Убей меня нежно.

      После долгого дня стоило бы принять душ и плотно поужинать, но сил у Пита — как физических, так и моральных — не было ни на то, ни на другое. Любая мысль о том, чтобы спуститься вниз, вызывала у него отвращение, а попросить Вегаса принести ужин в комнату Пит не осмелился. Правильно, нечего наглеть.       Так, в ожидании своего альфы, парень и рухнул обессиленный на кровать. Носом втянул манящий аромат своего «хозяина» и, укутавшись в одеяло, пропитанное феромонами Вегаса, словно в кокон, заснул.       Так его и застал Вегас, когда вернулся с вещами спустя почти час. Телохранитель тихо посапывал на кровати, соорудив себе уютное гнёздышко, что смотрелось довольно-таки мило. Сейчас он не был похож на сильного духом мужчину, а выглядел слабым и беззащитным, как самая настоящая омежка. Сердце Вегаса защемило при виде этой картины. Беззаботное лицо Пита, слегка покрывшееся румянцем, волнистые пряди волос, спадающие на глаза, и робко подрагивающие ресницы. В свете луны, проникающем сквозь открытые окна, гамма напоминал нежного ангела, спустившегося с небес. Длинные стройные ноги, обхватывающие валик из одеяла, красивые изящные руки, обнимающие подушку альфы, и стройная талия, открывшаяся его взору из-под задравшейся футболки. И надо было быть полнейшим глупцом, чтобы не заметить хрупкость этого тела раньше.       Сколько же боли Вегас ему причинил? Сколько шрамов оставил на этой бледной коже? Этого альфа себе никогда не простит, но будет изо дня в день выцеловывать каждый рубец, каждую отметину, что нанёс на этот чистый холст своими собственными руками, загладит свою вину перед этим невинным созданием и уж точно не позволит ему больше страдать. Ничто и никто не сможет омрачить жизнь Пита в этом доме, и Вегас был решительно настроен перевернуть все сложившиеся во времена главенства его отца устои этого дома. Как же Вегас был самонадеян. Недооценив собственного отца, он и подумать не мог, какие испытания ждут его и Пита впереди.       Альфа не стал будить телохранителя и, как можно тише раздевшись, забрался на кровать рядом с Питом. Душ он тоже решил проигнорировать. Слишком сильным было желание обнять своего пёсика и утонуть носом в растрёпанной копне волос на макушке.       Пит даже не пошевелился. Сморённый усталостью и пережитым за эти дни стрессом гамма спал беспробудным сном. Он не почувствовал, как кровать за спиной прогнулась, как тёплые руки обвили его живот, нырнули под футболку и осторожно погладили шрам после операции, как затылок обожгло горячим дыханием. Не услышал и слов, произнесённых тихо и трепетно: «Спи, мой ангел, а я буду оберегать твой сон».       Вегас честно пообещал себе выдержать эти две недели и не прикасаться к Питу в том самом смысле. Однако так хотелось отвлечься от всего и почувствовать жар чужого тела. Но всё, что он мог позволить себе, — это лишь лёгкие объятия и едва ощутимые прикосновения. Спать рядом с Питом было тепло и уютно, так по-домашнему и так желанно, но так невыносимо и мучительно. И Вегас солжёт, если сейчас скажет, что не мечтал об этом долгих полтора месяца. Нет, они, конечно, спали вместе в больнице, но это не то. Маленькая, неудобная кровать и слишком много посторонних запахов. А здесь, в его комнате, он мог наслаждаться только запахом Пита, так как свой собственный едва ощущал.       Вегас снова втянул носом воздух, сильнее зарываясь лицом в волосы Пита. Крепче обнял парня, притягивая вплотную к себе, и так, убаюканный теплом и сладким запахом своего истинного, заснул.       Они проспали почти сутки, и, что самое удивительное, за это время их никто не потревожил. Хорошо хоть Пит, как только добрался до особняка, написал Поршу и заверил друга, что с ним всё в порядке. А то кто знает эту заботливую «мамочку». Поднимет ещё шумиху, если вообще не додумается нагрянуть во всеоружии в дом второй семьи. Ну с Поршем всё ясно, а вот то, что про Вегаса за это время никто не вспомнил, немного настораживало. Но альфа не придал этому значения, довольствуясь сладким пробуждением рядом с любимым, а Пит… а что Пит? Пит только издал голодное урчание. Точнее, его желудок издал такой жалобный стон, что думать обо всём остальном просто не было сил.       От звуков своего организма Пит смущённо покраснел, но при этом взглянул на Вегаса такими голодными глазами, что альфа невольно прыснул от смеха, отчего получил болезненный тычок прямо под рёбра. — Эй, я вообще-то со вчерашнего дня ничегошеньки не ел, — возмутился Пит, сердито хмуря брови, но при этом не сводя настороженного взгляда с альфы. Каждое его неподчинение в сторону Вегаса сопровождалось именно таким взглядом. Он словно чего-то ждал, но сам не знал, чего именно. Это всё исходило из подсознания. — Знаю, малыш, прости, — извинился Вегас, но смеяться не перестал. — Ты сейчас так похож на миленького мопсика, что…       Договорить Вегасу не дали. Острые зубки впились прямо в плечо альфы, ощутимо, но не болезненно. И снова этот испуганный взгляд из-под ресниц. — Ай-й, пёсик, ты чего кусаешься?       