Как я полюбил запах кофе...

Арсений ушёл, а я остался в ахуе один. Начал вспоминать всё — вообще не верилось, что это мог быть сон. Мне вспомнилась картина, как Арс в порыве страсти укусил меня за шею, там должен был остаться какой-то след, хотя бы небольшой синяк. Я резко встал с кровати, чуть не улетел, потому что в глазах потемнело, а как только отпустило, быстро направился в ванную. Подбежав к зеркалу, я задрал футболку, и моему взгляду открылся большой бордовый засос. Я охуел, какой он был большой. И просто стоял и ничего не понимал. Засос имелся, но я был в другой одежде; и к тому же Арсений сказал, что я уснул в двенадцать. Я быстро почистил зубы, переоделся в обычную одежду, надев какие-то кольца, потому что как же без них. И направился к Арсению на кухню. Он как раз ставил на стол тарелки с какими-то хлопьями, а в стаканах был какой-то компот или сок... непонятно, мне пока было не до этого, если честно. Я сел за стол и почувствовал острую боль в заднице. Резко подорвался и пошёл пить воду, делая вид, что всё хорошо. Вернувшись назад к столу, я снова сел, только в этот раз аккуратно, прикусил нижнюю губу и сдержался, не издав ни звука. Я понял, что меня наебали, и решил начать разговор, немного подъёбывая его. Сначала я внимательно смотрел на Арсения и, когда он сел напротив меня, заговорил. — Арсений Сергеевич. — Ударение я поставил на отчество, чтоб он обратил на это внимание. Он обратил — и начал улыбаться. — Вы не учли два факта. Первый: Арс… — В этот раз ударение было на краткую форму его имени. — Оставил следы. — Я поднял футболку, показывая огромный засос, оставленный между плечом и шеей, футболка его еле прикрывала. Арсений улыбнулся ещё шире. — Красивый след. Только его нечаянно оставил Арсений Сергеевич ночью, когда спал. — Да блядь, заканчиваем этот цирк. — У меня задница болит ужасно, я еле сижу. Я даже лишние движения боюсь сделать. Поэтому хватит прикалываться. — Он рассмеялся. — Просто решил пошутить над тобой. Ты бы видел своё выражение лица, когда только проснулся. — Очень смешно, а я ведь тогда реально подумал, что мне это приснилось. — А как же одежда? — Но как я оказался в другой одежде? — Переодел тебя, пока ты спал. — Как я не проснулся? — Это же пиздец, как я мог не почувствовать, что меня переодевают? — Не знаю, я, когда тебя переодевал, молился, чтоб ты не проснулся. Кстати, как видишь, сработало. Просто странно это выглядело со стороны. — Действительно. — Если ты всё так продумал, тогда можно было как-то замаскировать засос. — Чем? Я и придумал: если что, скажу, когда спали, нечаянно поставил. Но не учёл факт с задницей. — А как ты про задницу забыл? — А я ебу? — А ты еби. — Он пересел ближе ко мне и ущипнул за ногу, из-за чего я дёрнулся и в заднице появилось ещё более неприятное ощущение. Я зашипел. В сидячем положении мне нельзя было двигаться. — Следи за языком. — Я лизнул его щёку. — Ой, и вправду следить нужно. — Арсений стал вытирать лицо. — Фу, Антон, блин. Ты что творишь? — Это не я, это мой язык. Теперь я буду за ним следить, а то мало ли что он ещё облизать сможет. — Боже, какой я извращенец. — Какой извращенец тебя укусил? — Ну, вообще-то ты меня укусил. Оно заразное просто. — После этого Арсений больно ударил меня по ноге, и я снова дёрнулся. — Ау. — В следующий раз получишь по заднице, очень больно и не один раз. Ты меня понял? Я кивнул, и мы стали то ли завтракать, то ли обедать, потому что сейчас было время, когда ни завтраком, ни обедом это не назовёшь. Кстати, в стакане был компот, а