Как я полюбил запах кофе...

Около часа мы с Арсением лежали и смотрели фильм. Вначале кино показалось скучноватым, ну, а дальше вроде как ничего. Когда мы досматривали конец, в комнату постучали; я хотел было встать с плеча Арса, но он меня задержал и сам впустил того, кто просился. Я поднял голову, чтоб посмотреть, кто там, ведь за ноутбуком не было видно. Открылась дверь, и за ней показалась мама. Она застыла в дверном проёме и как-то смущённо на нас посмотрела. — Ой, я вам помешала? Извините. — Арсений сразу закрыл ноутбук, а я встал, чтоб поздороваться с ней. — Почему? Я же сам вас впустил. Здравствуйте ещё раз. — Я подошёл к маме и поцеловал её в щеку. — Привет. — Поздоровался и встал рядом с ней. — Привет, сынуль, ты как? — Хорошо. — Заебись. — А почему вы не позвонили? Мы бы вас встретили. — Подошёл Арсений и повёл нас вниз. Пока мы шли по лестнице, мама рассказала, что хотела сделать сюрприз. Как только мы спустились, подошла Маша. — Арсений Сергеевич, ужин готов, всё стоит на столе. Я могу быть свободна? — Как она вовремя. — Да, спасибо. Можешь ехать. — До свидания. — Мы все ей кивнули, попрощались, улыбнулись, и она пошла домой. А мы в это время направились на кухню. Мы сели так, чтоб мама с Арсением были друг напротив друга, а я устроился посередине: с этого места удобно было смотреть на всех. Стол был красиво накрыт и заставлен вкусностями. — А зачем вы так заморачивались? Позвали человека готовить, зачем? Я бы пришла, вместе бы что-то простое придумали, или вообще можно было просто заказать. — Вот он, человек, который всё понимает и знает. Который прожил со мной семнадцать лет. — Ну, вы же к нам не каждый день приезжаете — это как праздничный ужин. Не заказали, потому что хотелось домашнего. А так как у меня сегодня выходной, попросил домработницу. — Этому Графу вообще поебать, любому человеку будет подробно всё рассказывать и объяснять. Нет бы сказать: «Просто захотелось», всё. Нет, нужно целый текст выдавать. — Я поняла. Ну, спасибо, приятно. Мы принялись за еду, периодически поддерживая разговор. Я наконец-то поведал маме подробности про учёбу: что меня уже приняли и по этому поводу волноваться не нужно. Она, конечно же, была рада, поздравила и сказала, что у меня обязательно всё получится. А ещё я сказал, что Арсений тоже будет там, — мама ещё больше обрадовалась, ведь я, видите ли, буду под присмотром и она будет спокойна. Иногда мама и Арсений переговаривались между собой обо мне, и было как-то некомфортно. Единственное, что меня позабавило, — это как Арс будто хвастался маме, что я наконец-то перешёл на «ты». А её реакция была: «Да ты что? Ну, наконец-то мы этого дождались!» — над этим я посмеялся. Она, конечно, спросила, как это произошло, но Арс же не будет говорить: «Да просто трахнул его». Поэтому он ответил, что я якобы уговаривал его пойти прогуляться, а он не хотел, — а когда я обратился на «ты», мы всё-таки пошли. Я не знал, как он до этого додумался, так что просто сидел, поддакивал и в конце ещё добавил: «Я просто хотел прогуляться вечером». Из-за этого «прогуляться» у меня весь вечер болела задница, но я старался меньше обращать на это внимание. Сказать по правде, это было трудно. Когда время было уже позднее, темой разговора стало то, что мама каждый день работает и не отдыхает. Она сказала, что берёт отпуск и по этому поводу в принципе к нам и приехала. — Мы с Олегом и его дочкой хотим поехать на море до конца лета и взять тебя с собой. Как ты на это смотришь? — Прикол. — Я не могу на всё лето, мне нужно к учёбе готовиться. — Да и не хочется как-то, два месяца без пацанов и Арса — да ну не. — Ира тоже в