Пит отпустил плечо альфы, смотря на него этими своими напуганными глазами, но при этом облизываясь так, словно только что отведал сочный кусок бекона. — Не покормишь меня, одним укусом не отделаешься, — осмелел гамма, не заметив со стороны Вегаса никакого намёка на упрёк. Глаза гаммы опасно блеснули, и Вегас сглотнул, вмиг позабыв о веселье.       Альфу сдуло с кровати раньше, чем Пит успел осознать. — Сейчас гляну, что есть на кухне, — хриплым голосом отозвался Вегас, находясь уже около дверей спальни. — Сходи пока в душ, там есть всё необходимое. Бери, что хочешь, — и, не дождавшись ответа, скрылся за дверями.       Пит недовольно вздохнул, понимая, что хрен ему. Придётся ждать эту чёртову пару недель. Вот что Вегас за человек? У него тут штаны скоро треснут от утреннего возбуждения, а этот альфа оказался таким «правильным». И с каких это пор, интересно?! А ещё эти провокации в сторону Вегаса пугали даже самого Пита. Он явно ощущал потребность в близости и не мог удержаться от того, чтобы не спровоцировать альфу, при чём ждал от своих действий непонятно чего.       Ничего не оставалось, кроме как лениво сползти с кровати и отправиться выполнять утренние процедуры, которые, кстати, затянулись на целый час. О да, за время, проведённое в больнице, Пит так соскучился по нормальной гигиене, довольствуясь только обтираниями и лёгким душем, что совершенно не уследил за временем, пока нежился в огромной ванне и наслаждался цитрусовым запахом пены.       Когда он, чистый и весь расслабленный, вышел из душа, Вегас уже находился в спальне и ждал его у накрытого стола, читая какую-то книгу. Запах еды незамедлительно донёсся до обоняния Пита, и его пустой желудок оповестил о появлении хозяина. Вегас оторвал взгляд от книги и хотел позвать Пита за стол, но так и застыл с открытым ртом, жадно пожирая Пита глазами. А этот негодник, который, наверное, не умел вытираться полотенцем или нарочно забыл, как это делается, стоял с невинным лицом весь промокший, такой идеальный и безумно красивый. Его влажные волосы спадали на лицо, на котором играла хитрая улыбка, тугое стройное тело так идеально обрисовывала белая футболка, что явно с «плеча» Вегаса, а тонкие штаны облепили упругие ягодицы гаммы, словно вторая кожа.       Вегас не выдержал и отвёл взгляд в сторону, сглотнув и хрипло прошептав: — Полотенца в верхнем ящике комода, если ты не нашёл.       Пит издал какой-то непонятный звук, похожий на смех, но тем не менее взял себя в руки. — Ой, прости. Я так поспешил в душ, что просто забыл об этом, — невинно пожал плечами Пит. — Понятно, — всё ещё не поднимая глаз на Пита, отрешённо и согласно кивнул Вегас. — Садись. Конечно, не совсем то, что ты любишь, — альфа немного замялся, вспомнив, как кормил Пита такой же едой, когда держал его здесь, и, осознав это, подорвался со стула. — Прости, я сейчас принесу что-нибудь другое.       Телохранитель обогнул стол и подошёл к альфе, накрывая его руку и останавливая от сбора тарелок на поднос. — Вегас, всё хорошо, — поймав на себе озадаченный взгляд, произнёс Пит. — Я съем. Это же просто еда. — Но ты же не любишь… такое, — виновато отозвался Вегас. — Не люблю, — честно признался Пит, — но сейчас я такой голодный, что съем даже вашу траву. — Тут даже специй нет, — сильнее нахмурился Вегас. — Ничего, потерплю, — искренне улыбнулся Пит. — Тем более помнишь, что велел доктор? Никакого мяса, перца и твёрдой пищи. — Да, — кивнул альфа, сдаваясь, хотя прекрасно понимал, что Пит ведёт себя так, чтобы его не обидеть, хотя в больнице явно спорил с доктором о своём рационе.       Вот что Вегас за придурок такой?! Затуманенный от возбуждения мозг совершенно забыл, что Пит не любит вегетарианскую пищу. А после пребывания в плену тем более.       Пока Вегас мысленно давал себе пощёчину, Пит уже расставил тарелки обратно на стол и, сев на соседний от Вегаса стул, принялся набивать свой рот.       Вегас тоже присел и со всей серьёзностью произнёс: — Я попрошу поваров пересмотреть меню.       Пит так и замер с набитым ртом, уставившись на Вегаса, и, с трудом прожевав очередной, какой-то непонятный на вкус лист травы, помотал головой. — Вегас, не нужно из-за меня что-то менять в этом доме. — Это теперь и твой дом, Пит.       