точнее — мамин вишнёвый компот. Арсений сказал, что она недавно заезжала, привезла то, что я сейчас пью, и уехала. Подробностей мне никто не сообщил. Всё, что мне поведали, — это то, что мама разбудила Арсения звонком. Поэтому он и решил разбудить меня, придумав такой гениальный план, чтоб надо мной подшутить и посмеяться. Когда мы поели, я быстро встал из-за стола и выдохнул: тот случай, когда я был рад стоять и мыть посуду. Арсений, конечно же, смеялся над этим и прикалывался в стиле: «Ты постоянно выпрашивал себе боль в заднице». Но я отмазывался, отвечая, что готов терпеть, зная, что было перед этим. Арсений заставил меня мыть посуду и за ним, раз мне это так нравилось. Мне было всё равно — главное не сидеть. Пока я мыл тарелки, захотелось покурить, но я должен был точно убедиться, что Арсений занят и не выйдет в беседку. Но, судя по тому, что он стоял на кухне, не шёл в кабинет или куда-либо ещё, сегодня он работать походу не собирался. И у меня созрел охуеннный план, но после его воплощения я либо получу то, чего хочу, либо не получу ничего, либо мне дадут пизды. Мне нравились два первых варианта. Короче, план был таков: поставить Арсению ультиматум, либо я курю, либо я… курю. В общем, сейчас разберёмся. Закончив с посудой и после этого вымыв руки, я повернулся к Арсению и решил задать самый тупой вопрос: — Дай сигарету? — Если бы он сейчас что-то пил или ел, подавился бы. — Ты вообще охуел? — Да. — Не, ну правда. Я пытался бросить, но сорвался и теперь точно нескоро брошу. Поэтому либо я буду курить и ты будешь в курсе, либо я буду прятать сигареты и тебе врать. А я не хочу тебе врать. Решил сказать как есть, потому что прятаться от него, а если застукают, ещё и получать пиздюлей желания не было от слова совсем. Арсений с прищуром на меня посмотрел, потом взял за руку и повёл на улицу. Я ни хрена не понял, это он меня выгоняет, или что? Когда мы подошли к беседке, Арсений посадил меня. Я тихо зашипел от неприятного ощущения и застыл в этом положении, стараясь меньше двигаться. Из кармана он достал пачку сигарет, а сам сел рядом, вынул одну сигарету и протянул мне. — На, держи. — Голос у него был очень ровный и спокойный. Я секунд десять глядел на то, что мне протягивали. Пока Арсений сам не пропихнул сигарету в рот, тогда я удивлённо перевёл взгляд на его глаза. Он достал зажигалку и сам поджёг. Всё, что я сделал, это затянулся и выдохнул дым. — Что это значит? — Я продолжал шокированно смотреть на него широко открытыми глазами. — Мне не нравится, когда ты куришь, но ещё больше мне не нравится, когда ты мне врёшь. Я в целом ненавижу, когда мне врут. Поэтому лучше уж кури. — Серьёзно? — Арсений протянул мне целую пачку. Я снова начал тупить. — Антон, возьми её, пока я не передумал. — Я быстро забрал пачку, крепко его обнял и с довольным лицом продолжил курить. — Я ждал момента, когда ты начнёшь этот разговор, а не будешь скрываться. Потому что это намного лучше, чем прятаться и врать. — Это, оказывается, так легко?.. — Спасибо тебе. — Он улыбнулся, хотя было видно, что ему это не сильно приятно. — Кстати, я забыл сказать, что твоя мама сегодня к нам приедет. — Прикольно. — Классно, а во сколько? — Я и вправду был рад бы её увидеть, как и всегда. — Не знаю, она не говорила, сказала, что вечером, а во сколько, не сказала. — Значит, от шести до восьми. Около того. — Я потушил окурок и выкинул его в пепельницу. — Всё, покурил? — Я, улыбаясь, кивнул. — А теперь пойдём, нужно прибраться немножко. — Улыбка пропала. — В смысле? А Маша? — У