Как я полюбил запах кофе...

Я проснулся от ужасной головной боли и от ощущения пустыни во рту — так хотелось пить, будто дня два вода в рот не попадала. Я очнулся и сразу схватился за голову, которая раскалывалась просто невероятно. Обернувшись, на тумбочке увидел какую-то таблетку и стакан воды. Я медленно и аккуратно поднялся, выпил таблетку и тут заметил полную бутылку газированной воды у кровати. Дотронулся до неё и понял, что бутылку явно принесли недавно, потому что она была ещё холодной. Я поблагодарил всевышнего и взял эту прелесть. Первая ледяная струя ударила в горло, и я понял, что такое кайф. Настолько охеренно утром с похмелья мне ещё не было. Утолив жажду, я с трудом побрёл в ванную. Когда я вошёл и понял, что здесь нет того, что мне сейчас определённо нужно, то решил вместо освежающего душа облить голову прохладной водой над ванной. Я закончил утренние процедуры, пошёл обратно в комнату и увидел на тумбочке телефон. Сразу возник вопрос: когда он, блядь, это всё успевает? Я взял телефон, охуел от того, что сейчас полтретьего дня, и разблокировал устройство. Меня сразу выбило в недавно набранные номера, где я нашёл три пропущенных и один принятый вызов от мамы. Я начал вспоминать, когда это я успел поговорить с мамой… Но ничего не вспомнил и решил, что ей ответил Арсений; значит, она спокойна, потому что знает, где я. Больше никаких пропущенных, и мне стало дико интересно, почему Серёжу не заинтересовало, куда я пропал. Ну, и так как он даже не полюбопытствовал, где я, я решил его наказать. Позвонить, зная, что ему сейчас точно несладко. Хоть мне сейчас тоже паршиво, я должен был это сделать. Как только Серёжа взял трубку, я, пересилив себя, начал разговор первым. — Даров, ты где? Куда вчера пропал? Почему мне ничего не сказал? Почему даже не поинтересовался, где я? — охуенное наказание, если он спал. — Шаст, иди нахуй, — по охрипшему голосу в трубке я понял, что либо он только недавно проснулся, либо я его разбудил. — Ты где, еблан? — Я не знаю, но возле меня какая-то девка лежит, — я понял, где он. — Понятно. Значит, выпускной у тебя удался. Мне сейчас хуёво, поэтому завтра всё расскажешь. — Ага, давай, и ты расскажешь, что у тебя там было, — с этими словами он отключился. Я кинул телефон обратно. За Диму я не переживал, ведь с ним была Катя, которая выпила только два бокала. Я задумался о том, что помню я сам, а что нужно будет выпытывать у Арса. Я помню: начало бухича; как кого-то застукал в туалете — там сосались, но кто именно, не помню; как ушёл Дима; как пропал Серёжа; то, что Арсений очень сильно по мне скучал и, конечно, поцелуй с ним и всё, что после. Происходящее перед поцелуем и всё остальное забыл напрочь. Пока я всё это вспоминал, в комнату постучали и медленно вошли. — Спишь? Вижу, нет, — повезло, судя по его настроению ему сейчас нормально. — Как спалось? — Вроде нормально, — в том-то и дело, что вроде. — Сейчас как себя чувствуешь? — по его улыбке сразу было понятно, что он злорадствует. — Тупой вопрос. — Всё помнишь, что ты творил? Или нужно напоминать? — после слова «творил» становится не по себе. — Немножко помню. Ну я вроде как ничего не творил, — вроде… — Ты и не творил? Смешно. Иди умывайся, чисти зубы, и пойдём. Будем тебя посвящать в твои же воспоминания. Очень смешно. — Я всё это уже сделал. — Ну значит вставай, и пойдём. Я встал, хотя с такой болью в голове хотелось только лежать. Но я пошёл за ним, потому что выбора у меня, как я понял, не было. — Арсений Сергеевич, если там было что-то стыдное, я извиняюсь, это всё делал не я, а алкоголь, — главное отмазаться, а как — неважно. — Сейчас всё узнаешь, — бля-я, если честно, не хочется. — Доширак будешь? Как раз только чайник