Неловким движением руки Пит положил палочки на стол и потянулся за стаканом со свежевыжатым соком, чтобы запить ком, вставший в горле. Вегас внимательно следил за каждым движением Пита и не понимал его волнения. — Пит, что-то не так? — Нет, нет. Всё хорошо, — поспешил с ответом парень, едва не подавившись соком. — Пит, я же вижу твоё взвинченное состояние, — Вегас потянулся через стол и взял руку Пита в свою. — Что тебя тревожит, мальчик мой?       Пит казался испуганным кроликом, которого хотелось прижать к груди и утешить. Его глаза двумя большими озёрами уставились на Вегаса и, кажется, отражали весь внутренний мир гаммы. — Просто не хочу стать тем, кто принесёт в этот дом «переворот», — с печалью в глазах ответил Пит. — Пит, — нежно позвал Вегас, а затем поднес руку Пита к своим губам и поцеловал, — этот дом никогда не был «домом», но с тобой, я надеюсь, он таковым станет, — альфа со всей серьёзностью посмотрел в глаза гаммы. — Перестань думать о плохом и помоги мне всё исправить. Вместе мы справимся.       Пит молча кивнул, но в душе его бушевала буря невысказанных эмоций. Он и мечтать не мог, что Вегас поставит его в один ряд с собой, но ощущение чего-то неправильного всё равно не покидало мысли телохранителя. Может, дело в том, что в этом доме он не ощущал себя на своём месте или же просто не привык видеть альфу таким: заботливым, трепетным, нежным? Все эти качества точно не про Вегаса, и это было немного… странно? Но как бы там ни было, Пит безоговорочно верил Вегасу.       В дальнейшем завтрак, а точнее, уже обед, проходил в мрачном молчании. Каждый думал о своём, не решаясь поднять наболевшую тему, но тем не менее спустя десять минут с едой было покончено. Голод сам себя не утолит, а тем более голод Пита. Гамма довольно слизал с ложки остатки еды и, допив свой сок, откинулся на спинку стула, блаженно поглаживая живот. Конечно, не самая вкусная еда, но зато полезная. Однако вот от обжаренных в остром соусе рёбрышек Пит бы сейчас всё равно не отказался. — На ужин попрошу приготовить мясо со специями, — словно прочитав мысли Пита, сказал Вегас, внимательно наблюдая за реакцией гаммы. По огоньку, вспыхнувшему в глазах напротив, он понял, что не прогадал. Но выдержать этот щенячий взгляд было выше сил Вегаса. Альфа шумно вздохнул, потирая переносицу. Эти две недели будут ой какие тяжёлые…       Встав из-за стола, Вегас собрал тарелки на поднос и выставил его за дверь. Прислуга потом заберёт.       Все его действия сопровождались хищным взглядом Пита, отчего становилось трудно дышать. — Пит, перестань, — не выдержал альфа, строго посмотрев на телохранителя. — Перестану, если ты меня поцелуешь, — нагло заявил парень. Ему уже до чёртиков надоели эти гляделки и неудачно скрываемое желание Вегаса.       Но дожидаться, когда альфа соизволит исполнить просьбу, Пит не стал и сам подошёл к любимому, обвивая руками его шею и страстно припадая к горячим губам. Вегас не стал отталкивать истинного и со всей жадностью ответил на ласку. Пит сильнее прижался к поджарому телу, издавая громкий стон удовольствия. Выдержка Вегаса трещала по швам.       На кровать Пита швырнули совсем не нежно. Именно так, как и мечтал парень все эти дни воздержания. От удара спиной об упругий матрац сердце подскочило в груди, глухо стукнувшись о рёбра, что вызвало резкий выдох, напоминающий болезненный стон. Альфа обеспокоенно посмотрел на гамму, нависая сверху, но по его почерневшему взгляду стало понятно: он уже не остановится. Пит едва слышно сглотнул. Кадык медленно дёрнулся под кожей, и чёрные омуты альфы проследили за этим действием, словно находясь в трансе. Зубы Вегаса болезненно впились в нежную кожу, являя Питу истинную ипостась человека над ним. Являя ему настоящего альфу. Омежья сущность внутри парня жалобно проскулила, а тело выгнулось навстречу, вытягивая и обнажая уязвимую шею. Тренированный годами мозг оповещал телохранителя о том, что этого делать нельзя, что это опасно, но природа внутри него сделала свой выбор. Именно в этот момент Пит подчинялся, доверял… не боялся.       Клыки альфы сильнее вонзились в шею, остриём прокусывая кожу на адамовом яблоке. Пит задрожал, на миг испугавшись, но не позволил страху надолго засесть в голове. Вегас не причинит ему боль. Пит это знал. Чувствовал всем сердцем и всей душой. Метка на шее завибрировала, пуская по телу приятную волну возбуждения. Живот свело сладким спазмом, член в штанах болезненно заныл, а между ног стало так мокро, как не бывало даже во время течки. Всё тело Пита кричало о желании ощутить альфу внутри себя. И совсем не важно, что в этот момент, кусая его в уязвимое место, альфа как раз таки причинял ощутимую боль.       