неё сегодня выходной. — А я её замена, что ли? — Ну вот недавно генеральная уборка была, зачем снова? — Там немного, приготовь хотя бы комнату, где мама будет ночевать. — А она с ночёвкой будет? — Не знаю, как она захочет, но я решил, что будет спать здесь. — Пиздец. — Поэтому на тебе — приготовить хотя бы комнату и убрать всякий мусор. — Да, мама к чистоте придирчивая. Мы пошли в дом, Арсений направился в кабинет, а я поднялся в комнату наверху, так как решил, что мама переночует там. Кровать была больше и удобнее, а для мамы — всё лучшее. Зайдя в комнату, я понял, какая я всё-таки свинья, ведь я даже здесь не спал, а кровать не заправлена, две чашки стоят. Походу забыл их отнести, когда вчера здесь был. Фантики от конфет, которые я вчера с чаем ел. Некоторые лежат на тумбочке, некоторые на кровати, а несколько даже на полу. На тумбочке валяются какие-то кольца с браслетами; кстати, нужно ещё несколько браслетов надеть, а то только они летом прикрывают шрамы, которые до сих пор мама не заметила, и я просто в ахуе с этого. Я, наверное, раз тридцать чуть не спалился, хотя, если честно, думал, что она давно в курсе. Но, когда она один раз решила спросить, как я со всем справлялся, я понял, что она ещё их не видела. Спасибо, Господи, за это, а то я даже представить не мог, какая у неё могла бы быть реакция. Пока надевал браслеты, осознал, что в шкафу тоже беспорядок. Сука, и я это всё сделал, блядь, за один, нахуй, день. Один день, блядь, я в ахуе. Хорошо, что этого всего Арсений раньше не увидел. Поняв, что здесь работы дохуя, я взял всё, что мне понадобится, и включил в телефоне на всю громкость музыку — динамик был хорош, даже колонка не нужна. И сразу нажал случайный проигрыватель. Первой выпала какая-то песня на английском, но бодрая. Под неё решил в мусорный пакет собрать всё, что валялось, успел протереть пыль на тумбочке, заправить кровать — и трек закончился. После заиграла «Ламбада», я думал, что давно её удалил, но нет. И в какой-то мере круто, что не удалил, так как песня реально кайф, а плохо потому, что я сейчас собирался орать и танцевать, как ненормальный, а не убирать. Под эту песню — помыть пол, так как со шваброй хоть подэнсить можно. Я подпевал и водил шваброй по полу, но чище не становилось, так как я просто стоял на месте, танцуя с ней. На мой ор пришёл Арсений, и, как только я его увидел, начался припев, и я запел ему чуть ли не в лицо: «…я рядом, но ещё тебя не видел на мне. ЛАМБАДА…». Арс, увидев это, начал ржать, а я, не переставая петь, мыл пол, показывая ему, что я всё-таки работаю. Арсений облокотился о дверь и стал внимательно за этим всем наблюдать. Я чётко пропевал каждое слово, так как знал эту песню наизусть, — с пацанами не раз ходили в бары, и там очень часто она играла. После этой зажигательной музыки начался какой-то депрессняк, и я повернулся к Арсению, который до сих пор там стоял, и попросил его переключить. И, когда заиграла новая песня, я вспомнил мелодию. Я её скачал, когда мне один актёр очень сильно понравился, а он старше был, ну, и я по приколу скачал. А сейчас вообще кайф, что она попалась, ещё и когда Арс включил. Вот сейчас спою. Кстати, песня называлась «Любви все возрасты покорны», поняли прикол, да? Это как нужно было именно ему её выбрать, это же пиздец. Он не обратил внимания на название, а прошёл через всю комнату и сел на подоконник, чтоб внимательно за всем наблюдать. А я начал подпевать в швабру, как в микрофон, следя за его реакцией, но Арсений сразу заметил что-то неладное, когда