закипел. — Я сейчас ничего не хочу. — Хотя бы бульона горячего от него, тебя хоть тошнить перестанет. Вермишель можешь и не есть, — я понял, выбора у меня снова нет. — Ну ладно, я так понял, выбора у меня нет… — Ну как нет? — неужели можно отказаться?.. — Есть с курицей, есть с говядиной. Тебе какой? Вау. Спасибо. — Говядина — она лучшая. Он отошёл и сразу же вернулся с заваренным дошиком. — То есть выбора всё-таки не было, да? — Правильно мыслишь, — он поставил на стол одну тарелку. — Не, я сам не буду есть, — это будет как-то неудобно. — Я буду кофе, он варится просто, — как всегда, в общем. — Значит, я подожду. — Долго ждать не придётся, — он подошёл к плите и залил в чашку уже бурлящий кофе. И как только он сел и отпил из чашки — вот тогда и я начал есть. Не люблю есть сам, когда рядом ещё кто-то. — Начинать рассказывать? Я подавился, спасибо. — Раз вы заставили меня есть, давайте позже об этом поговорим, — я же так нормально не поем, хоть и не хочется. — Как знаешь, — дальше мы сидели в тишине. Он пил свой кофе, а я ел дошик. Повыёбоваться, кстати, не получилось: я ныл, что не хотел есть, но прикончил всё, даже вермишель. Я доел, выпил холодной воды, посмотрел в эти голубые глаза и улыбнулся, кое-что вспомнив. — Как смешно получилось. Семь месяцев назад мы так же сидели, только в тот раз я вам помогал всё вспомнить, а теперь наоборот, — а и вправду. — Да, ну давай, чтоб не повторяться, пойдём в гостиную на диван. Там поудобней можно сесть. Отличная идея. Я резко встал, но потом так же резко сел, потому что в голову ударило вчерашнее. — О-о-о, понятно. Давай тебе снова таблетку дам. Есть очень хорошие, через пять минут и забудешь про головную боль. — Серьёзно? А раньше нельзя было? — капец, он решил меня помучить. Арсений достал из шкафчика бутылку виски. Прикольно, нахуя? Меня дразнить? — Будешь? А, ну да, тебе вчера хватило, — я же говорил. Он взял один стакан, и мы пошли в гостиную. Когда мы уже сидели на диване — я, конечно же, залез с ногами, ведь это удобней — и, когда таблетка начала действовать, а голова почти перестала болеть, мы решили, что пора начать разговор. — Значит так, я всё быстро и кратко расскажу, — бля, интересно, а про поцелуй вспомнит? Он налил себе вискаря и начал: — Ты напился, заставлял бармена лить тебе алкоголь, рвался идти встречать рассвет, потерял Серёжу. Кого-то застукал в туалете и хотел снять их на видео. Разбил стакан, мне пришлось платить. Послал всех нахуй, говорил Алексеичу, какой он офигенный препод. К тебе приставала Юля… — Стоп, Юля? Серьёзно? У нас же с ней взаимная неприязнь. — Значит, не взаимная, девочки так скрывают свою любовь. А как скрывают мужчины? — Так что там дальше было?.. Ах да. Ты чуть не станцевал стриптиз... — чего-о-о, блядь? — ...но тебя остановил бармен. Хотя я бы на это посмотрел. Что-о-о?! Он ещё и улыбается. — Ещё там девочки пели, и ты решил присоединиться к ним. Ты даже засыпал, но ненадолго. Пока я вёл тебя сюда, тебя два раза чуть не сбила машина. Ты орал что-то на всю улицу, но потом всё-таки замолчал и шёл тихо аж до дома. Меня заткнули, и я даже помню как. — Это пиздец. Нельзя мне пить, почему меня никто не остановил? — Ты думаешь, не пытались? Этого хотели все, единственный способ заставить тебя перестать пить — отправить домой, так и получилось. Хотя ты пока шёл, тоже пил. — Так я того шампанского только глоток сделал, — блядь. — Ты это помнишь? — ебать. Он как-то запереживал, Арсений походу надеялся, что я не помню тот поцелуй. — Да. — И то, что было после него, ты тоже помнишь? Блядь, ну и что говорить? Соврать ради него? Или сказать правду? Вдруг это что-то даст. Что даст? Только пиздюлей мне. — Да, — Арс тут же поменялся в лице и