этом году поступает, но она едет. — Насколько я помнил, ей вроде как шестнадцать… — Так ей же шестнадцать. — Ну, ей скоро семнадцать, она тоже в пять пошла, как и ты. — А, тогда понятно. — Ну, пускай поезжает, я ей не запрещаю. А я дома останусь. — Я её и не видел никогда. — Тогда я тоже дома буду. — Приехали. — Да здрасьте, езжай и отдохни наконец. — А ты? — А я что? — А я дома буду, не пропаду. — Ну как же? Я буду загорать, а ты здесь нудиться? Нет, я так не могу. — Мам, что ты заладила? Арс, ну хоть ты скажи? — Майя Олеговна, поезжайте, а за Антона не переживайте. Мы на следующее лето вас в чемодан — и хоть на море, хоть в горы, хоть в песок. — Бля, реально. Мама смотрела на нас и молчала. — А когда вы собрались? — Нужно же узнать. — Завтра, в два часа дня вылет. — Тем более, я завтра не могу. Я договорился с Димой пойти погулять, а то никак собраться не можем, и ты тут такая: «Поехали». Ты что, Димон меня с моря заберёт, сюда привезёт и убьёт. — Мама засмеялась. — Ну хорошо, но потом обязательно вместе поедем. — Обязательно. — Ну, раз мы всё выяснили, то я, наверное, домой поеду, а то уже поздно. — Полдесятого вечера, не сильно-то и поздно, а даже очень рано. — Да и я как-то устала сильно. — А, тогда понятно. Эй, это что, я зря убирал в комнате? — А у вас чемоданы собраны? — Я понял, почему Арсений задал этот вопрос. — Да, а что? — Не зря убирал, сейчас Арсюша всё порешает. — Ну, тогда у нас оставайтесь. Я рано встаю, буду, если что, следить, чтоб вам никто не мешал и вы как следует выспались. А потом отвезу — хоть в аэропорт. — Что он рано встаёт, я заметил. Но зачем следить? Типа чтобы я не мешал? Я правильно понял? — Спасибо, но я поеду. — Я отказы не принимаю. — Он только отказывать и может. — Если вы устали, пойдёмте, я вас в комнату отведу. — Ну хорошо, спасибо. — Мы встали, Арсений собрался проводить маму, а я начал прибирать всё со стола. Но только я поднялся, с моего плеча немножко сползла футболка… — Антон, а это что у тебя? Мне не видно, это синяк или засос?.. — Я опустил голову, засмущавшись, когда она слово «засос» сказала немного удивлённо и понизив голос. Я сразу поправил одежду. — Не бейте, но это я его вчера нечаянно укусил. — На секунду у меня замерло сердце. — Укусил? Как можно нечаянно укусить? — Тот же вопрос. — Дурачились. — Та дурачились не то слово… В ответ я ухмыльнулся и сразу отвернулся, продолжая убирать посуду. — Понимаю. Мама улыбнулась, и Арсений увёл её в комнату. А я опёрся о столешницу и выдохнул. Через несколько минут Арсений вернулся и начал мне помогать. — Укусил? — с усмешкой спросил я. — Ну, а что я мог сказать? Это единственный нормальный ответ. Да и я его считаю хорошей отмазкой, не то что ты тогда с футболкой. — Ни хера себе, он помнит. — Да-да, я всё помню. А вообще, если что-то не нравится, это уже к тебе вопросы. — Ну, как всегда, я виноват. — А я при чём? — Я же сказал, не светись. А ты как раз это и сделал. — Я что, специально спустил футболку, что ли? — Оно само, и, вообще-то, это ты засос поставил, а не я. — Мы быстро закончили с уборкой, и я решил на эту тему пошутить. — А давай снова так подурачимся? — Арсений сразу подхватил мою шутку. — Ехать далеко, и не будем же мы маму здесь одну оставлять. — Мы посмеялись и сами поднялись в комнату. Зайдя в комнату и по очереди приняв по-быстрому душ, мы растянулись на кровати. Было пол-одиннадцатого ночи. Лёжа на боку, подперев голову рукой и глядя друг на друга, мы стали обсуждать тот фильм, который смотрели. Уточняли, что понравилось больше, вспоминая каждую сцену, и комментировали. Описывали героев, на месте которых хотелось бы видеть