Влог показывает не все события

      Утро предпоследнего дня началось для всех очень рано.       Собрались на кухне планировать день и пришли к выводу, что всем необходимо прокатиться на канатке, потому что они уже давно живут напротив неё и не посетить это место хоть раз было бы большим упущением.       Поели быстро. Олегу было плоховато, но он тоже хотел поехать, потому что проболеть весь отдых – не дело.       Вся компания, кроме Мармока, чувствовала себя не очень хорошо – вчерашние лекарства никак не хотели действовать должным образом.              — Что, тогда, собираемся? — Проговорил Аркаша.       Он помнил желание друга покататься на канатке, поэтому даже если бы все отказались, он не расстроился бы, а поехал с влогером вдвоём.              — Да, мы уже готовы, — в один голос произнесли ребята.              Идти далеко не пришлось, они жили буквально по соседству с горным развлечением.       Билеты стоили недорого, да и очереди почти не было, поэтому они с кайфом прокатились все вместе.       В кабинке Марин не переставая восхищался красотами гор, получая неимоверное удовольствие от этой поездки.       Аркадий постоянно думал, какой же всё таки его друг ребёнок в душе, и как это его умиляет.              — Тут очень красиво. Мы прямо с облаками на одном уровне, Аркаш. Понимаешь? — То и дело слышалось от Мокану.              — Да-да именно, — весело отвечал ему Джохан, хотя начинал уставать.       Он хотел что-то выпить, так как боль в горле начинала давать о себе знать.              — Как выйдем, может выпьем облепиховый чай? — Подмигнул Аркадий, он знал как влогер его любит.              — Да, давайте! — Радостно ответил друг, было видно, как ему нравится так проводить время.              Когда купили чай, Марина осенило, что надо наконец-то записать влог, на что получил от Аркаши не очень лестные слова: Ну ты и говноед, конечно, а это начало видео...              Хотя друг и понимал, влог так или иначе придётся записывать, но так хотелось хоть чуть-чуть провести время со своей компанией, не играя на камеру.              — День девятый, это уже предпоследний день, поэтому стоило попробовать забраться хоть на одну гору. И знаете, в воздухе, — не хотел резко подходить к этой грустной теме, потому что видел, как с каждым словом тускнело лицо Аркаши, и он весь сжимался, — воздух, кстати, чистый и вкусный, особенно с облепихой сочетание вообще сногсшибательное, но всё равно в воздухе летают нотки грусти, потому что это почти конец отпуска, послезавтра все уже поедут по домам: кто-то полетит, кто-то поедет, кто-то разобьётся в ДТП, кто-то в авиакатастрофе, — пытался отшутиться Марин, так как видел, какие опечаленные лица у его друзей.              — По самочувствию Аркаше хуже сегодня, да? — Продолжал влогер.              — Да, — коротко ответил тот.              — Мне полегчало, мне лучше, Олег как всегда, но главное, что Олег в состоянии держать камеру, а этого достаточно.              — Кстати, если ты будешь выёбываться до конца вечера, то тебе тоже будет хуже, — Джохан уже нарисовал себе в голове страстный поцелуй, в ходе которого они обменяются слюной, а, следовательно, и микробами.              — Я не буду выебываться, — оптимистично ответил влогер.              — Отлично.              — Наверное, стоило бы сказать, как мы простыли, но, — не успевает он окончить фразы, как боковым зрением замечает Аркашу, который после того, как сделал глоток, что-то выплюнул вниз с горы, поэтому он очень удивлённым голосом произнёс       — Что это?              — Это зуб.              На этом диалоге завершается их мирное попивание своих напитков. После чего, они отошли на какую-то красивую локацию и залипли на прекрасный вид гор, окутанных облаками.              — Хочется ли тебе, в этот моменте, в этом месте, заговорить о вечном? — Задаёт Марин как бы шуточный вопрос, хотя оба понимают, что когда-то придётся это сделать. «О вечном чувстве любви, или что?» — проносится в голове Аркадия, но вслух он произносит:       – На самом деле, очень кайфово, если отбросить всякий юмор. Здесь очень, очень кайфово, прямо чувствуешь себя хорошо, — говорит он это с чувством того, что это одна из их последних прогулок вместе.              — Очень красиво, — соглашается Мокану.              — Ты чувствуешь себя ничтожеством? — Говорил Аркаша, понимая, что он сам ничтожество перед лицом жизни, перед укладом традиций, перед людьми: он не может даже открыто признать свои чувства, не имеет права на любимого человека и всё это из-за стереотипов, навязанных обществом.              — Как всегда, — с ноткой грусти прозвучало от влогера.              — Я тоже чувствую тебя ничтожеством, — разбавил их печальную обстановку Аркадий.              