласить на мальчишник и нашу семью. Никак не мог отделаться от мысли, что ты одна получаешь всё внимание Бена. Щёки обдало чем-то горячим, и Трис в смущении понадеялась, что в окружавшем их тусклом свете этого будет совсем не видно. Конечно, сложно уделять внимание кому-то другому, когда во все неприятности всегда влипает одна конкретная личность. Это никак не могло быть поводом для радости — совсем наоборот! — однако Трис вдруг почувствовала совершенно иррациональное воодушевление. Господи. — Пожалуй, буду радоваться, что хоть сегодня Бен не будет следить за всем издалека с мрачным лицом, — наконец произносит она, собирая в кулак всё оставшееся самообладание. — Он заслужил. Слоун не могла с этим не согласиться — и совершенно искренне поддержала слова собеседницы. А Трис вдруг вспомнила о том, как ей хотелось прийти Бену на помощь и поддержать. Наверное, в обществе Клауса и остальных гостей он будет счастливее — и Трис почти насильно заставила себя почувствовать что-то, хотя бы отдалённо похожее на облегчение. Получилось не очень. И чёрт с ним! На очереди ещё была сама свадьба — уж там-то ей удастся взять себя в руки. И ещё проще будет справиться с совершенно ненужной сейчас грустью, когда на помощь приходит Клаус. Он выцепил Трис на банкете, когда музыка в зале только-только заставила всех отвлечься от содержимого столов и наконец выйти на танцпол. Клаус тут же склонился в шутливом поклоне, протягивая руку в сторону Трис — и, только она со смехом вложила свою ладонь в чужую, увлёк её в неспешный танец. Плечо то и дело появлялось прямо под рукой, когда Трис теряла равновесие, не совсем удачно опираясь на травмированную ногу. Подпевал он совсем не в ноты — и при этом выкрикивал слова настолько громко, что, казалось, их было слышно на другом конце отеля. Трис подняла руку вверх, вытянувшись всем телом — и со смехом следила за тем, как Номер Четыре безуспешно пытается повернуться, никак не попадая в такт музыки и то и дело путаясь в собственных ногах. Трис никак не удавалось понять, что именно в действиях Клауса каждый раз помогает ей отпустить все свои переживания и от души рассмеяться. Но была безумно ему благодарна. И сейчас, когда ей наконец удалось узнать его поближе — Трис никак не хотела использовать слово "дружба" в этой петле, когда каждое твоё слово и действие, каждая минута жизни просто превращается в пыль, — прощаться заново было ещё тяжелее. Ей вдруг подумалось, что не она одна испытывает такие эмоции — и тут же перевела взгляд на Бена. Чуть нахмурилась, приглядевшись: тот сидел немного поодаль, медленно потягивая вино, и смотрел на неё в упор. Что-то в его лице прямо-таки кричало об отчаянии и безумно холодной ярости. Наверное, правильнее было бы дать ему время остыть, не провоцировать на конфликт. Однако Трис совсем не была в этом уверена — но подумать об этом и вовсе не было времени, когда песня вдруг сменилась на другую, а Клаус потянул за руку всё дальше и дальше в центр танцпола. Трис пообещала себе завалить вопросами Бена чуть попозже — не сейчас, когда всеобщее веселье было слишком хрупким, и его можно было сломать по щелчку пальцев. Не сейчас, когда глаза вновь заволокло знакомым светом, а музыка в ушах начала потихоньку стихать.