других актёров. Слушали друг друга с таким интересом, будто не смотрели кино и хотели бы узнать сюжет из уст человека, который лежит напротив. Что я так слушал внимательно, что Арсений. Нам было очень комфортно валяться и вести этот ночной диалог. Обсудив фильм, мы не легли спать, только поменяли положение. Пришлось сесть, чтобы хорошо видеть и слышать друг друга. Мы продолжили разговор, только теперь обсуждая то, о чём общались с мамой. Арсений спросил про настоящую причину, по которой я не захотел поехать с ними. Я сказал как есть: что не хочу ехать на два месяца и не видеться с ним и с парнями, да и вообще как-то неохота. Вот правда, не было желания куда-то ехать, мне и здесь было хорошо. Захочу поплавать — Арсения под руку и на озеро. Если у него будет время и он захочет, конечно. А за маму я был очень рад: доволен, что она счастлива и наконец-то отдохнёт, а то вправду только работой и занята. Закончив обсуждать и вторую тему, мы снова легли друг напротив друга и выключили свет, чтобы теперь чувствовать лишь прикосновения, дыхание и слова, которые мы произносили только шёпотом. А вообще мы погасили свет, чтобы лечь спать, так как было уже два часа ночи. Но мы не засыпали — и поэтому продолжили разговор, а потом вдыхали запах друг друга, касались, поглаживая руки, лица и торс. А больше всего мне нравилось, когда в полной темноте мы прижимались губами, так чувства обострялись. А поцелуи были нежными и простыми, я просто приникал к его пухлым губам, и всё. Но даже в этих лёгких прикосновениях читалось многое. Никогда не думал, что буду лежать в одной кровати с любимым человеком, который меня будет понимать чуть ли не с полуслова, а я его. С которым буду хотеть проводить время и утром, и днём, и ночью — и так каждый день. Почти все говорят, что любви не существует и всем только секса хочется. Да, я тоже хотел Арсения, потому что он пиздец какой привлекательный. Но в этот момент я просто желал, чтобы он был со мной всегда. Так же, как сегодня, когда мы сидели и разговаривали о всяком. Да, я хотел его постоянно, каждый день и по нескольку раз, это нормально. Если ты человека любишь, почему бы его не хотеть. Но, кроме того, мне хотелось с ним общаться, просто молча сидеть, глядя друг на друга, смеяться, готовить и просто находиться рядом. Хотелось обнимать и целовать Арсения, делать хоть что-то, чтоб показать свою любовь, — просто иногда это будет какая-то хрень типа приставаний и раздражающих его действий. Это мой способ проявления любви; главное, что он это понимал, — а на остальное было абсолютно похуй. Он, например, может показать характер, разозлиться, пытаться меня чем-то задеть, но я понимаю, принимаю и подыгрываю, — чем и достаю его. Он злится ещё больше, а я потом молюсь и убегаю. Вот она — настоящая любовь, и никакой секс не нужен, чтоб её проявить. Может поэтому Арсений и сказал, что пока обойдёмся без секса, будем ждать моих восемнадцати. Ну, или он и вправду почувствовал себя педофилом. Та пофиг, я всё равно собирался его провоцировать, потому что в этом весь я. Спалось мне, как всегда, нейтрально, только, если я спал вместе с Арсением, эта нейтральность скорее склонялась к слову «хорошо». Вот просыпаться я ненавидел, особенно если насильно. В этот раз так и вышло. Я проснулся от того, что меня начали трясти, ещё и кричать. Охуенное утро, ничего не скажешь. — Антон, просыпайся, мы проспали. Бегом вставай. — Это кричала мама. Я пока ни хера не понимал. — Как проспали? — Я продолжил лежать, слегка потирая глаза. — Встал быстро! — Пиздец поворот. Это прямо мне на ухо крикнул Арсений, отчего я резко вскочил и хотел было побежать