заиграли первые строчки: «Тебе тридцать, мне пятнадцать, на двоих нам сорок пять». И после этого понеслось — я пел только те слова, которые нам и вправду подходили. Я знал припев и уже понемногу готовился его петь так красиво, как только мог. И вот заиграл припев, и я запел, танцуя со шваброй в руках: «Любви все возрасты покорны, я эти чувства знаю наизусть. Тебя посадят, будет стрёмно, и я буду ждать, и я дождусь». Арс сначала удивился, а потом широко заулыбался и засмеялся. А я всеми силами пытался не заржать, играя свою роль певца. Я пел чётко каждое слово, протягивая ноты в нужных местах. Как только песня закончилась, Арсений сам поставил на паузу, а я подошёл к подоконнику, чтоб убрать оттуда фантик, потому что каким-то образом он оказался ещё и там. Арс приблизился ко мне, широко улыбаясь. — А ты и вправду будешь меня ждать, если меня посадят? — Я громко засмеялся, а Арсений подхватил. — Тебя не посадят, никто тебя не сдаст, а мама, если что, наоборот, заступится за тебя. Тем более мне восемнадцать будет не через три года. Доживём до них, и вообще расслабиться можно будет. — Ты специально попросил меня переключить, потому что знал, что там дальше? — Нет, оно на случайном проигрывателе стоит, я никак не мог знать, что там. Вот представь, какое совпадение. — А ты красиво поёшь. — Я засмеялся. — Не, я вот серьёзно говорю. Действительно красиво. — Спасибо, не знал. — А я вот сразу понял, что ты умеешь петь. — Серьёзно? Как? — Он с лёгкостью посадил меня на подоконник, и я слегка застонал, так как задница не давала о себе забыть, это было очень больно. И Арс сменил взгляд на игривый. — А как только услышал, как ты стонешь. — М-м-м, даже так? — Мг, мне очень понравилось. — А мне-то как. — Можем повторить. — Я лукаво улыбнулся и поцеловал его, опускаясь вниз, чтобы достать до губ. Почувствовал лёгкую сладость и понял, что это он оставил фантик. Он ответил на поцелуй, но всё равно отстранился. — В ближайшее время это точно не повторится. — В смысле? — Почему? — Антон, мне нужно работать. Вот сегодня уже потерял день, такими темпами я могу не справиться. Да и тебе ещё нет восемнадцати, я не могу заниматься сексом с несовершеннолетним. — Но он ведь у нас уже был. — Да, и это оказалась ошибкой, но осознанной. — Как это воспринимать? Как оскорбление или как комплимент? — Я не понимаю. — Это была самая приятная ошибка, и, даже если бы я мог вернуть время назад, я бы повторил всё то же самое. — Меня запутали. — Ну, тогда я не понимаю, в чём проблема. — Бля, я реально нихуя не понимал. — Тебе нет восемнадцати, вот в чём проблема. Я теперь чувствую себя педофилом. — Я засмеялся и нагнулся к нему, упираясь в плечи руками, чтоб быть ближе к его лицу. — Я тебя понял, мой педофил. — Я его поцеловал и понял, как ему неприятно было это чувствовать. Я даже вроде бы согласился со всем этим, но всё равно собирался добиваться своего, только действуя так, будто он сам этого захотел. Будет трудно, но я надеялся, что справлюсь. А ещё решил пошутить, чтоб разрядить обстановку. Я взял фантик и показал ему. — Ты серьёзно? Я тут убираю, а ты наоборот? — Он выхватил у меня фантик и заулыбался. — Ой, прости, из кармана выпало. — Прощаю, ты сладкий после конфеты. — И снова его поцеловал. — Слышишь ты, сладкий, перед мамой засосом не свети. — Я посмотрел на плечо и сразу же поправил футболку, которая немножко сползла, открывая бордовое пятнышко. — Мне он хоть и нравится, даже хочется ещё один добавить. Но, мне кажется, мама не оценит. — Я улыбнулся и спрыгнул с