Друзья решили отправиться высоко в горы, ближе к снегу. Да, было немного холодно, но быть вровень с облаками и потрогать снег очень хотелось.              — Я хочу просто потрогать снежок. Ва-а-а, какой он грязный. Слушай, а как будто прослойка пустоты снизу, — зайдя на снег вслед за Аркашей, восхищённо продолжил он, — вау! У меня когнитивный диссонанс, я хожу по снегу летом.              — Супчика и полежать под одеяльчиком с кофеёчком уже хочется, а сейчас пока спустимся вниз, там уже жара и ничего не хочется, – рассуждает Марин.              Марин в это время наклоняется, берёт снег, лепит из него снежок и кидает в сидящего перед ним на корточках Джохана со словами:       –Можно я его в тебя кину? Хотя зачем спрашиваю?              — Ты же понимаешь, что за плохие поступки следует, — он тоже берёт снег и кидает, попадая прямо туда, куда и хотел, — прямо в задницу, пытался в фотик не попасть.              Аркадий всё ещё сидит на корточках и готовится к следующему снежку от друга, но тот, целясь в него, резко меняет траекторию и попадает в Кирилла, который недовольно ухает.              — Ебать, вот только снега мне там не хватало сейчас, — возмущённо произносит Аркаша и смотрит вниз, на ноги.       Потом он замечает, что друг уходит вперёд, не обращая на него особого внимания, поэтому догоняет его и хочет тоже подсыпать тому снега в обувь.              — Закинул в обувь снега, а ты закинул себе? — Спрашивает он, стоя в капюшоне, из-за чего выглядит очень мило.              — Нет, — послышалось от влогера.              В ту же секунду первоначальный план Джохана осуществляется: он ногами пытается закинуть снег в кроссовки стоящего в телефоне друга.              Позже, они заходят в какую-то кафешку, в которой едят хлеб с кетчупом.              — Это самый вкусный хлеб с кетчупом в моей жизни, — говорит Марин.              — Слушай, я пиздец устал и мне плоховато... — Сокрушённо проговорил Аркадий.              — Тогда давайте спускаться, — произнёс влогер.       Да, ему здесь нравится, да, он не хочет уходить, но состояние друга важнее его желаний.              — Спасибо.              — Так как Аркаша болеет, ему стало холодно здесь, и мы решили спуститься назад. Ну, ничего, мы уже одну верхушку увидели, там нас ждала бы другая верхушка, — показывал он рукой на красивые, покрытые зеленью, горы, — наверное, какие-то виды мы упустили, ну и хрен с ним, придём в следующий раз.              Пока он это говорил, вернулся Джохан, который ходил в туалет.              — Ты издавал какие-то звуки пока, ходил в туалет? — Посмеивался Мокану, стоя рядом со сгорбившимся Аркашей.              — Да, я даже привет тебе передавал, — ответил он.              — Ну, я потом послушаю.              Спускаясь назад, они решили воспользоваться подъёмником, и вчетвером запрыгнули в открытую кабинку.       Сначала ехали с прозрачной откидной верхушкой, которая закрывала их от холодна, и, как объяснял Марин, это нужно, чтобы Аркадий ещё больше не заболел.       Но Джохан сказал, что ему не холодно, и когда они убрали эту заслонку, оказалось, Мармок совсем чуть-чуть боится высоты из-за чего он мило прижимался к Аркаше и всё время говорил о том, что ему страшновато.              — У меня дрожат руки, потому что я высоко и ещё в животе как-то неприятно, — проговорил влогер на камеру.              — У меня вопрос, кому слабо вот так вот, — он вытягивает руку за поручень и делает ей движение вверх, — подбросить и поймать телефон? — Дразнит его Джохан.              — Слабо двигаться вообще, — честно отвечает Мокану.              — Очень высоко, очень страшно и очень красиво. Широкий спектр эмоций. Это из-за троса дрожит кабинка или это кто-то дрожит? — Переживал он же и крепче держался за поручень, смотря на бесстрашного друга, который спокойно сидел, не боясь ничего, и снимал на телефон.       На его лице не было ни тени страха, и это удивляло первого.              — Это твоя жопа дрожит, — говорил Джохан, посмеиваясь.       Он видел состояние друга, видел как ему не комфортно, как он переживает, но это всё равно казалось ему немного милым.              — Давай здесь она остановится минут на пять? Хочется вот тут повесеть, — весело говорил Аркадий над очень глубокой пропастью и посмотрел на Марина.              — Блять, нет, — шепотом сквозь зубы ответил влогер на его предложение.              Джохан засмеялся, в ответ получая ещё одно «нет» шёпотом.              По пути обратно они встретили человека который крикнул: «Мармок!»              — Нет, — коротко кинул Марин и, прячась за Джохана, ускорил шаг.              Спустились быстро, но Марин почувствовал себя в полной безопасности, только когда они ступили на землю.       