неведомо куда. Но даже в неизвестность не получилось, потому что я ёбнулся. Только в этот раз не из-за своей неуклюжести, а из-за того, что у меня были связаны ноги. Я больно приземлился на пол и сразу очнулся, сон как рукой сняло. Было такое чувство, что я давно бодрствую. После грохота с двух сторон прозвучал тихий смех. — Тош, прости. — Мама хоть и извинилась, но всё равно улыбалась. Я аккуратно убрал верёвку и встал напротив мамы. — Вы серьёзно? Так дети в лагере издеваются. Мам, от кого, от кого, но от тебя я точно не ожидал. Вам скучно, или что? — Я хоть и строил из себя злого, но всё равно улыбался, потому что мама рядом со мной открыто смеялась. Неожиданно мне прилетело водой в лицо. — Остынь. — Чувство дежавю. Сказав это, Арсений снова окатил меня. Только в этот раз это видела мама, и даже она немножко офигела, но всё равно не перестала улыбаться. — Какого? Что за нафиг здесь происходит?! — Я уже разозлился. — Опоздание — это идея твоей мамы, — быстро проговорил Арсений, а следом за ним и мама: — Верёвка — идея Арсения, которая мне понравилась. — Вот что случится, если любимый человек подружится с твоей мамой и у них двоих будет такое настроение, будто им по шестнадцать-восемнадцать лет. — А моя идея была выспаться. Она мне очень нравилась, но она провалилась. — Я посмотрел на часы, было восемь утра. — Понятно, я спать. — Я хотел было лечь обратно в постель, но Арсений быстро упал на кровать и растянулся на всю ширину, чтобы для меня не осталось места. Но мне, если честно, было не так принципиально, и я лёг на него сверху. — Удобно? — прозвучал сдавленный голос подо мной. — Вполне. — А вообще не очень. Да и пофиг, удобно или нет, меня всё равно начали тянуть за ноги. — Мама! Я держался за кровать всеми силами, но было тяжело, потому что человек, который лежал подо мной, очень заразительно ржал. Меня всё равно стянули на пол, потому что Арсений начал меня щекотать, а я ужасно боюсь щекотки. Как только мама достигла цели скинуть меня с постели, я сел и скрестил руки, играя обиженку. — Давай вставай, там завтрак уже готов. — Выдала мама, как только перестала смеяться. — Я не хочу. И вообще-то я не люблю есть по утрам. — Чай и горячие бутерброды. — Я в душ, сейчас спущусь. — Я быстро встал, поправляя рукава на свободной кофте, в которой пришлось сегодня спать. И направился в ванную под смех за спиной. Закончив с утренними процедурами и переодевшись, сразу, конечно же, надев браслеты и кольца, я спустился к своим приколистам. Как хорошо, что шрамов на руках было мало — спрятать проще. Когда я зашёл на кухню, возле стола стояли мама с Арсением, а на самом столе — тарелка с овсянкой и чашка чая. Сразу возник вопрос: «Что это, блядь, за хуйня?» — это читалось на моём лице. — В смысле? — спросил я, показывая рукой на тарелку, которой здесь не должно было быть. — Приятного аппетита, сынуль. — Эй! — только и воскликнул я. Арсений стоял, опираясь о столешницу, спокойно попивая свой ебучий кофе, после которого от него исходит такой пиздатый аромат. — Ну садись, мама старалась, — с усмешкой сказал Арсений. — Я оценю её старания, ограничившись чаем. — Я взял горячий напиток и кинул недовольный взгляд на горячего мужчину, который стоял и просто улыбался. Мама, увидев мой жест, улыбнулась и достала из микроволновой печи тарелку аппетитных бутербродов, от которых исходил такой вкусный запах и на которых так красиво плавился сыр. — Я так понял, у вас сегодня настроение издеваться и прикалываться надо мной? — Они с улыбкой кивнули, а я сел за стол и принялся запихивать в себя невероятные и сочные мамины бутерброды. Мы позавтракали, и мама предложила