подоконника, почувствовал лёгкость и вернулся к уборке. — Хорошо, ты прав. Поможешь с уборкой? — Сам насвинячил, сам и убирайся. — А что, графы не убираются? — Я решил наконец-то назвать на него так, не только в голове. — Графы? — Ну да. Ты же Граф. — С чего бы это? Это из-за того, что я тебе засос поставил и теперь как граф Дракула? — Я очень громко засмеялся. — Да нет. Ты у меня уже давно в голове Граф, только я вот не помню, почему эта кличка появилась. Но помню, что мне понравилось. — И я это только сейчас узнаю? — Да. Ну что, поможешь? — Нет. — Ну А-а-арс, ну пожалуйста. — Как же круто звучит моё имя в краткой форме из твоих уст. Мне что, нужно было тебя трахнуть, чтоб ты на «ты» перешёл? — Конечно. — Да. — Пизда. — Ну так что, поможешь? — Да ты уже почти убрался. Тебе осталось с одеждой закончить, и всё… Хотя нет, с кое-чем помогу. — Он подошёл к тумбочке и стал что-то искать. Когда я приблизился, он достал те презервативы и смазку. — Мы-то знаем, что это не наше, а мама не поймёт. — Согласен. — Принеси какой-нибудь пакет, сразу все комплекты эти соберём. Нам если когда-то понадобится, сами купим. — И то верно. Я пошёл за пакетом на кухню. И, пока его там искал, посмотрел в то место, куда ни разу до этого не заглядывал, — нижние ящики с какими-то коробками. В одном я нашёл единственный пакет и сразу его достал. Но внутри там уже что-то было. Я достал какую-то херню, похожую на большую пулю, где-то сантиметра три в ширину и примерно от пяти и больше в длину. Пока я рассматривал предмет в руках, пытаясь понять, что это за хуйня, то походу что-то произошло, потому что оно начало вибрировать — я его аж уронил от неожиданности. Только потом я догадался, что это вибратор, блядь. Нахуй он на кухне? Подняв его пакетом, чтоб больше не притрагиваться, мало ли где и у кого он был, я пошёл к Арсению. Когда я был у лестницы, он выходил из ванной, которая находилась внизу. И, как только он подошёл ко мне, я заговорил. — Мне нужно помыть руки. — Зачем? — Я искал этот грёбаный пакет и в нём нашёл это. — Я показал Арсений эту херню, так же продолжая держать его через слой целлофана. — Сука, вибратор на кухне, нахер? Не, я, конечно, всё понимаю, эксперименты, и в наше время вибраторы это нормально, я бы, наверное, и сам когда-то это попробовал ради интереса. Но, сука, нахуя его хранить на кухне? Меня переполняют эмоции. — Тош, открой пакет. — Я открыл, сразу закидывая игрушку внутрь. — Как же хорошо, что он большой. А теперь пойдём со мной. Мы пошли в комнату, где я месяц жил. Там на кровати лежало просто дохуя пачек презиков и так же дохера смазки. Арсений стал складывать это всё в пакет, который я держал. И, когда пакет оказался полным, Арс запустил руку под подушку. — А там что? — Самое интересное оставил напоследок. — Он вынул из-под подушки очередную херню, выкрикивая: — Кляп! — Другой рукой достал ещё одну штуку и воскликнул: — Наручники! — Они были кожаные и чёрные. Мы истерически засмеялись и стали думать, куда это всё спрятать. — Слушай, ты же говорил, что здесь есть подвал, пойдём отнесём туда, как раз и узнаем, что там. — Это мне больше всего мне хотелось узнать, тем более после произошедшего. Арсений согласился, и мы сначала захватили эти комплекты из кухни и гостиной и только тогда пошли в то место, куда я давно хотел заглянуть. Нам пришлось выйти на улицу и обойти весь дом, чтоб добраться до той самой двери, которую я впервые видел и за которой, возможно, скрывалось что-то интересное. Когда Арсений открыл створку, нам пришлось немножко