Делать было нечего, близился вечер, поэтому Аркаша предложил сходить на картинг, и его все поддержали.              — Трасса не маленькая, довольно большая, очень необычно видеть картинг закрытым: запах резкий.              Марин шёл за Джоханом, который выглядел не так восхищённо, как влогер, он всё ещё не распрямил спину и не снял капюшон. Это не нравилось первому.              — Сейчас мы экипируемся и на картинг! — Мокану светится от счастья.              Он быстро оделся, похлопал друга по плечу и запрыгнул в кар.       Им рассказали технику безопасности и пустили на трассу.              Мармок кайфовал от этого развлечения, гоночный карт разгоняется до двухсот шестидесяти киллометров в час, наполняя пространство вокруг себя резким, приятным звуком. Ему нравилась такая высокая скорость, нравилось не ощущать пространство вокруг, не думать ни о чём, полностью отдаваясь карту.              Но в душе он понимал, что долго развлекаться подобным образом нехорошо, он помнил, что его дорогому другу было плоховато, он болел, поэтому задерживаться здесь нельзя было.              Когда они закончили, на улице уже стояла глубокая ночь. Аркадий сидел на лавочке и отдыхал, в то время как Марин активно рассказывал про испорченную запись и гонках.              — Любительские гонки на сегодня завершились, мы хуевые гонщики... — Краем глаза он заметил недовольный жест Аркаши, поэтому, очень низко кланяясь и делая всё это резко и активно, исправился. — Окей, простите, я хуевый гонщик, а это – царь и Бог всех картингов и автосимуляторов.              Аркадий довольно улыбнулся, а рядом сидящий Кирилл начал говорить без микрофона, чем, как обычно, привёл влогера в ярость:              — Блять, вот бы его убить. Опять запоротая запись и её ещё надо вставить в видео, чтобы показать, мол, вот, я долбоеб, — огорчённо разводит руками Мармок.              — Короче, сегодняшний день подходит к концу. Всё понравилось, — указывает на Джохана, сидящего на лавочке напротив, — этот заехал мне два раза в жопу, довольный сидит уже.       После небольшой паузы, Марин продолжает:       — Пошли отдыхать, надо поспать, а то завтра последний день. Завтра на море, покататься на карт... — Не договаривает он и исправляется. – То есть, на сабах. А Аркадий, если выздоровеет, поедет с нами. Не выздоровеет – не поедет... А может, он вообще будет болеть, но захочет поехать.              Марин стоит грустный от осознания того, что, возможно, поехать с другом не получится, так как он болеет, но очень хотелось отдохнуть с ним, ведь это их последний день отпуска. Поэтому, он даже пообещал сам донести его саб борд и накачать его, не напрягая Аркашу.              — Так, скорее всего, и будет. Я просто доверю весь ослиный труд своим товарищам, потому что сегодня я с них взял условное обещание, о том что несут сабы они, качают сапы они, а я просто поеду за компанию и буду чиллить, — довольно говорил Аркадий в микрофон, подставленный другом.              — Как в свой день рождения, — констатировал Мокану, вспоминая, что когда влогер приезжал на день рождения к другу, то в дополнение к основному подарку исполнял все его желания.              В ответ на это получил лишь кашель от Джохана.       — Всё! — Произнёс Мармок и выключил камеру. — Наконец-то дозаписал!              — Поехали домой, — проговорил Джохан.       День был очень насыщенный, поели быстро, особо не разговаривая за едой.       После, все разошлись по своим комнатам, Аркадий и Марин как обычно пошли в одну.              — Ты болеешь, заразишь меня и что делать будем?              — Хули кипишуешь? Не заражу.              — Так я, блять, и поверил.              Когда они легли, Мокану отодвинулся к самому краю кровати и демонстративно посмотрел на друга.              — Уёба, — улыбался Джохан и сам приблизился к нему, обнимая, — хочешь покажу, как точно заболеть?              Аркаша приблизился к его лицу и коротко поцеловал в губы.              — Вот так, — отстранился он.              — Да, так не заболеешь, — Марин притянул друга к себе и поцеловал грубо, глубоко и страстно. Вылизывал губы и посасывал нижнюю, покрывал лицо маленькими поцелуями, доходя до макушки. Вдохнул знакомый запах друга и крепко обнял.              — Теперь точно заразил, — сокрушался Аркадий.              — У меня очень сильный иммунитет, завтра увидишь – ничего не будет, — подмигнул ему Мокану, — а теперь спи.              — Угу, спокойной, — улыбнулся Джохан и провалился в глубокий сон, в котором они вместе, безо всяких проблем проводят время, любят друг друга до безпамятства и в открытую говорят всем это там, где они бесконечно вместе, навсегда друг с другом.