выйти прогуляться по городу, по магазинам, может, что-нибудь купить. Ну, мы, конечно же, согласились и отправились на, так сказать, утреннюю прогулку. Её ещё можно было считать прощальной — после мы не увидимся два месяца. Мы с Арсением сидели в какой-то кофейне, пока мама бегала по магазинам, что-то ища. Нам не сильно хотелось лицезреть, как мама выбирает платья и прочее. Вдруг она захочет себе купальник новый купить, мы там точно были бы лишними. Решили, что будем сидеть здесь, попивая чай и кофе в ожидании мамы. Утро сегодня было довольно жаркое, и поэтому мы пили холодные напитки, сидя в прохладном и красивом заведении. Проводили время хорошо и даже смеялись, потому что Арсений крал мой холодный ягодный чай, приговаривая, что он просто очень вкусный. Самое обидное, что я не мог сделать так же, так как не пью кофе. Да, один раз попытался, но мне не понравилось, там хоть и были сахар и молоко, всё равно этого было недостаточно, чтоб перебить неприятный вкус кофе. Вот не нравился он мне, и всё. Но зато, когда я отпил из его чашки, скривился и услышал приятный смех Арсения — ради такого стоило отведать этот ужас. Арс, по сути, серьёзный человек, и его настоящий смех нужно было заслужить. Даже в забавные моменты он просто улыбался, и всё. А даже тихий смех с его стороны — это уже достижение. А если он хотя бы раз засмеётся громко, это уже хорошо проведённый день. Но хохотал он очень редко, в основном тихо усмехался — но всё равно красиво. Хотя сегодня с самого утра он радовался искренне, и теперь мне настроение никто не испортил бы. Через полтора часа к нам пришла мама с двумя пакетами в руках. Я забрал их, и мы вышли на улицу, там Арсений взял сумки и закинул их в машину. Мы тоже собрались садиться, но мама нас остановила. — Ой, мальчики, наверное, нужно в продуктовый заехать, а то у вас холодильник пустой. — Как пустой, если там дофига всего? — Не переживайте по этому поводу, мы потом сами купим всё, что нам нужно. — Правильно, сейчас нужно в прохладное место. — Ну, пока мы здесь, давайте зайдём. — Да мам, поехали уже домой, ну жарко ведь. — Ну и сидите голодные тогда. — О-о-о, понятно. — Спасибо, мам. — Мы с Арсом посмеялись, увидев её недовольное лицо, сели в машину и отправились ко мне домой, чтоб потом сразу оттуда с вещами отвезти маму. Когда мы приехали домой, было одиннадцать утра. Мы сразу прошли в гостиную и упали на диван — остудиться, так сказать. У нас было три часа до вылета, а учитывая дорогу и всякую мелочь, оставалось два, на которые надо было чем-то себя занять. Тут у нас, как всегда, не было идей. Поэтому мы просто сидели и разговаривали, настроив кондиционер на ещё более сильный режим охлаждения. День сегодня был очень жаркий. Вот почему после дождливого дня потом приходит такая духота? Ужас, короче. Мне даже пришлось шорты надеть, которые я редко ношу, больше предпочитая штаны. Мы сидели, пили прохладный компот и общались на разные темы — от учёбы до наших с Арсением отношений. Говорить про нас мне не очень нравилось, потому что разговаривать о таком с мамой было неловко. Я всеми силами пытался уйти от темы, но маме было всё равно: она вела диалог с Арсением, который не знал, что такое неловкость, смущение и застенчивость, одним словом — скромность. Его абсолютно не волновало, с кем и о чём говорить, от слова совсем. Кажется, если бы мама завела разговор о сексе, ему было бы поебать, обо всём доложит — и в подробностях. Ладно, шучу, про подробности я загнул, но факт остаётся фактом. Слава богу, что маме самой было неловко об этом говорить. Просидев два часа, мы собрались ехать. Мама взяла чемоданы, документы, и мы