перестал быть таким шутником. В его глазах была одна серьёзность, но он так же продолжал пить виски — немного, до сих пор не допил первый стакан. Нужно как-то тему сменить, что ли… — Кстати, я нашёл Серёжу, только он не знает, где он, — Арсений поднял бровь, и я понял, что от разговора про поцелуй мы отошли. Но я сделаю так, чтоб вернулись, ведь, блядь, хватит от этого убегать, нахуй. — В смысле? — Я ему позвонил, он сказал, что не знает, где он, но рядом лежит какая-то девушка. — Выпускной удался. — Это точно. И дальше мы сидели молча. Он налил уже второй стакан — только не пил, — а я не знал, о чём хочу поговорить. Хотя это неправильная формулировка, правильнее будет: не знаю, на какую тему заговорить первым, у меня к нему много вопросов. Но готов ли я их сейчас задать, когда и так хуёво себя чувствую? Определённо да, я должен узнать всё сейчас. Может, сегодня и не скажу ему про свои чувства, но это в скором времени всё равно случится. — Арсений Сергеевич. — М? — Я решил, если мы начали говорить о вчерашнем, нужно обсудить все темы, — он кивнул, показывая, что внимательно меня слушает, а я всё-таки задал первый вопрос. — Почему вы врали о своём возрасте? Арсений смотрел твёрдо, не показывая эмоций, делал всё, чтоб я не смог прочитать что-то в его глазах. — Не знаю. Я всем своим подчинённым называю это число, чтобы они не думали, что я молодой, неопытный и они могут делать, что захотят. Ну и тебе сказал. По привычке. Окей, с этим разобрались, идём дальше. — Я понял. Сегодня разбираем всё по полочкам. Вы же не учились на психолога, верно? Потому что, если учесть все годы, связанные с бизнесом, освоение профессии психолога не помещается. — Ты прав. — Зачем об этом наврали? — Хотел, чтобы ты рассказал мне всё о своих порезах. — Зачем вам нужно было это? — Любопытство, — что-то мне подсказывает, что это ложь. — О чём ещё вы мне врали? — О том, что тебе не нужно знать, — а теперь аж интересно. — О том, что вы такой, как я? — я бессмертный походу. — Что это значит? — Арсений Сергеевич, вы знаете, что это значит. — Нет. Еба-а, он отвёл глаза, первый раз за весь разговор. Ну всё, я узнаю правду. — Ладно, не хотите говорить. Значит... зачем вы меня вчера поцеловали? — Я вроде тогда сказал. Чтоб забрать у тебя бутылку, — Арс отпил виски и, так как он наливал почему-то полный стакан, в этот раз опустошил его наполовину. — Серьёзно? А почему, когда я по пьяни спросил у вас, скучали ли вы по мне, вы шёпотом ответили: «Очень сильно скучал»? Это вы как объясните, м? На это он ничего не ответил, продолжил смотреть на свой стакан. И когда ответа не последовало даже через пару минут, я молча встал и направился в комнату. Повернувшись спиной к Арсению, я услышал стук — это означало, что он выпил вискарь, поставил на столик уже пустой стакан и скорее всего наливает добавку. Когда я дошёл до двери комнаты и хотел был открыть её, меня развернули... — Я вправду сильно скучал. ...и вцепились губами в мои. Я успел только вдохнуть и замереть в ступоре. Но когда я понял, что это не случайность и у меня нечего отнимать, то ответил. Поцелуй продолжился, и я обрадовался, что наконец-то это, сука, случилось. Это был поцелуй с привкусом виски, он был властным и в то же время нежным, он был желанным — не знаю, как для Арса, но я долго этого ждал. Поцелуй был долгим, не хватало воздуха, но вовсе не хотелось останавливаться. Хотелось так и продолжать стоять, оперевшись на дверь, обнимать его и целовать, чувствовать его губы и руки в своих волосах. Не хочу, чтоб этот момент заканчивался. Но всё же поцелуй прекратился. И, как только Арсений от меня отстранился, я глубоко вдохнул, желая впустить побольше воздуха. Секунд пять мы смотрели на друг