пройти внутрь, где мы щёлкнули выключателем и открыли следующую дверь, за которой и вправду пряталось нечто настолько интересное, что у меня расширились глаза и открылся рот. Это была комната полностью в красных тонах, здесь стояла огромная кровать, а по всем стенам были развешаны плётки, кляпы, ошейники, поводки, наручники, на столе — уйма разных вибраторов всех размеров и форм, всякие игрушки и огромная банка смазки. Там ещё была одна дверь, но на замке. Зрелище заставило меня присвистнуть. — А здесь кто-то пересмотрел «Пятьдесят оттенков серого» — даже не пересмотрел, а прям фанател от них. — Решил пошутить я, но всё, если честно, и вправду так выглядело. — Ну, тогда это всё объясняет. — Посмотрев на пакет у меня в руках, произнёс Арсений. Он повесил все собранные комплекты на спинку кровати и ушёл, уводя меня за собой. — Интересные люди здесь жили. — Вот правда. — Не то слово, — хихикнул Арсений, ведя меня в дом. Когда мы пришли назад в ту комнату, где я прибирал, Арсений кому-то позвонил. А я стал бесстыдно подслушивать. — Привет, слушай, можешь через часик приехать? — Не понял, это он с кем? — Нет, ужин нужно приготовить. — Вообще не понял. — Да, спасибо, Маш, жду. — Тут я понял, но не понял, какого хуя. Я посмотрел на него с претензией. — Не понял. У неё же выходной. — Арсений начал хитро улыбаться. — У неё нет выходных. — В смысле? — Она приезжает тогда, когда я ей позвоню, а все остальные дни сидит дома. — А зачем я убирал? — Арсений близко ко мне подошёл и стал говорить прямо в лицо: — Чтоб ей было меньше работы, так как ещё ужин готовить. А ещё я видел, какой ты срач здесь устроил, — ты должен после себя убирать. — Всё-таки видел. — Да я сам не заметил, как это случилось. Ну, я же убрал, а ты что будешь делать? — А у меня сегодня выходной, из-за тебя, кстати, спасибо тебе. — И щёлкнул меня по носу. — Будешь должен. — Охерел? — Да. — Бля, с каких пор я такой бесстрашный стал? — А я вижу, ты вообще забыл, что такое страх? Напомнить? — А напомни. — Ты давай говори да не заговаривайся, а то одолжу там плётку и как отхлестаю тебя. — Понял. — Я резко затих. Я вспомнил про сигареты, которые спрятал в кровати, и решил их достать, раз мы об этом поговорили и всё решили. Когда я их вытащил и запихнул в карман, Арсений удивлённо на меня посмотрел, но я сказал, что это вчера мне Катя дала, когда узнала, что мои забрали. Я убедился, что комната в порядке, и решил уйти отсюда подальше, чтоб снова не насвинячить, а то опять убирать не хотелось. Поэтому мы вместе с Арсом пошли в его — и в мою — комнату, кстати, нужно ему об этом уже сказать. Когда мы сели на кровать, Арсений сам начал разговор. — Ты в моей комнате бываешь чаще, чем у себя. — Ну вот и начался этот диалог. — Так это и моя комната тоже. — Арсений в ответ удивлённо поднял брови. — Кто сказал? — Я сказал. — Серьёзно? — Я с улыбкой кивнул. — Ну ладно, мне нравится, какой ты настойчивый. Но не во всех случаях это хорошо, поэтому не стоит быть таким всегда и когда это не нужно. — Я сделал вид, что всё понял, кивнул и продолжил на него смотреть. — Хорошо, ты будешь жить в этой комнате, но у меня всё занято, куда ты вещи свои положишь? — А для этого есть та комната. — Ну молодец, всё продумал. — Ну так. Ну, вот и решили. Я посмотрел на его пухлые розовые губы, в которые отчаянно хотелось впиться. Не переставая пялиться, начал кусать свои губы, и Арсений сам на меня набросился, но из-за того, что он приблизился резко, я содрал кожицу довольно-таки неслабо. Арсений тогда сразу отстранился, посмотрел