Клыки осторожно покинули тело Пита, и горячий язык медленно прошёлся по месту укуса. Телохранитель закусил губу, пытаясь хоть немного заглушить громкий стон. Не хотелось бы, чтобы его услышали обитатели дома. Впрочем, в их первую близость Пита это мало волновало. Но это было тогда, он думал, что умрёт, и ничего не соображал, а сейчас ему предстоит здесь жить и, более того, стать полноправным хозяином. Падать в грязь лицом перед второй семьёй Пит не желал. — М-м-х…       Но разве можно было удержаться от ласк Вегаса и не стонать в голос? А это альфа только его целовал. Что будет, когда… — А-х-х…       С губ Пита сорвался непозволительно громкий стон, когда влажный рот Вегаса накрыл его колом стоящий член. Из-за своих раздумий Пит даже не заметил, как парень спустился вниз и приспустил его штаны, насаживаясь ртом на член до самого основания.       Вегас поднял голодный взгляд на Пита и, так и не оторвав голову от зоны паха, начал медленно, дразнящими движениями посасывать изнывающий от желания ствол. Пит прогнулся в спине, подаваясь навстречу движениям альфы, и тут же ощутил тяжёлую руку на животе, прижимающую его обратно к кровати настойчиво, но осторожно. Член обдало холодом. Вегас с причмоком выпустил его из своего рта и укоризненно посмотрел на Пита. — Не напрягай живот, — хрипло произнёс альфа и снова вобрал в рот горячую плоть.       И, блять, это было так охуенно кайфово, что сдерживать стоны стало практически невозможно. А когда внутренней стороны бедра коснулась прохладная рука и скользнула между половинок к самому сокровенному месту, настойчиво запуская внутрь Пита сразу два пальца, и подавно. Рука на животе гаммы при этом надавила сильнее, почувствовав очередной порыв парня толкнуться навстречу.       Пит зашипел, и альфа почувствовал цепкие пальцы в своих волосах. Усмехнувшись, Вегас приподнял голову, почти выпуская член изо рта и так замирая. Сверху снова послышалось недовольное шипение, а пальцы с силой сжали волосы, но давить на голову Вегаса Пит не решался. Вегас ждал, не предпринимая никаких действий. Пальцы внутри Пита тоже замерли, дразня вход, но не причиняя никакого удовольствия.       На этот раз Пит прорычал. Его рука грубо толкнула голову альфы вниз, насаживая на собственный член. Вегас заглотил плоть так глубоко, что головка упёрлась в самое горло. Альфа издал гортанный стон, пуская вибрацию по стволу, и в этот момент Пит ощутил, как пальцы внутри пришли в движение, подушечками проезжаясь точно по точке удовольствия.       Горячая струя ударила в горло Вегаса неожиданно, но отстраниться ему не позволили, сильнее надавливая на затылок. Альфа не без труда сглотнул, чувствуя, как по горлу потекла вязкая, солоноватая сперма. Но как бы Вегас ни пытался всё проглотить, у него ничего не получалось. Пит извергался в его рот обильно, и казалось, этому не будет конца. Белёсая жидкость уже стекала с уголков губ Вегаса, капая на бёдра телохранителя, которые сильно содрогались от оргазма.       Вегас поднял глаза на парня и впервые увидел его таким. Взгляд гаммы прожигал до костей и был чернее ночи, черты лица заострились, а под приоткрывшимися губами блестели удлинившиеся клыки. Такой безумно красивый, развратный, хищный и такой… доминирующий.       Вегас влюбился во второй раз. И теперь, кажется, окончательно и бесповоротно.       Хватка на затылке альфы ослабла, и пальцы больше не сжимали волосы, что позволило альфе отстраниться и выпустить член изо рта.       Кашлянув пару раз и прочистив горло от остатков семени, Вегас грозовой тучей поднялся над расслабленным телом гаммы. Весь его вид кричал Питу о том, что либо его сейчас убьют, либо выебут до потери сознания. И что было из этого страшнее, телохранитель не знал. Но, вопреки всему, Вегас подался вперёд и с такой нежностью припал к его губам, что сердце невольно пропустило удар. В животе запорхали тысячи бабочек, растекаясь сладким теплом по телу и оседая в районе груди. Душа Пита ликовала от счастья и обнажалась перед этим человеком. И даже собственная суть альфы преданно завиляла хвостом. — Не стесняйся своей сути, Пит, — вот как Вегас мог так умело читать его мысли? — Прими её. Ты такой красивый, когда настоящий, — альфа нежно посмотрел на гамму и, коснувшись его лба своим, тихо добавил: — Люблю тебя.       Пит счастливо улыбнулся, и от этой улыбки казалось, что он светится, словно мотылёк. И Вегасу не нужны были слова, подтверждающие чувства Пита к нему. Эта улыбка говорила гораздо больше, чем могли бы сказать слова. — Пит, — приподнимаясь над телохранителем, позвал Вегас, — давай не будем ждать? Хочу уже в этом месяце назвать тебя своим мужем.       Глаза парня удивлённо расширились, а в горле так и застыл неозвученный вопрос.       И, видя смятение телохранителя, Вегас было подумал, что тот передумал становиться его мужем. — Пит?! — А у меня есть выбор? — с сарказмом спросил парень, хитро улыбнувшись. — Я же уже ответил «да». Так какая разница: сегодня или завтра?! Я пойду за тобой, Вегас, и буду рядом, чего бы мне это ни стоило.       «Я пойду за тобой» — эти слова стали девизом их отношений. И они же стали их проклятием, ведь теперь куда один, туда и второй. В рай, на небеса, или же в ад, прямо в преисподнюю. — Вот Порш обрадуется, — съехидничал Вегас, подразумевая совсем не радостное настроение Порша.       Пит легонько ущипнул альфу за бок и, нахмурив брови, решил разъяснить Вегасу: — Вам придётся подружиться, Вегас. Порш — мой лучший друг, и он мне дорог, а ты — мой альфа, и без тебя я не могу. Так что… — Скажи ещё раз, — перебил его Вегас. — А? Что сказать? — сначала не понял Пит, но, быстро догадавшись, — а Пит был весьма умным парнем — повторил: — Мой альфа?! — Блять, пёсик, — сквозь зубы прорычал Вегас, — через пару недель я тебя так «изнасилую», что ходить не сможешь год, а то и больше. — Что тебе мешает это сделать сейчас?! — промелькнули искорки в глазах Пита. — Не нарывайся, малыш!       Пит игриво приподнял колено и потёрся им о пах альфы. — Я тебя не боюсь, альфочка. — Сука, ты невыносим, — грозный рык альфы и смех Пита, тут же задушенный поцелуем.       Из кровати их смог вытащить только телефонный звонок. Звонил Кинн и просил Вегаса срочно приехать. Нужно было обсудить предстоящее собрание семей и решить вопрос, чью кандидатуру выдвигать на пост главы второй семьи. Конечно, сомнений в том, что это должен быть Вегас, у Кинна не было — он всё-таки по праву рождения являлся наследником Кана — но обговорить детали всё же стоило. Но немаловажным был вопрос по поводу самого господина Кана.       Оставлять Пита в доме одного Вегас боялся, да и не смог бы. Когда Пит рядом, альфе намного спокойнее. Да и сам гамма безумно хотел навестить главную семью и повидаться с друзьями, ну и, конечно же, обсудить предстоящую свадьбу, на которой, кстати, настоял Вегас. Альфа хотел, чтобы этот день Пит запомнил на всю оставшуюся жизнь, и протестов не принимал. Оставалась только одна «огромнейшая проблема» в лице Танкхуна. Узнав о скорой женитьбе своего бывшего и «любимого», как выразился парень, телохранителя и, конечно, «не очень любимого» двоюродного брата, омега не оставил Питу выбора. Свадьба в стиле «Танкхун» равносильна смерти!       Вегас на это только пожал плечами, как-то странно улыбаясь. Пита не покидали сомнения, что именно его альфа и попросил Танкхуна взять всё на себя, ведь где подготовка к свадьбе, там и Пит, а именно: в доме главной семьи, где и решили провести церемонию бракосочетания. Пит догадывался, что Вегас это делает ради него и не хочет, чтобы Пит чувствовал себя неловко на собственной свадьбе в случае, если она пройдет в доме побочной семьи, но вот скрыть свой надменный взгляд альфа всё же не мог. Пит не хотел, чтобы Вегас из-за него мучился, но и сам прекрасно понимал, что так будет лучше.       Они договорились, что на время подготовки Пит поживёт с главной семьей, но это был только предлог, и Пит это понимал. Вегас не стал посвящать телохранителя в свои планы, но несложно было догадаться, что Вегас задумал что-то грандиозное. А под словом «грандиозное», скорее всего, подразумевалось искоренить из дома второй семьи всех недовольных. А таких оказалось немало. На Пита разве что только Ноп не смотрел с пренебрежением, а вот все остальные ясно дали понять, как относятся к парню. А он даже суток провести в этом доме не успел, и то большую часть этого времени они с Вегасом провалялись в постели. Но, видимо, альфу задело то, как встретили Пита вчера вечером, и он не стал рисковать, оставляя гамму в логове, кишащем змеями. Вегас всё равно не сможет постоянно находиться рядом с Питом, у него слишком много обязанностей, а так его пёсик будет в относительной безопасности, да и переживать не будет почём зря. Но это были только догадки, истинная причина его пребывания здесь Питу была неизвестна. И он очень надеялся, что Вегас не решил таким образом от него избавиться.       И, как оказалось, эти мысли слишком сильно засели в голове Пита, и в ту же ночь, что Пит остался в доме главной семьи, его накрыла такая истерика, что даже Порш не смог никак успокоить своего друга. Вегас оставил гамму на попечение Порша, а сам отлучился, как он сказал, по важным делам, но к наступлению ночи так и не вернулся. Хотя обещал. Пит старался не думать о плохом, но когда время перевалило за полночь, его организм подвергся такой встряске, что всё тело свело спазмом и стало невыносимо дышать. Порш не на шутку перепугался за друга, но дозвониться до Вегаса так и не смог.       