человек без выбора

Их отношения развивались неестественно и в некотором роде мерзко. Микаэла помнит первое знакомство с Феридом: статный вампир быстро заметил его среди прочих оборванцев-сирот и первым поспособствовал их общению. Первый раз это всегда страшно, фантомная боль продолжает преследовать, даже когда все заканчивается. Микаэла не знал тогда, но с самой первой их личной встречи вампир старался делать все аккуратно, нежно: осторожно надкусывал тонкую кожу, совсем неглубоко, и пил, как дорогой десерт, вдумчиво и медленно, наслаждаясь каждой каплей. Но больно все равно было. Потом такие свидания стали нормой, традицией для них двоих. Юичиро возмущался и не хотел пускать его к мерзкому вампирскому отродью, но Мика знал, что будет лучше для них двоих, если эти свидания продолжатся. Все было прекрасно до того самого дня. Этот день намертво отпечатался в памяти Микаэлы, он помнил каждую секунду, густой запах крови, собственного пота. Он помнил яркие глаза Ферида, что смотрели с неподдельной искренностью и весельем. Он помнил, как эти самые глаза впились в него, когда все остальные были уже мертвы, а Юи… Мика надеется, что тому удалось убежать. И он помнил его уверенные руки на своем теле. Может Ферид с самого начала хотел сделать его вампиром — Мика не знал, но факт остается фактом. Он теперь тот, кто есть — то самое вампирское отродье. Также как и ненавистный Ферид Батори. Если говорить о Фериде, то тот обожал Микаэлу безоговорочно, до безумия все в нем любил и хотел. Еще тогда он понял, насколько прекрасен этот человек, и он знал, что тот будет только прекрасней с каждым днем. И сейчас он любит его колючий взгляд, холодные приветствия, любит все те резкие слова, что так часто вылетают из его рта. Микаэла всем своим существом его привлекает, несмотря на полное отсутствие взаимности. Значит ли это, что Ферид не надеется на ответную любовь? Вовсе нет, он жаждет хоть единого ее глотка, хоть малейшего тепла в свою сторону. Ах, бедный белокурый мальчик. Микаэла хотел убить вампира, стереть в мясо, скормить собакам, развесить его конечности в тронном зале Цепеш. Первые несколько лет своей новой жизни он только и жил этими мыслями. Жгучая ненависть не давала ему вздохнуть спокойно, стоило ему только услышать его голос или краем глаза увидеть знакомый силуэт. С годами этот черный фонтан эмоций иссяк, высох, оставив после себя сухое безразличие. Всем своим существом он погрузился в тяжелую апатию, выполнял приказания Цепеш, не раздумывая. Ферида же награждал пустым взглядом и безропотно работал с ним в паре. Его монотонное унылое существование долго не продлилось по одной простой причине — Фериду не нравилось. Он пытался растормошить в Мике того, кем он был когда-то. Микаэла совершенно не понимал его потуг, потому что именно Ферид был тем, кто полностью перекроил его сущность, а старое начисто уничтожил. Может быть Ферид просто смеялся над ним, когда приглашал на свидания под полной луной, или когда предлагал выпить с ним бокал дурманящей голову крови, наверняка редкой, самого лучшего отбора. Может быть это его методы унижения, и то, что он сейчас делает, приносит ему то же удовольствие, что и в тот роковой день, когда он передавил всю семью Мики на глазах у него же. Микаэла не знал и знать не хотел, что творилось в душе у Ферида, если такая дрянь у него вообще имелась. Безразличие сменилось смирением и вернувшимися редкими вспышками черной ненависти. Микаэле Шиндо уже семнадцать лет и каждый день все, что ему остается — это смириться с постоянным присутствием Ферида Батори. Тот не только не хотел оставлять его в покое, но и обозначил вполне конкретные намерения. Он хочет, чтобы Микаэла принадлежал ему так же, как он сам, Ферид, готов отдать всего себя ему. — Мика, луна моя, позволь побыть сегодня утром с тобой? Мика…? Они стоят в пустом холле, прямо перед тронным залом Цепеш. Той все прекрасно слышно, но Фериду нет