Старый вальсок

За дверями конференц-зала стояла возня и ворчание старших представителей компании. И незнакомый молодой голос, принадлежащий мужчине. «Должно быть, все, кто хотел посетить собрание, уже там. Ждут только меня». — подметил Дэхён, нервно поправив пуговицы. Он ненавидел задерживать других, но какая бы напасть не приключилась с ним, он скорее умер бы на месте, чем опоздал. Хотя в запасе у директора оставалось добрые пять минут, мужчина с утра понимал, что сегодня всё пойдет наперекосяк. На его рабочем столе в кабинете уже стоял планер с обозначенным списком дел, а до этого миссис Джонс позвонила ему, чтобы пригласить в кафе, где они впервые увиделись.

***

— Почему ты оставила фамилию Джонс при себе? В ответ она дёрнула плечом. — Уже привыкла. И моя девичья фамилия не нравилась мне никогда. Всё ждала, когда наконец выйду замуж и сменю. Дэхён насупился, но в лице почти ничего не поменялось: только губы поджались и низко посаженные густые брови опрокинулись к складке на переносице. Заботливый глаз миссис Джонс не мог упустить это. — Неужели тебя задело это? — Нисколько. Бывалый на любовном поприще Кан привык к неминуемому возвращению к разговорам о бывших, на самом деле, он не видел смысла ревновать, ведь теперь его очередь ласкать эту женщину и может быть, им двигало изредка желание превзойти других. А как бы он без капли тщеславия дослужился до директора SJ? Отношения — тоже работа, считал он прагматично. — Ты когда-нибудь был женат? — Нет. Джонс недоверчиво прищурилась: «Неужели? Ты великолепен, милый! Редкая женщина ответила бы отказом на твоё предложение!» Дэхён покачал головой и нехотя объяснил: — Понимаешь, женщины, с которыми я общался раньше, были убеждёнными карьеристками. Если какая-то и была замужем, то в молодости и как правило по скоропалительному решению». — В молодости… — протянула озадаченно Джонс. — Какой это возраст для тебя? Примерно семнадцать лет? Дэхён смутился. — Ну, тридцать-тридцать пять. У шатенки появилось больше вопросов. — Тебя всегда интересовали постарше? Мужчина был застигнут врасплох. Он почувствовал, что ему понадобится платок, чтоб вытереть испарину на лбу. — Милая… Я же не выбираю специально. Мне лишь импонируют личности, которые знают, чего хотят от жизни. А их планы были расписаны на десять лет вперёд. При этом они достигли целей, нашли своё призвание. — Стали директрисами собственных компаний? — хихикнула Джонс. — Я знакомился с теми, кто меньше всего был в этом замешан. Но в каком-то смысле женщины продвигали свой бренд на творчестве. Джонс вспомнила разговор за барной стойкой, и Дэхён был подкован в современном искусстве. — Я стала исключением. Никогда не рисовала, не играла на инструменте. Мужчина поднял брови. — Это не так уж плохо! Мне уже достаточно того, что ты интересуешься этим. — Знаешь, я с детства хотела танцевать. Меня даже отвели на секцию родители, но когда я впервые растянула ногу, они всполошились и мигом забрали меня оттуда. — женщина подпрыгнула на стуле и схватилась за правое бедро, приняв мученическое выражение лица, и Дэхён инстинктивно потянулся к ней, зафиксировав руки ей на талии. На ней сидело лёгкое розовое платье, которое можно было спутать с сорочкой, на самом деле оно выполнено было в стиле минимализм. Короткая юбка на секунду кокетливо открыло её кружевное бельё. — Боже мой, Дэхён… — засмеялась женщина и сцепила руки на его массивной шее. Мужчина усадил её на себя, — Дюймовочку на майском жуке с манерами. — Да? — ухмыльнулся он, погрузив лицо в её шелковистую, уложенную гелем шевелюру. Он удовлетворился запахом сирени, облаком окружавшем её. — Ты умеешь танцевать вальс? Я как-то видела на полке у тебя стояли пластинки. Кан понял, о каких пластинках шла речь. Мужчина к сорока, шедший в ногу со временем, коллекционировал из ностальгии антикварные пластинки. Увидели бы коллеги — подняли на смех, особенно начальник Ким. Скорее, поэтому-то директор никого домой не приглашает, кроме любовницы в последнее время. Тем не менее, пластинка закрутилась волчком на подержанном граммофоне, стол и стулья были переставлены с середины комнаты на задворки, и пара в едином ритме кружилась. Джонс, сняв надоедливые каблуки, в носочках поставила обе ноги на гигантские ступни мужчины и прильнула к груди. Досадно, что она значительно уступала ему ростом, даже когда она стала повыше за счёт его ботинок. Её детская ладонь утонула в ладони партнёра, а другая покоилась на талии и частично пояснице. — Я слышала, если мужчина хорош в танцах, то и в постели с ним не заскучаешь. — сказала Джонс. — Не знаю. Я не по мальчикам, не могу подтвердить или опровергнуть это. — Глупыш. Ты — живое воплощение этого доказательства. Так незаметно пролетел вечер.