Спустя час после срыва Пита Порш был готов сам отправиться на поиски этого альфы и лично пустить тому пулю в лоб, но Кинн заверил его, что с Вегасом всё в порядке. Он на задании по его просьбе. Вот только как это объяснить Питу, лежащему на его кровати в агонии и стеклянным взглядом уставившемуся в потолок? Порш знал, насколько сильна связь истинных, но такой реакции одного на отсутствие другого ему ещё видеть не приходилось. Пит словно и не жил вовсе без альфы. Словно с отсутствием Вегаса у него отобрали самое ценное, что есть у человека, — сам кислород. Пит стал безжизненной куклой: хрупкой, неподвижной и до ужаса бледной.       Спустя ещё час созерцания этого безжизненного взгляда Порш не выдержал и отправился к Кинну. Его самого уже мутило от этого неведения и секретов настолько, что хотелось перевернуть весь мир, но достать этого ублюдка для Пита. Что за задание такой срочности, что альфа даже не может ответить на звонок?! — Или ты сейчас же мне скажешь, в чём дело, или я… — вломившись в кабинет Кинна, стальным голосом изъяснил Порш, но, увидев причину страданий Пита в едва вменяемом состоянии, чуть не подавился собственным вздохом. Однако злость была настолько велика, что, не удержавшись от эмоций, несмотря на свой уже немаленький живот, гамма схватил Вегаса за шиворот и, замахнувшись как следует, впечатал тому кулак в морду. — Порш! — вскрикнул Кинн, едва шевеля языком, но уверенно поднимаясь с дивана. — Сидеть! — в приказном тоне кинул в сторону Кинна Порш. — Ах вы мрази, — не поскупился на слова парень и, смотря то на Вегаса, то на Кинна убийственным взглядом, продолжил: — Вы хоть понимаете, как ему сейчас плохо? Кинн, сука! Я же тебе звонил, и ты сказал, что Вегас на задании! — парень был так разъярён, что казалось, ещё чуть-чуть и из ноздрей повалит пар, как у огнедышащего дракона. — Порш, прошу, выслушай, — тихим, почти невинным голосом начал Кинн. — Вегас, он… мы… — И так понятно, что вы! — взглянув на пару пустых бутылок из-под коньяка, стоящих на столе, выпалил Порш. — Нажрались?! Хорошо вам?! И с каких это пор вы стали собутыльниками? — ярости Порша не было предела. Он готов был разорвать этих двоих здесь и сейчас. И совершенно похрен, что Кинн — его истинный и самый любимый человек на всём белом свете, а Вегас — тот, без кого Пит не может дышать (и это в буквальном смысле). — Я боюсь, Порш, — отозвался до этого молчавший Вегас. И голос его так дрожал, словно тот открыл свою самую сокровенную тайну.       Парень перевёл с Кинна озадаченный взгляд на Вегаса и рыкнул: — Чего, блять?! Ответственности?! — Себя, — обречённо выдохнул Вегас, совсем поникнув. — Ах, себя?! — не унимался Порш. — Понял, какой мразью ты был и что сотворил с Питом? — парень бил прямо по больному, но ему было совсем не жалко Вегаса. Пит столько натерпелся из-за этого мудака, что Порш никогда его не простит. Только ради друга он все ещё терпел присутствие альфы. — А ты понимаешь, сука, как ему сейчас плохо?! Ты сидишь здесь весь такой несчастный, когда Пит там с ума сходит. Ты понимаешь, что он не может без тебя, тварь ты такая?! — Порш совсем перестал контролировать свои эмоции и схватил Вегаса за шиворот, тряся, словно нашкодившего котёнка. — Он места себе не находил, пока думал, что ты от него просто избавился. Задание у тебя?! Как же!!! — гамма перевёл полный ненависти взгляд на Кинна, и оба альфы почувствовали, как стало трудно дышать. Порша захлестнули эмоции, и он совершенно перестал себя контролировать.       И если Кинн виновато опустил взгляд, поникнув, то на Вегаса подавление хоть и подействовало, но не настолько, чтобы подчиниться. У него уже был свой вожак, и противостоять Поршу было не так уж и сложно. Но протрезветь альфе это помогло. — Ты прав. Я мразь, и я боюсь снова сделать ему больно, — раздражённо выкрикнул Вегас, едва сдерживаясь, чтобы не ударить Порша в ответ. — Пит, он такой… особенный. Уникальный. С ним я не могу себя контролировать. Мне хочется его защищать, любить, оберегать, но в то же время хочется разорвать, истязать его всего, подчинить. Да я даже минуты не могу находиться рядом с ним, зная, что не могу прикоснуться, не причинив новой боли. Он такой уязвимый сейчас. Он… он — всё для меня, Порш. Понимаешь? Всё! Но страшно, безумно страшно, что я не смогу себя контролировать, — Вегас обречённо вздохнул. — С ним я теряю голову. Становлюсь тем монстром, что держал его в подвале. Я едва сдержался сегодня утром, чтобы не наброситься на него и снова не истязать. Я не могу так, пойми ты уже наконец! — видно было, как альфа едва сдерживал слёзы от собственных эмоций, но жалости к нему у Порша всё равно не возникло.       