никакого дела до этого. Мика сверлит его взглядом, он отказывал десятки раз, но эти приглашения случаются снова и снова. — Нет. Его голос холоден и глаза льдистые, но Фериду так хорошо, только от того, что юноша разговаривает с ним. — Одно лишь утро? — Помнится, одно утро у нас уже было много раз, как только мне стукнуло одиннадцать. — Верно, и ты был прекрасен. А сейчас еще прекрасней, драгоценный мой, я не могу насмотреться на тебя. Ферид совершенно не стесняется говорить о том, что чувствует к нему, и он сказал бы гораздо больше, если бы строптивое белокурое создание ему позволило. — Не задерживай меня, я должен отчитаться ее Величеству Цепеш. — Как скажешь, но… — Ферид перехватывает кисть его руки и невесомо целует пальцы, обтянутые тонкой тканью перчаток. Тут же слышит лязг меча и моментально отстраняется, с улыбкой ловя взгляд Микаэлы, как всегда полный отчуждения. — Закончим разговор позже? Микаэла ничего не отвечает, убирает меч в ножны и, развернувшись на каблуках, быстрой походкой удаляется. /// Цепеш посмеивается над Микаэлой, когда тот непроизвольно кривит губы, стоит ей упомянуть Ферида. Он стоит перед ней, склонив колено, пока та возвышается на троне. Их отношения можно назвать особенными — никому Цепеш не позволяет быть рядом настолько близко. Она почти что считает его своим ребенком и проявляет к нему ту заботу, на которую она способна. Но даже это не отменяет того, что она королева, а он подчиненный. Микаэла соблюдает формальности. — Глупый, он от тебя и через пять сотен лет не отстанет. — Чего же? Если вы разрешите убить его… — Не разрешу. — носком туфли она поднимает лицо Мики, заставляя посмотреть ей в глаза. — Ваш дуэт незаменим. Более того, ты никому не позволишь убить его, потому что хочешь сделать это сам. А он будет защищать тебя даже ценой своей жизни. Еще никто не мог против вас выстоять. Микаэла резко поворачивает голову в сторону. Ему противно от того, что она говорит правду. Он и впрямь никому не позволит коснуться Ферида, из-за черных чувств к нему, которые легко принять за собственничество. Только у него есть право убить Ферида. Цепеш смотрит на него с интересом. Склоняет голову, как птичка и улыбается. — Будь осторожнее. Она поднимается, под взглядом все еще голубых глаз, что прикованы к ней. — О чем вы? — Ты ведь понимаешь, что вампирам тоже знакомо чувство любви? — Я догадывался. Вампирша встает и проходится по залу, жестом разрешая юноше подняться с колен. — Я веду к тому, что Ферид просто поглощен любовью к тебе. Редко такое вижу. — Меня это не касается. Он хмурит брови, пытаясь понять, почему же Крулл так забавно из-за этой ситуации. Она знает всю историю из первых уст, и ее странные предупреждения совсем не усмиряют Микаэлу. Он уходит от нее в смятении, не зная, что ему следует предпринять, чтобы его жизнь хоть чуть меньше была похожей на ад, созданный Феридом лично. Этот вампир уже давно не занимает все мысли Микалы, но не было ни дня, когда он не думал бы о Фериде. Ферид, Ферид, Ферид… Королева будто насмехается над Микаэлой, когда приказывает ему отнести план по следующим боевым действиям ему лично, чтобы они могли обсудить и максимально подогнать его под свой дуэт. У Батори нет своего дворца, зато есть роскошный особняк. Микаэла смутно помнит жилище своего заклятого врага. Последний раз он был здесь совсем ребенком, когда позволял (на самом деле очевидно не имея выбора) пить свою кровь в обмен на безопасность. Не каждый вампир может похвастаться такой же выдержкой как Ферид, многие просто иссушивают тело, не оставляя ни капли, из-за удовольствия, что полностью застилает вампирский разум. Но только не Ферид. Мика еще в детстве заметил, что его движения неспешны и аккуратны, без жадности и отупляющего возбуждения. Интерьер особняка ему совершенно не запомнился. Дорогая обивка на стульях, изысканные золотые росписи на мебели или же сложные витражи окон никак не оседали в его