Его нет

Она лежала на боку, одна на кровати, без движения. Девушка не двигалась уже полдня. Страстная, громкая и быстрая фортепианная музыка, доносившаяся из соседнего дома, была слышна в летнем воздухе, хотя дело близилось к вечеру. Джо смотрела в стену. Тени удлинялись, постепенно накрывая своей прозрачной тьмой ее мебель и книги. «Клянусь, я буду святым…» Джо закусила губу. Она знала, что Лори не сдержит ни этого, ни любого другого обещания, данного им. Они с ним будут доводить друг друга до безумия, они будут так сильно досаждать друг другу, и ни один из них не оправдает ожидания другого. Джо была права, отказав ему. Джо знала это. Его фортепиано неожиданно заиграло крещендо. Она вздрогнула, уверенная, что он повредит инструмент. Он так долго играл. Ее пронзила тревога. Его руки, должно быть, уже сильно болят. Джо осталась на месте, лишь подложив руки под подушку. Неподвижная, но твердая, она решила пережить эту ночь и жить новым днем. Тедди точно поймет, насколько она была права. Она сделала так, как было бы лучше для обоих. Они не могли быть счастливы вместе. Ее веки отяжелели под весом усталости, когда музыка кружилась эхом вокруг нее: злая, страстная, но устойчивая. Мелодии наполняли комнату, и девушка уже не обращала на них внимания: они присутствовали в комнате уже несколько часов — совсем скоро она сможет полностью проигнорировать их и заснуть, спасаясь от этого кошмара. Когда из теней выплыла глубокая тьма, ее ресницы сомкнулись, Джо глубоко вздохнула и начала переворачиваться. Пальцы ударили по клавишам, и сквозь ночь раздался безбожный, душераздирающий, беспорядочно-хаотичный аккорд. Джо замерла. Наступила тишина. Комната стала будто немой, Джо погрязла в одиночестве. Это была мелодия фортепиано, но она исходила от Него. Смысл существования мелодии был в Нем. Прошла минута или вечность, перед тем, как ее начало бить мелкой дрожью, которая постепенно усилилась. Она торопливо втянула в легкие панический, мучительно тяжелый вдох. Воздух проходит через легочные пути безумно медленно. Без музыки кислород стал тяжелым. Он стал одиночкой. Джо быстро встала, похолодев. Ничего не двигалось. Ночь была тихая. Тедди ушел. Пытаясь не дрожать, Джо, снова опустившись, легла на кровать, сознательно пытаясь отрегулировать свое дыхание. Она повела плечами. Даже соловей не чирикал. Джо взяла подушку и бросила ее на пол. При ударе она не издала ни звука, что сильно огорчило девушку. Сглотнув, Джо перевернулась на бок. Ноги запутались в простынях. Она пинала их, но те продолжали сковывать ее. На самом деле вся кровать, казалось, душила ее. Сердцебиение участилось. Она снова села на кровать, сбросив одеяло к подушке на дощатый пол. Джо сделала вдох и склонила голову набок. Не кровать душила, а тишина. Душило одиночество тишины. Душило одиночество. Сжав простыни неестественно длинными пальцами, она попыталась стряхнуть с себя что-бы-то-черт-возьми-ни-было. Джо не было свойственно лежать весть день в постели, вот и все. Ей нужно было чем-нибудь занять себя. Она встала, немного прошла, остановилась. Ноги тряслись. Она помедлила мгновение, собираясь с мыслями, после чего зажгла свечу и подошла к книжному шкафу, в котором роились беспорядочно расставленные книги. Она поискала глазами знакомые корешки, юбка зашуршала. Комната казалась призрачной, пустой, и через некоторое время она себя поймала на том, что взор обогнул уже все названия книг, не читая переплетов. Она покачала головой, заставляя себя сосредоточиться. Но по-прежнему ничего не бросалось в глаза. Пока она не добралась до последней в конце обложки. Гордость и предубеждение. Она презрительно посмотрела на корешок. Но в следующее мгновение вытащила книгу, ощутив шероховатую обложку у себя на ладони, и вернулась, чтоб сесть на кровать. Джо аккуратно поставила свечу в подсвечник на подоконнике и уложила книгу на колени, сложенные по-турецки. Но она не открывала ее, просто смотрела на обложку. Джо много раз читала эту книгу; она могла рассказать ее наизусть. Каждый абзац, каждая буква, запятая были знакомы ей. Словесные характеристики, характеры героев или повадки, жестикуляции… Джо знала персонажей, как своих сестер. И она знала, что не хотела бы начинать с самого начала. Начало у книг редко захватывающее, поэтому открыла страницу ближе к середине, не уверенная в том, что ищет. Рука остановилась, глаза сузились. Случай, когда Элизабет только узнала о побеге Лидии с мистером Уикхемом, а мистер Дарси пришел навестить ее. Эта сцена привлекла Джо, а после захватила ее, как никогда раньше. С упоением она прочитала, как мистер Дарси сдержанно ее слушал, как уязвимо чувствовала себя Элизабет. Все познания Джо о мистере Дарси