отправились уже сразу в аэропорт, потому что, оказывается, Олег и его дочь уже были там. Прибыли раньше, чтоб занять места. Когда и мы оказались на месте, нас встретил один Олег. Куда делась та Ира, без понятия. — Здравствуйте, Олег Николаевич. — Мы с Арсением поздоровались и пожали ему руку — Арс ещё и представился — а мама его обняла. — А Ирочка где? — Тот же вопрос, я её хоть когда-нибудь увижу? А то что эту не знаю, что Серёжа свою не показывает. И как мне понять, один и тот же это человек или нет? — Она там очередь заняла, чтоб мы долго не стояли. Пойдём? — Да. — Мама повернулась к нам. — Всё, мы полетели, а вы поезжайте домой, буду по вам скучать. — У мамы на глаза навернулись слёзы. Почему все женщины такие чувствительные? — Мам, успокойся, это всего лишь на два месяца. Кстати, буду ждать фотографии. — Хорошо. — Она приблизилась ко мне и поцеловала а в щеку, а после подошла к Арсению. — Смотри за ним. А ещё — когда в следующий раз дурачиться будете, смотри не съешь его. — Арсений рассмеялся. — Я оставлю вам его печень. — Зачем ей моя пропитанная алкоголем печень? Ладно хотя бы сердце. Мама тоже рассмеялась, а потом согласно кивнула, чмокнула и его в щеку и побежала, на ходу посылая нам воздушный поцелуй. Как только она скрылась в толпе, мы, улыбаясь, сели в машину и отправились туда, откуда приехали. Решили перекрыть воду и газ на всякий случай, чтоб не случилось никакого потопа и так далее. И как раз надо было убедиться, всё ли там хорошо, ничего ли мы не забыли. Только мы вышли из авто, как увидели, что мимо моего дома идёт Павел Алексеевич, которого я ещё с выпускного не видел. Мы решили подойти к нему — поприветствовать, узнать, как он. Нам даже не пришлось его останавливать: когда он нас заметил, то сам остановился. Мы подошли к нему и радостно поздоровались. — Здравствуйте, Павел Алексеевич, как вы? Как у вас дела? — Привет, Тох. Да понемногу. А ты как? — Всё хорошо. — Арсений Сергеевич тебя не обижает? — Вопрос с подвохом. Либо он просто так спросил, потому что увидел, что мы вместе ходим, либо знал, что мы вместе. — Ну, как сказать… — Я засмеялся, Арсений пихнул меня в бок, а Воля подхватил мой смех. — Понятно всё с вами. Я вижу, у вас всё хорошо сложилось, я рад. — Не понял. — Подняв бровь, я бросал взгляды то на Арсения, то на Алексеевича. — Ой? — Воля изменился в лице, как будто что-то не то сказал. — Паш, расслабься. Антон, он знает, что мы вместе. — Фух, блин, Антон, ты меня так не пугай, я уж думал, что-то лишнее сказал. — Нет, он просто не знал, что ты в курсе. — А почему? — А я не просто в курсе, это я подтолкнул Арсения. Я как Купидон. — Охуеть. — В таком случае спасибо вам огромное. Расскажите мне подробно. Сначала пойду сделаю кое-что и спущусь. — Давай, я с тобой? — Я сам — быстро. А ты смотри, чтоб Павел Алексеевич никуда не ушёл, а то мне очень интересно. — Я рванул в сторону подъезда. Прибежав на место и перекрыв всё, решил зайти в свою комнату и посмотреть, что можно прихватить с собой. Я начал осматриваться, думая, что забрать. Простоял несколько минут, но так ничего и не присмотрел. Услышал только, как Арсений зашёл в квартиру. Но в этот момент мне точно так же позвонил... Арсений. Я немножко удивился. — Алло? Ты же в квартире, зачем звонишь? Или ты меня потерял? — засмеялся я. — Вообще-то я стою с Пашей. Решил позвонить и спросить, почему ты так долго. — А вот здесь ни хера не понял. — А тут тогда кто? — Я на секунду подумал, что это снова какой-то прикол. — Антон? — Тон на том конце провода был встревоженным. За спиной я услышал голос, от которого по всему телу пробежали мурашки. — Ну здравствуй, «сынок»…