на мои губы и сказал: «У тебя вкусная кровь...» — улыбнулся и вернулся к поцелую. Мы сидели друг напротив друга, согнувшись. В моей голове это выглядело эффектно, и захотелось, чтоб нас запечатлели в таком положении. Но, к сожалению, никто нас не сфотографирует, а мы в этот момент были заняты друг другом. А вообще охота было просто выбрать день, чтоб пофотографировать Арсения, — он очень красивый, и все фото выглядели бы просто шикарно. Даже если его чисто случайно сфоткать, всё равно получается прекрасно. Если бы мне Арсений в какой-то момент сказал, что работал или работает моделью, я бы вообще не удивился. Но он всё равно ей станет; как только я выучусь на фотографа или куплю себе фотоаппарат, Арс будет моделью, а я — его личным фотографом. Мы молча сидели и смотрели друг другу в глаза. Каждый раз, глядя в эти океаны, я тонул, а спасательный круг — это любое сказанное им слово. Как только я полностью погружаюсь в его синие глаза, Арсений как будто видит это и просто говорит хоть что-то, чтобы я вернулся. Это всегда будет то слово, которое я не услышу и переспрошу. Возможно, какая-то глупость, ведь когда я прошу повторить, Арс говорит целую фразу. Скорее всего, так и есть: он знал о моём погружении и знал, как оттуда меня вытащить. Если серьёзно, я уверенно мог заявить, что, если бы он молчал, я был бы способен смотреть так вечность, не отрывая взгляд. Как сейчас — мы молчали и слова не срывались с губ, а я нырял всё глубже. Только в этот раз меня вывел из транса стук в дверь. — Да. — Я повернулся в сторону двери, на всякий случай поправляя футболку. И в комнату зашла Маша. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич… Привет, Антон. — Я лучезарно улыбнулся и кивнул. Маша точно не ожидала меня здесь увидеть. — Привет, Маш. Можешь уже приступать. Ужин для трёх человек, готовь всё, что придёт на ум, только чтоб не присутствовал рис, вот его можешь спрятать в самый дальний угол кухни. А так — бери всё, что есть в холодильнике, и твори магию. — Это называется внимание; ну, или он просто не готов к моей смерти. — Хорошо. — Она улыбнулась и ушла. — Кстати, почему мы сами не приготовим? — У тебя есть идеи? — Я мотнул головой. — Вот и у меня нет. Поэтому вся надежда на фантазию Маши. Я согласно посмотрел на него, и в этот момент началась паничка. Если честно, если такое будет происходить часто, то я свыкнусь, потому что быстро и легко ко всему привыкаю. Как только Арсений это заметил, он взял меня за руку, позвонил Маше и попросил, чтоб та принесла воды, так как в комнате не было, а самому идти и оставлять меня одного не хотелось. Когда она пришла с водой, то чувство тревоги исчезло, а вот дрожь во всём теле — нет. И как только Арсений взял из её рук стакан и передал мне, Маша увидела, как у меня трясутся руки. — Всё хорошо? Может, скорую? — В её голосе сквозило волнение, сразу было видно, что она мать. — Нет, Маш, это обычная паническая атака, сейчас всё пройдёт. Спасибо, можешь идти. — Хорошо, вдруг что — зовите. Через две минуты после её ухода меня полностью отпустило, и теперь я сидел, как всегда, не выражая эмоций. — Надеюсь, вскоре они у тебя прекратятся. — Сам на это надеялся, а то такое себе развлечение, если честно. Минут десять прошло с того приступа, и мы решили посмотреть фильм. Загрузив кино, Арсений лёг на кровать, и я сделал то же самое, только положив голову на него. Миленько. Я лежал, глубоко вдыхая его пиздатый запах, и пытался сфокусироваться на фильме, чтоб понять сюжет, а потом с Арсением его обсудить.