друга. — Извини. Прости, пожалуйста, — почему он извиняется? Но вместо этого вопроса я сказал другое. — Значит… — а точнее, не договорил. — Ничего не значит. Ничего, — после этого он развернулся и ушёл, а я так и продолжил стоять, ни хрена не понимая. Что случилось? Неужели я что-то испортил? Что это было вообще? Неожиданный приступ любви или что? Так много вопросов, и никаких ответов… Блядь, а куда он вообще пошёл? Снова пить? Хватит ему уже. Я побежал к нему, чтоб он перестал пить, а то снова случится какая-то хуета. Я с больной головой, с бодуна, пошёл забирать бутылку у человека, который пару минут назад поцеловал меня. Пиздец. Когда я снова пришёл в гостиную, Арсений пил уже из самой бутылки. Плохи дела. Я подошёл к нему, и он обратил на меня внимание, только когда я был уже в метре от него. — Ты хочешь объяснений? — ну, вообще-то да. — Да, но вообще я пришёл попросить, чтоб вы перестали пить. Ебать, я что-то смешное сказал? — Почему я должен тебя слушать? — о, всё, он нажрался. Теперь страшно, к чему это всё приведёт. — Вы вон уже не соображаете, что делаете. — Ты это про поцелуй? Тогда я соображал, что делал… Да я и сейчас соображаю. Ага, конечно. — Мало верится. — Я не буду тебе ничего доказывать. Когда Арсений в очередной раз отпил виски, там уже осталось на дне. Я сел рядом и решил забрать бутылку и выпить самому: мне это ничего не даст, а ему может быть хуёво. Как оказалось, там вышло пять немаленьких глотков; виски обжигало горло своей горечью, но послевкусие было пиздатое. Меня окутала лёгкая дрожь, после пошли мурашки по телу, ну а дальше — расслабление. Я откинулся на спинку дивана и от удовольствия закрыл глаза, тошнота и боль в голове исчезли. За этим всем внимательно следил Арсений. — Красивое зрелище, — с улыбкой произнёс он. Приятно. Мы сидели и смотрели на друг друга. Эти его синие глаза словно гипнотизируют, когда он просто смотрит, отвести взгляд нереально. Эти океаны завораживают. Арсений хоть и пьян, но это не отменяет того факта, что он красив и я его люблю, и каждый раз влюбляюсь всё больше. А после поцелуя мне просто не хватает его: хочу обнимать его, целовать, смотреть на него вечно. — Ох, Антон, что же ты со мной делаешь, а? Я молчал, не зная, что сказать, да и не хотелось перебивать его мысли. Так и продолжал на него смотреть, не отводя взгляд. — Из-за тебя я теряю контроль. Это очень плохо. Я решил, что, раз он пьян, есть возможность, что он расскажет о том, что мне не даёт покоя. — Арсений Сергеевич, зачем вы меня поцеловали? — А ты что, был против? Мне так не показалось, — не тот ответ. — Зачем вы меня догнали и поцеловали? — я узнаю правду. — Вопрос к тебе. Что ты делаешь? Почему меня к тебе так тянет? Я уехал по работе и надеялся, что благодаря этому смогу разлюбить тебя, а в итоге полюбил ещё больше. Стоп… СТОП. Он любит меня? Это взаимно? Мне послышалось? — Я сходил с ума, когда ты мне не писал, я еле продержался эти полгода. Как ты это сделал? Мне очень тяжело влюбляться, а здесь так... — он прекрасно знал, что я не отвечу на эти вопросы, и не ждал от меня ничего. — А что мешает, если это взаимно? — после моих слов у Арсения заблестели глаза, и это было точно не от алкоголя. — Взаимно? Почему его это удивило? — Я думал, вы уже давно догадались, — он помотал головой, показывая, что не догадывался. — Ну, так и что мешает? — Антон, я не могу быть с несовершеннолетним, это неправильно. Так нельзя. МОЖНО, БЛЯДЬ! — Об этом никто не узнает, — в таком случае я буду молчать. — Я сам не могу это сделать, — блядь. Ну что за нахуй. — Это что, апреля ждать, когда мне исполнится восемнадцать? — Да. Пизда. — Или пытаться заглушить чувства. Нет, это точно нет. — Вчера вы меня тоже поцеловали, это