памяти. Он думал только о Фериде. Каждый раз, когда он оказывался в обители вампира, его душу терзали двоякие чувства: он знал, что он защищен, пока Ферид рядом, но больше всех он боялся самого Ферида. Сейчас нет того детского страха. Они на равных. Микаэла ступает на чужую территорию. Вместо того мерзкого шоу, которое Ферид устраивает каждый раз, когда его видит, перед Микой предстает совсем иная картина. Тот никак не ожидал увидеть Микаэлу в своем особняке, даже после стольких лет, когда их отношения в какой-то степени наладились. Это замешательство отчетливо видно на его лице: чуть приоткрытые губы и, вместо привычной насмешки, искреннее удивление в глазах. Микаэла тушуется, ожидая другой реакции, но быстро приводит свой ум в порядок и холодным тоном объявляет, что он пришел сюда исключительно по делу. Они остаются наедине в кабинете Ферида, который предварительно разогнал свою прислугу, напоследок шепнув что-то миловидной девушке в форме горничной, отчего глаза той округлились так сильно, что Микаэле даже стало интересно, что именно она услышала от Ферида. Тот обладает трюком, которому Мика до сих пор не знает как научиться — говорить таким шепотом, что тебя слышит только твой собеседник. На Фериде вновь улыбка — та самая, которой он неизменно одаривает Микаэлу годами. — Так что же привело тебя сюда, мое сокровище? Микаэла морщится от ласкового обращения и неподдельной нежности в голосе. — Ее величество Цепеш велела обсудить с тобой план боевых действий близ Токио. Он протягивает пачку документов Фериду. Тот неохотно берет ее, кончиками пальцев все же задевая ладонь Мики, и, даже не заглянув внутрь, запихивает в ящик стола. — Уверен, там все прекрасно. Ты присутствовал на последнем собрании, верно? — Ферид дожидается кивка и продолжает. — Значит ты уже ознакомлен с планом и тактикой, мелкие огрехи нам с тобой никогда не мешали. У скота не будет шансов. Батори неспешно приближается к младшему, отчего тому хочется только быстрее покинуть это место, пробуждающее столько детских ненужных воспоминаний. Микаэла пятится, понимая, что остаться в компании Ферида было не самым умным решением. Его немного успокаивает мысль, что в плане силы они почти на равных. В коридоре слышен легкий и воздушный звук шагов, а через несколько мгновений вежливый стук в кабинет. — Все сделано, как вы и просили, господин. — вампирша даже не открывает дверь. В понимании прислуги Ферида — это означает уважение личного пространства их хозяина. Шаги удаляются, а Ферид с нескрываемой надеждой обращается к своему гостю: — Прошу, удели мне еще немного внимания, луна моя. Я хочу, чтобы ты немного задержался. Микаэла поджимает губы и… почему-то соглашается. Все равно он больше не собирается сюда приходить ни под каким предлогом, чего бы не хотела там Крул Цепеш. Ферид ведет его в одну из комнат, в которой принято принимать только дорогих гостей. Она отличается от общей гостинной, официальной и безликой. Обстановка здесь создает совершенно иную атмосферу, будто близость и доверие стали частью этой комнаты, как и интерьер в ней. В ноздри ударяет сладкий, терпкий запах. Желанный, давно знакомый, но запретный. На столике стоят два бокала крови. Микаэла сжимает зубы и хватается за первую попавшуюся вещь — за руку Ферида. Сжимает так сильно, что обычному человеку давно бы раскрошил кость. — Тебе скоро восемнадцать, верно? И как ты держался все это время, ума не приложу. Батори чувствует дрожь чужого тела, он видит как слюна капает с его губ и как совершенно ошалевшие все еще голубые глаза смотрят на него в ответ. Зрачки Микаэлы судорожно дергаются. Он переводит взгляд то на хрустальные бокалы, наполненные до краев ароматной кровью, то на Ферида. — П-почему это здесь? — его голос дрожит, несмотря на все усилия держать хотя бы его под контролем. Последний раз он пил кровь госпожи Цепеш днем ранее, но он уже дико голоден. Ему так мало того, что она может