Хотя, если честно признать, откровения Вегаса задели что-то внутри, но Пит для него был важнее этих соплей подвыпившего альфы. — Если ты так за него беспокоишься, то какого хуя привёз его в свой дом? Зачем заставил вспомнить то, что с ним там произошло? Почему сейчас ушёл и оставил его одного? Нахуя, Вегас? Пит этого не заслужил. Он ничего плохого в своей жизни не сделал — по крайней мере сам, не по приказу. Он ценит жизнь других. Он наивный, словно ребёнок. И сейчас этот ребёнок корчится от душевных страданий, думая, что это он во всём виноват. Что ты бросил его. Что он тебе нужен только ради забавы. — Это Пит так сказал? — не веря словам Порша, спросил Вегас. Они же с Питом обсуждали это не раз, и Вегас ясно дал понять парню, что не власть ему нужна. Пит же тогда вроде всё понял, а в глазах его было полное доверие. Вегас ничего не понимал. Что он опять сделал не так? — Нет, — ответил парень, — я вижу эту боль в его глазах. Чувствую, как ему плохо. Всем своим телом ощущаю его нехватку кислорода. И всё из-за тебя, мудила! Ты хоть знаешь, как чувствует себя гамма, когда выбирает своего партнёра, как равного себе? И это не в мозгах, Вегас, это на инстинктивном уровне. Это в нашей крови, и мы ничего с этим поделать не можем. Выбрав и подчинившись однажды, мы принимаем своего партнёра, как часть себя. И то, что Пит сейчас в прямом смысле не может дышать, — не сарказм. Его организм сам уничтожает себя, потому что решил, что ты его бросил! И в его случае эта связь куда прочнее, чем у обычных пар, прочнее даже нашей связи с Кинном. Что ты с ним сделал, что так его сломал?! — последние слова Порш выплюнул с такой ненавистью, что Вегасу стало тошно от самого себя.       Он не знал…       Он никогда раньше не встречал гамм. А тем знаниям о них, что у него были, он просто не придавал значения, считая, что всё преувеличено. Вегас видел в глазах Пита этот странный, преданный блеск, но даже и подумать не мог, что всё настолько серьёзно. — Где он? — как-то отрешённо спросил Вегас. Сдерживать слёзы уже не было сил, да и не стыдно ему было за эту слабость. Порш даже проникся, но быстро приглушил в себе всё сострадание. — В моей комнате, — тем не менее ответил гамма, отпуская наконец Вегаса из захвата. Он даже не заметил, что во время разговора держал альфу стальной хваткой, не давая возможности пошевелиться.       Почувствовав свободу, Вегас резко встал с дивана, едва не упав на Порша от нахлынувшего головокружения. Всё-таки две бутылки коньяка не прошли даром. Порш его придержал, не дав рухнуть обратно на диван. Альфа благодарно, но так болезненно посмотрел на него и шатающейся походкой направился к двери. — Обидишь его, сам знаешь, что с тобой будет, — будничным голосом объявил Порш, но в тоне его голоса так и сквозили нотки нескрываемой агрессии.       Вегас ничего не ответил и быстро покинул кабинет Кинна, думая только о Пите.       Он же правда не знал.       Он просто больше не выдерживал всей этой суматохи. Не мог спокойно рассуждать, да и вообще здраво мыслить. Он просто хотел хоть с кем-то поговорить. И этим кем-то оказался Кинн. А почему именно Кинн? Человек, с которым у него вражда с самого детства?! А всё потому, что именно Кинн не станет ему лицемерить и угождать. А ещё, что немаловажно, Кинн сейчас сам проходит через то же, что и Вегас. Их истинные — гаммы! И, только сплотившись друг с другом, они смогут понять, как это всё выстоять. Как не свихнуться от постоянного всплеска эмоций своих пар и как доказать им, что они единственные, кто альфам нужен? Кто стал для них центром мира, и без кого они так же не могут дышать.       Так они с Кинном и оказались в этом кабинете, решая общую проблему. Ту проблему, что их сплотила, как братьев. И эти их посиделки впервые за много лет не несли в себе вражды между собой и противостояния двух семей. Только общая проблема. Только их пары и их одержимость этими гаммами. И оба брата понимали, что их жизнь больше не будет прежней. Они влипли по полной, но и отступить не могли. Всё для Вегаса и Кинна было ново, но в одном они были уверены точно: вместе они со всем справятся. Как братья, как одна семья. Пора было заканчивать эту многолетнюю войну, и Порш с Питом стали главным звеном на пути к примирению.       Порш с нескрываемой злостью смотрел на Кинна в этот момент, а альфа тонул в этом взгляде бесповоротно. Он уже знал, что его ждёт наказание, и это было волнительнее самых сокровенных его снов. Когда Порш смотрел на него так… как альфа, Кинн уже знал, что ему грозит. А грозил ему этот взгляд тем, что его задница будет болеть неделю, не меньше. Правильно, не стоит забывать, что твой истинный — гамма, имеющий оба гендерных пола. И даже то, что ты сам всего лишь альфа, тебя не спасёт.       Комнату Порша Вегас нашёл быстро, хоть никогда там и не бывал. Инстинкты сами привели альфу туда, куда нужно.       Ворвавшись без стука в дверь, альфа оцепенел. Пит, весь покрывшийся испариной, лежал на кровати безжизненной куклой и тяжело дышал. Вегас сразу же проклял себя за то, что потратил столько времени на разговоры, а не ломанулся сразу же к Питу. — Пёсик, я здесь. Миленький мой, посмотри на меня, — Вегас целовал лицо Пита так отчаянно, так нежно и трепетно, словно тот мог исчезнуть в любую минуту. — Прости меня, прости. Больше я не уйду. Пит, я не знал, правда не знал. Ну же, малыш, посмотри на меня.       