захлестнули ее; как он прежде был противен, резко остроумен, заносчив и высокомерен, — и как он был внимателен, мягок и деликатен в этот момент. Ее сердце сжалось, когда мистер Дарси встал и направился к двери, тихо попрощавшись с Элизабет. И вдруг Элизабет поняла: «Я никогда больше его не увижу». Мертвенно холодные, бледные пальцы Джо внезапно сжали книгу. «Однажды ты встретишь человека. Хорошего человека. И ты будешь жить ради него. И умрешь ради него», — слова Тедди эхом раздались в голове, хотя Джо пыталась вытеснить их, зажмурив глаза. — «Все так и будет. Я знаю тебя, Джо». Яркое, словно явь, воспоминание о его бездонных, красноречивых, караковых глазах, наполненных предательством, и чертов изгиб брови, демонстрирующий такую жгучую боль и безбожно-болезненное разочарование, ножом пронзили дух Джо. «И я повешусь, если я буду стоять и смотреть на это». Он уезжал. Джо вскочила на ноги. Книга шлепнулась о пол. Девушка прикрыла рот руками. Глаза потемнели и ресницы широко распахнулись. Она не могла вспомнить, какая была жизнь без него. С той ночи, как они встретились на балу, будто кончилась прошлая жизнь, и началась новая, в которой она бодра, жива и весела, как заброшенный сад, ворота которого отворились. Лори наполнял дом смехом, дразнил ее, говорил с нею, бросал ей азартный вызов, воображал истории с ней, утешал ее и… «Я полюбил тебя, с нашей первой встречи, как только я впервые увидел тебя». Джо начала ходить взад-вперед по комнате, заламывая пальцы рук. Он любил ее. Она не сделала ничего, чтобы добиться этого, абсолютно ничего, чтоб целенаправленно поощрять это, и все же он делал это без просьбы. Прямо как мистер Дарси. Если Тедди любил ее все это время, то как он мог оставаться здесь, в такой близости с ней — это бы причиняло ему слишком много боли. Она могла сейчас потерять его. Горло сжалось. Весь день, пока фортепианная музыка ещё витала в воздухе, она беспокоилась о том, как он это вынесет? Как он вынесет это одиночество? Но теперь Джо поразилась сокрушительной мыслью: как я перенесу это? Она зашагала к одному концу комнаты, после развернулась и зашагала обратно к своей кровати, затем снова. Джо сцепила пальцы вместе в кулак и прижала к губам. Конечно, они ссорились, дразнили друг друга, бросали вызов и спорили — но было ли это столь ужасно? Было ли это хуже, чем когда-либо не увидеть его снова? Стоило ли это того, чтобы оторвать взор от его глянцевых глаз необычайного оттенка каракового, от его приветливой улыбки, небольшой ямочки на щеке, от мягкого, деликатного прикосновения его шелковистой кожи? Закрыв глаза, она представила, какой была его жизнь без него. Она была бы такой же. Такой же, как комната после резкой остановки фортепиано. Боже, она срочно в нем нуждалась. Но снова, будто опомнившись, она остановилась, когда к ней пришла мысль, страшная, заставляющая от боли сжиматься девичье сердце: если б она сказала Лори, сказала бы по существу, и с полной серьезностью, глядя в глаза, что он ей нужен, что она и вправду любит его, и он ей нужен, всегда и везде черт побери нужен! А он бы ответил: «Не говори так. Мы слишком много спорим. Хоть я и забочусь о тебе, ты не та, с кем бы я хотел провести жизнь»… и как бы тогда она себя чувствовала? Слезы застлали ей глаза, ее судорожный вздох разнесся по маленькой комнате. Джо развернулась и ударилась мизинцем о «Гордость и предубеждение», которую уронила, и в гневе швырнула ее через всю комнату в прикроватный столик. Но в процессе она кинула еще одну книгу: свою Библию. Старинно писаный фолиант рухнул на пол и распахнулся. Расстроенная, она упала на колени, чтобы подобрать его. Она раскрылась на песне песней, и ее глаз уловил куплет на средине страницы. Вот кто возлюбленный мой, и вот кто друг мой. Теперь слезы полились с большей силой, и боль тоже усиливалась, углубляясь, впитываясь в каждую клеточку груди. В сердце. Сейчас она поняла, что он чувствует. Несколько часов назад она и не подозревала, о том издевательстве, которое совершила, и о той боли, которую причинила родному, дорогому ей человеку. Все это ее поглощало. Поднявшись на ноги, она провела рукой по щеке и дико посмотрела на дверь. Кулаки сжались. Чрезмерно долгое мгновение она просто стояла, глядя на выход, в ее голове завязалась могучая борьба. — Почему бы и нет? — спросила Джо саму себя тихим, напряженным и едва контролируемым голосом. Она схватила шнурованные туфли и подрагивающими руками надела их, закусив губу. Неужто ей никогда не хотелось сделать что-то дикое, нетрадиционное? В таком случае — это ее шанс. Глубоко втянув воздух в легкие, она встала с кровати, и, не задерживаясь ни на секунду, чтоб не подумать о обстоятельствах, направилась к двери.