ему дать. — Я заметил, что тебе очень тяжело сдерживать жажду человеческой крови. В итоге приходится пить кровь прародительницы все больше и больше. Она уже не в силах давать тебе столько. Думаю, мы можем решить эту проблему. — Но я не хочу… — голос слабый и неуверенный. Та его человеческая часть еще пытается сопротивляться, пытается напомнить, кто он есть, но уже слишком поздно. Но также он понимает, что жить только на крови третьей прародительницы он не сможет. Она сама уже несколько раз намекала, что ему уже пора. Но как же это страшно. Как же это мерзко. Он потеряет все, что в нем осталось от человека. — Это твой первый раз, — продолжает Ферид. Его голос — это голос самого дьявола, направляющий на самое дно. — Я хочу увидеть тебя. Я хочу быть с тобой, когда ты станешь вампиром. — Мика вскидывает на него взгляд, где смешивается и страх и голод. — Я так желаю, чтобы ты разделил это мгновение со мной. Ферид подводит его ближе, пока Мика практически висит на нем, не в силах нормально контролировать ноги, но в последний момент в нем просыпается крохотный импульс, дающий силу вырваться из чужих рук. Бокалы летят со стола, и со звоном рассыпаются на осколки. Микаэла неглубоко и часто дышит, заляпанный густой кровью. Только спустя мгновение он понимает, что совершил ужасную ошибку. Запах крови топит все вокруг. Ферид настороженно наблюдает за ним, боясь спугнуть. — Сокровище мое, нечего бояться. Я попрошу подать другое. — Разлитая кровь ужасно дорогая и редкая, ее практически невозможно достать, но для своего дорогого возлюбленного Фериду ничего не жалко. — Я сейчас с ума сойду. — шепчет Микаэла. — … так хочется пить. Ферид отчетливо чувствует его взгляд на себе, на шее, где проходят крупные вены. Он понимает весь риск — если Мика не сможет контролировать себя, и выпьет слишком много, то ослабит его на долгое время. Но Ферид готов отдать ему все. — Мика, подойди. Тот затравленно смотрит на старшего вампира, не двигаясь с места. — Подойди. Тебе станет легче, когда выпьешь моей крови. Ферид протягивает ладонь и касается чужой руки, что обтянута белой тканью, неожиданно чувствуя, как Мика крепко цепляется за нее в ответ. Ферид с легкостью тянет его на себя, обхватывая талию. Младший жадно втягивает воздух и тычется губами в шею, пока Ферид прижимает его к себе ближе, склоняется над ним и целует волосы. Это извращение. Мика прекрасно знает, что пить кровь другого вампира таким образом, вгрызаясь клыками в доверчиво подставленную шею — это извращение. Так делают только любовники. Только полный идиот так поднесет свою жизнь на блюдечке, поэтому доверие основной аспект этого процесса. Абсолютное доверие, принятие и желание принести удовольствие, ощутимое на физическом уровне. Значит Ферид любит его так. Потеряв голову. Стремясь отдать всего себя. Ферид не против быть покорной собакой перед Микой, да хоть кем, лишь бы его эти руки касались его в ответ, лишь бы эти холодные глаза искали его взгляд… и смягчались. Настолько страшно-хорошо от его близости, что даже если бы Мика убил его, он бы умер счастливым, а последним мгновением в его памяти отпечатался бы возлюбленный. — Тебе можно. — он ласково гладит его спину, успокаивая. — Я знаю, как ты голоден. Я могу дать тебе столько, сколько нужно, душа моя. У Батори на мгновение подкашиваются ноги, когда Мика прижимается к его шее влажным языком и лишь водит клыками по поверхности кожи, пока боясь прокусить. Ферид пятится к дивану, перемещая вместе с собой Мику. Наверное, Микаэла и вправду сошел с ума. Он всхлипывает и цепляется за старшего вампира. Тот опускается на диван, утягивая за собой и Мику, а потом шепчет: — Давай же… Микаэла кусает несдержанно — останутся следы не только от клыков, но и от резцов. Позже Ферид будет носить на себе его печать как украшение, а пока он стонет и зарывается пальцами в светлые пряди. Он невыносимо желает быть с ним как можно ближе, пусть даже