Пит перевёл стеклянный взгляд на альфу и наконец-то вздохнул полной грудью. Однако тело так и находилось в оцепенении, фантомно отдавая болью в каждую клетку. Пит не мог пошевелить ни руками, ни ногами, и только по осознанному взгляду, устремлённому на альфу, можно было понять, что тот находился во вменяемом состоянии. — Пит, ты со мной? — осторожно касаясь щеки парня рукой, спросил Вегас.       Гамма едва заметно кивнул. И на этот кивок было потрачено столько сил, что Пит едва смог удержать свой мозг в сознании. Что с ним такое происходит? Почему его тело отказывалось нормально функционировать? Вегас здесь, он пришёл. Он его не бросил. Облегчение от этого накрыло с головой, но что-то было не так. Мало… слишком мало ощущений. Словно Вегас тут, и словно его нет вовсе. Пит его видел, чувствовал его запах, ощущал давление его тела, но это было не то. Чего-то не хватало. Новый спазм мышц вырвал из уст Пита болезненный стон. Всё его тело скрутило в агонии и неестественно выгнулось в пояснице. Он снова начал задыхаться, царапая горло ногтями.       С лица Вегаса сошли все краски. Мышцы задеревенели, точно это его скрутило в спазме, а не Пита. Он был в растерянности и не знал, что делать. Его истинному плохо, а он ничем не мог ему сейчас помочь.       Пит жалобно простонал, потираясь пахом о бедро альфы. Его глаза стали закатываться, и в этот момент Вегас испытал такой ужас, от которого в кровь стыла в жилах.       В голове промелькнуло только одно слово «больно». И каким-то странным образом это были не его мысли. У Вегаса запульсировало в висках. Голос в голове стал повторяться снова и снова, словно прося, умоляя унять эту боль. Но альфа не мог. Как? Как он может избавить Пита от этой непонятной ему агонии?       От мучений Пита альфа внутри Вегаса пришёл в бешенство. Он чувствовал, что его истинному ужасно плохо, и рвался наружу, желая спасти свою пару от этих страданий. Вегас сдерживал его, как мог, но после очередного болезненного стона гаммы он сдался, выпуская зверя наружу.       Взгляд Вегаса потяжелел в считаные минуты. Стал холодным и решительным. Тело расслабилось и больше не находилось в неприятном напряжении. Мозг заработал на полную силу: быстро и расчётливо. Вегас выпустил на свободу того монстра, которого боялся больше всего. Показал себя настоящего. Именно того человека, что держал Пита в подвале и подвергал нескончаемым пыткам.       Инстинкты сами повели альфу в нужном направлении. Сначала он схватил руки Пита и, резко дёрнув их вверх, зафиксировал над головой парня. Другой рукой быстро сорвал с парня штаны и стальной хваткой схватил его за яйца, пуская по всему телу Пита болезненный ток. Пит шумно вздохнул, испуганным взглядом уставившись на Вегаса. Но на дне его глаз промелькнуло облегчение и едва заметное понимание. Человеческий мозг — сложная штука, но с ним можно совладать, а с позывами тела и инстинктами, увы, невозможно. Природа неспроста выбирает истинные пары и направляет их в верном направлении друг к другу. Как Вегас не мог совладать со своими желаниями подчинять и «дарить» боль, так и Пит оказался тем, кто не может жить без этой боли.       Рука на мошонке сжималась всё сильнее и сильнее, становилось невозможно вздохнуть, но эта боль была настолько приятна и необходима. Пит подался бёдрами вверх, чувствуя, как тело начинает расслабляться, а мышцы отпускать от спазма. В голове появилась ясность ума, а главное, прошла нестерпимая боль во всём теле. Остался только её отголосок.       Рука на мошонке исчезла, и в глаза Пита, уже прояснившиеся, уставились полностью почерневшие глаза Вегаса.       Альфа оскалился, наклоняясь, и, оставив мокрую дорожку на щеке парня языком, голосом, призывающим к полному повиновению, произнёс: — Ты — моя сучка, Пит!       И в этот момент Вегас ясно понимал, что говорит и что происходит между ними. Как и Пит понял то, что да, он — сучка Вегаса. Без власти этого альфы над ним, без боли, что Вегас ему причинял и ещё причинит, без желания встать на колени перед этим мужчиной Пит — никто. Просто пустой сосуд, который может наполнить только Вегас. Он лишь человек со стальным характером, так жаждущий власти над собой, отчаянно желающий стоять вечно на коленях перед своим альфой и, если понадобится, даже целовать землю у его ног.       Судьба определила всем обществам человеческим менять только пороки! А что, если эти пороки — твоя истинная суть? Судьба не ошибается. Она даёт то, что именно нам необходимо, даже если мы этого не хотим.