было, как вы и сказали тогда? — Нет. Я сорвался, ну и воспользовался моментом, забрал шампанское. — Я понял, — я сейчас в ахуе, что не прыгаю от счастья. Меня любит Арсений, блядь, как во сне. — Я пойду, наверное, спать, а то я сегодня так и не уснул. Позвони маме, скажи, что уже завтра приедешь, а то твой костюм в стирке. Ну и охуенно, хоть буду знать, как он здесь. — Окей, — мы встали и он, шатаясь, пошёл к лестнице на второй этаж. — Давайте я вас провожу. — Я и сам могу. — Верю, но мне будет так спокойней. Я взял его под руку и повёл на второй этаж. Он и сам идёт довольно-таки нормально, но мне просто так захотелось. Там мы прошли кабинет, пустую комнату, где я никогда не был, и в третью дверь мы вошли. Тут я тоже ни разу не был, это была комната Арсения. Она была в два раза больше той, где ночевал я, как и все остальные, в чёрно-белых тонах. Посередине стояла большая двухспальная кровать — хотя, если так посмотреть, то даже немного больше; рядом тоже стояла тумбочка. С правой стороны находились две двери, одна маленькая, скорее всего в душевую, а вторая большая — как я понял, это была гардеробная. На левой стене было большое окно с балконом, возле окна стол, на котором стояла небольшая картина. На ней был, конечно же, Арсений, самооценка у него всегда была хорошая. На той же левой стене, ближе к выходу, висела плазма, а под ней стояла ещё одна небольшая тумбочка. Я уложил Арсения и, когда удостоверился, что он лежит спокойно, оставил его и спустился к себе. Упал радостный на кровать и лежал смотрел в потолок, прикусывая губу, вспоминая поцелуй и разговор. В таком положении я лежал минут пять, после чего сделал то, что попросил Арсений: позвонил и предупредил маму. Потом взял тот же ноутбук, которым пользовался полгода назад, и включил сериал. Смотрел его я примерно до девяти вечера, но ходил на кухню: то чай делал, то ещё что-то. После просмотра я пошёл в ванную, почистил зубы новой щёткой, ведь там их было дохуя, умылся и решил тоже лечь спать, а то меня что-то вырубало. Проснулся я в девять утра, выполнил все утренние процедуры, сделал чай и пошёл назад в комнату. Чувствовал я себя заебись, меня не тошнило и ничего не болело. Я, как всегда, залез в соцсети, но сидел там недолго: в комнату постучали, и я отложил телефон, взял чашку и стал пить чай. В комнату в это время вошёл Арсений. — Доброе утро. Кому как. — Доброе, Арсений Сергеевич. Вы что-то хотели? — интересно, помнит ли он что-то. — Да, я насчёт вчерашнего, — чувство дежавю. — Прям как в тот раз, только вы ко мне пришли, а не проснулись со мной. Зачем напомнил? — Не выёбывайся. Вот зачем. — Ладно. Только сегодня я вам ничего напоминать не буду. — Почему? Не смогу всё это рассказывать. — Не хочу. — Ну и не нужно, я и так всё прекрасно помню, — блядь, ну ладно. — А чего вы тогда пришли? Если разговаривать, то давайте хоть не с самого утра, тем более вам по-любому херово. — Я нормально себя чувствую. — Странно, после бутылки вискаря? — Она небольшая была, — ну, здесь да, согласен. — Вам очень повезло. — Слушай… — О-о, нет, Арсений Сергеевич, давайте только без этих «прости, это был не я, это алкоголь», ещё и с самого утра. — Нет, я пришёл спросить, ты есть будешь? А, тю. Неожиданно. — Да, — думал я недолго. Тем более Арсений хорошо готовит. — Ну тогда иди готовь. Эй. — В смысле? — В прямом. Я не знал, хочу ли я есть, да и готовить лень, так что решил таким образом. — Не, ну нормально. — Что? Я тебе целый месяц готовил, ты хоть раз попробуй. — Ладно. Он вышел из комнаты. Я пошёл следом, а когда оказался в коридоре, увидел, как он поднимается наверх. — Я в кабинете, зови, если что. — Не, ну нормально, а вы помогать не будете? — Не в состоянии, — а смеяться и