это будут считанные минуты, но сейчас Микаэла принадлежит только ему. Только одна эта мысль приносит огромную волну удовольствия. Его кровь жадно выпивают — глоток за глотком, но он счастлив как никогда. Дорогая ткань пачкается красным, но это так неважно. Все такое неважное, когда Микаэла наконец усилием воли отрывается от шеи старшего, и опьяненными глазами ищет чужой взгляд. Он тяжело дышит и вся нижняя часть его лица испачкана, но для Ферида он воплощение божественного. — Легче? — Ферид словно опьянен сам, его сознание такое легкое, и он готов отдать Микаэле все. Взгляд Ферида скользит от ясных голубых глаз к запачканному кровью рту. Не успевает он обдумать свои действия, как понимает, что вылизывает чужой рот. Шиндо приоткрывает губы от шока и непонимания, и Ферид тут же этим пользуется — кровь, оставленная на зубах и языке кажется сладкой. Ферид отстраняется первым и прикрывает глаза. Ему не страшно, что младший может с легкостью разорвать его шею за такое. Микаэла чувствует смутную неловкость. Он не понимает, почему его губ касались так. Было ли в детских сказках такое? Так проявляют любовь или это что-то мерзкое и запретное? Он уже не может вспомнить. Из мыслей его вырывает уставший голос: — Хочешь еще? Хочет ли он? Его голод все еще неудовлетворен и, повинуясь тупой жажде и жадности, он вновь склоняется над чужим горлом. Ферид тихо стонет, когда клыки касаются того же места, и распарывают рану еще больше. Чувствуя, как его сознание постепенно слабеет, Ферид отдирает вцепившуюся в костюм руку Микаэлы, и направляет его пальцы в свой рот. Ему хватит и нескольких капель. Шиндо, все ближе прижимающийся к его груди, даже не заметит. Он поглощен своим голодом. Ферид осторожно надкусывает верхние фаланги указательного и среднего пальца. Его потряхивает, когда он чувствует его вкус на своем языке. Как он и думал, Микаэла стал только лучше. Его кровь бесценна. С хлюпом, Мика вынимает клыки из плоти и оглядывается на Ферида. В голове шумно, и он чувствует себя впервые за долгое время сытым. Годами он ходил полуголодным, тщательно контролируя свое сознание, иногда не в состоянии даже принять осмысленное решение. Но сегодня эта жажда наконец поугасла. Перед его глазами Ферид, с удовольствием вылизывающий его пальцы. На кончиках фаланг тонкое покалывание. Мика одергивает руку, но сам отстраняться не спешит. Чем больше проясняется в его голове, тем отвратительнее складывается ситуация. Он и Ферид сделали это. Дали испить крови друг другу. Вероятно это высшая форма близости у вампиров. У Микаэлы даже мысли не было о том, чтобы у них были такого рода отношения. Он мог с легкостью убить Ферида, попросту не остановившись. Этот самоуверенный придурок настолько доверяет ему? Микаэла понимает, что он просто устал ненавидеть Ферида. Его пустые чувства ни к чему не вели, они выливались в никуда. Ферид выглядит странно — он абсолютно расслаблен под ним и отдает право решать, что делать, Мике. Безропотно ожидает его приговора. Микаэла никогда не просил его любви, никогда, никогда, но от нее никуда не деться. Его мягкий взгляд вечно преследует Мику, что бы он не сказал, как бы он не пытался доказать Фериду, что тот пустое место. Никуда не исчезает его отвратительная любовь. Микаэла чувствует огромное разочарование в самом себе. Самый отвратительный в этой комнате — он сам. Потому что решил по-настоящему смириться. Ему уже не за что бороться. Гордости нет, семьи тоже. — Смотри на меня. — Шепчет он Фериду. Микаэла Шиндо собирает кровь с пола и, под внимательным взглядом Ферида, слизывает кровавые разводы с кончиков пальцев. Зрачок Ферида затопляет все радужку, когда он понимает, что его строптивый вампиреныш все же решился на это. Ферид станет единственным свидетелем обращения Мики в настоящего вампира. Светлый голубой цвет бескрайнего свободного неба сменяется на красный. Ферид Батори победил в многолетней игре. Микаэла теперь его.