бежать по лестнице в состоянии? — Пить меньше надо. — Кто бы говорил. Не, ну вообще пиздец. По дороге на кухню я решил, что готовить буду что-то сладкое к чаю, но пока не знаю, что именно. Решил, что на месте разберусь. Когда я открыл холодильник и понял, что чего-то грандиозного не получится, решил приготовить оладьи. Пока рылся в поисках мисок, увидел вафельницу, и мне дико захотелось приготовить вафли. Я включил прибор, замешал тесто, рецепт которого посмотрел в интернете, залил в формочку и стал ждать. Повторил так ещё несколько раз и, когда в миске не осталось теста, а на тарелке лежала гора вафель, всё помыл после себя и стал искать заправку, достойную моего шедевра. За это время я успел поставить чайник, но так ничего хорошего и не находил — а потом залез в один из кухонных шкафчиков и в дальнем углу заметил небольшую бутылочку. Достал её и понял, что это кленовый сироп. Я посмотрел на срок годности — он ещё может до моего дня рождения постоять — обрадовался такой находке и побежал звать Арсения. Но я не успел даже постучать, как из комнаты вышел Попов и вздрогнул. — Господи, напугал. Так как у меня хорошее настроение, я решил, что можно и пошутить... — Ну, не Господи, конечно, но да, я. ...даже если и тупо. — Этой шутке больше лет, чем мне. Ой-ой-ой. — Мне пофиг. Идёмте пить чай. — Я как раз и шёл проверять, не разгромил ли ты мне кухню. — Нет, не разгромил. — Ну тогда пошли смотреть, что ты там накашеварил. Мы шли на кухню молча, но меня дико смущало то, что мы ведём себя так, будто вчера ничего такого странного не происходило, как будто всё было нормально. Мы обязательно должны были нормально об этом поговорить, но уже после завтрака. — Я даже убрал всё после себя. Мы пришли на кухню, где уже закипел чайник. Вовремя. — Ничего себе, ты вафли умеешь готовить? — ну типа. — Почти, я в интернете посмотрел. — А, тогда понятно. — Арсений сел за стол, а я пошёл делать нам зелёный чай. — Где ты сироп взял? — Как где? В шкафчике в углу, а что? — Я даже не знал, что он у меня есть. Наверно, ещё от предыдущих хозяев, — прикол. Я поставил на стол две чашки чая, и мы приступили к завтраку. Он оказался вкусным, Арсений тоже оценил. Завтракали мы в тишине, и я всё думал, как снова поднять вчерашнюю тему, ведь мне всё это не давало покоя от слова совсем. Когда мы уже заканчивали трапезу, я всё-таки не сдержался и решил начать прямо сейчас. — Арсений Сергеевич, вам не кажется странным, что мы сейчас ведём себя, как будто вчера ничего такого не происходило? — А что должно быть? Мы должны избегать друг друга, как маленькие дети, или что? Тем более, мы вчера обо всём поговорили. Да не обо всём. — Вы вчера были пьяны. Вы же должны сегодня на трезвую голову что-то сказать. — А что я должен сказать? Для первого раза ты отлично целуешься. Всё, что я могу добавить к вчерашнему разговору. Всё, я засмущался. — Откуда вы знаете, что я первый раз целуюсь? — Ты сам сказал. Не понял. — Когда это? — Помнишь, я говорил, что к тебе Юля приставала? — Ну. — Так она подкатила с такими словами: «Слушай, я целоваться не умею, научишь?», ну, ты и ответил: «Сам не умею, найди другого». Пиздец. А может быть, я так её отшил. — Я в шоке. В этот момент мы допили чай, и я стал прибирать всё со стола. — Не, ну меня всё равно мучает вчерашний разговор. Я, например, не смогу нормально ждать своих восемнадцати, зная, что у нас всё взаимно. Когда я поставил посуду и уже возвращался, чтобы сесть на место, Арсений поймал мои губы в секундном поцелуе. — Ну вот, опять, и что это значит? Я уже не могу так. Вот серьёзно. Я хочу знать хоть что-то. — Это значит, что я ненавижу ждать. У меня в голове сейчас та самая обезьяна, которая хлопает тарелками. Вот серьёзно.