Падшие

       Через несколько дней Кратос неожиданно подошел к нему и сказал:        — Можешь выходить.        Гермес, отвлекшись от своего привычного занятия, удивленно посмотрел на спартанца. Откладывая вышивку, он с неверием спросил:        — Что?        — Если хочешь прогуляться, то можешь выходить. — Спокойно проговорил призрак Спарты. — Но пока что я буду приглядывать за тобой.        Сказанное последним не напугало юношу: слишком обрадовался тому, что наконец-то он сможет выйти на свежий воздух. Вестник радостно, с тенью улыбки заговорил:        — Спасибо. Я благодарен тебе, правда. Тогда я…могу сейчас выйти? Я кое-где оставил свою записную книжку, и хотел бы её вернуть.        — Хорошо. Но если она будет за пределами отмеченных деревьев, то я тебя не пущу. Не хватало того, чтобы ты снова попался.        Честно, парень был согласен на все условия — лишь бы поскорее оказаться снаружи. Сидеть в четырех стенах было пыткой, и вот бледный воин смилостивился над ним. Он встал и быстро направился к двери, однако не успел он её открыть, как тут же его схватила белая рука. Опомнившись, юноша остановился, подождав спартанца.        Наконец-то дверь открылась, и свежий теплый ветерок нежно приподнял длинные золотистые волосы. Гермес вдохнул запах наступившей весны, и хотел бы подольше насладиться им, параллельно рассматривая распускающиеся почки и тающий снег, но вспомнил о цели прогулки. Он пошел в том направлении, куда тогда он бежал отсюда прочь. Шел неспешно, чтобы Кратос не подозревал его в чем-либо, и по большей части рассматривал здешнюю природу. Неизвестно, запрёт ли снова его спартанец в доме, поэтому юноша старался как можно дольше испытать удовольствие от запахов, вида и звуков.        Они шли в полной, комфортной тишине. Призрак Спарты в основном глядел на вестника, который заинтересовано осматривал местность. Показалось, что парень просто захотел прогуляться на природе, зачем-то выдумав причину. Но наконец они дошли до того места, где был тайник, и оттуда Гермес достал записную книжку. Вдруг юноша замер, смотря куда-то вдаль. Настороженный Кратос спросил:        — Что такое?        — Смотри! — Вестник указал вперед, где вдалеке было заметно три фигуры.        Кратос понял, что они находятся на границе их защиты, но оставались в её пределах. К счастью, эти фигуры были далеко от них, поэтому особо бояться было, вроде как, нечего. И все равно спартанец взял парня за плечи, шикая на него, и сам прислушался к диалогу загадочных гостей.        Один из них, светловолосый парнишка явно спорил с очень высоким бородатым мужчиной. До слуха доходило слова того самого парня:        — Мы проходим уже здесь в который раз! Здесь ничего нет!        Мужчина ему ответил:        — Терпение, Хеймдалль. Магни и Моди в последнее время видели их в этой области.        — Мало ли, что они видели! Их здесь нет! Надо идти дальше, например, туда.        Парнишка указал в сторону спартанца и вестника. Это напрягло двоих богов — явно это были асы, которые отправились на их поиски. И было подозрение, что тот самый парень догадывался, где они находились. Другой ас — такой же юноша с русыми волосами, — направился в их сторону. Однако его остановил высокий ас, тут же говоря:        — Если их нет здесь, то вряд ли они будут там. Поищем в другом месте.        — Что такое, Тюр? — Хеймдалль покосился на него. — А как же продолжить поиски в этой области?        — Как ты уже говорил, нужно идти дальше. Вряд ли они тут задержались.        — Да. Звучит разумно. — Последний неизвестный ас кивнул Тюру.        Хеймдалль в последний раз посмотрел в сторону богов, прежде чем вместе с асами уйти в неизвестную сторону от них. Гермес встревожено смотрел на удаляющихся асов, будто предчувствуя недоброе развитие событий. Кратос несильно дернул его, направляя его в сторону дома.        Шли они в полной тишине, которая теперь давила на них. Кратос понимал, что их ищут из-за того, что они вышли за пределы защиты Фэй в момент побега юноши и теперь о них знают. Спартанец остановил вестника и сказал:        — Ты что-нибудь знаешь об этих богах?        Гермес призадумался. Он уже бывал в Асгарде и встретил там немало богов. Тюр — бог войны и чести, не раз бывал в землях Эллады и на Олимпе. А вот двоих молодых он не знал: видимо, они недавно появились в скандинавском пантеоне. О Хеймдалле он где-то слышал — возможно от того же Тюра или от Одина, — а вот второй мальчик ему незнаком. Обдумав всё это в своей голове, парень ответил:        — Из всех их я знаю только Тюра, бог войны. — На это прозвище зрачки Кратоса сузились, отчего тревога возникла в сердце юноши. Тем не менее он продолжил. — А о тех двоих я не знаю. Я понимаю, почему именно Тюр нас разыскивает — он меня хорошо знает в лицо и также является дипломатом. Проще говоря, они явно хотят узнать, что случилось с греческой землей.        — Зачем им разрушенная земля?        — Её можно будет восстановить, но для этого нужны определенные боги с силами природы или обладающие достаточным могуществом. И, я так думаю, у асов они есть. А кому не хочется распространить свое влияние дальше собственных земель? — Гермес обернулся к спартанцу, поднимая бровь.        — Звучит разумно. — Мрачным басом согласился с ответом Кратос.        Дальше они всю дорогу молчали. Гермес хотел идти неторопливо, но Кратос, немного перенервничавший из-за розысков асов, спешил отвести их домой. Да и лес оказался уже не совсем дружелюбным: деревья подозрительно шептались меж собой о чужаках, оказавшихся в их родине совершенно случайно, трава шуршала неодобрительно от пары шагов, даже солнце быстро скрылось за серо-синими тучами. Вдалеке раздавались раскаты грома и можно было различить отражающие блики ливня. Юноша остановился, разглядывая далекий горный пейзаж и смотря на тающие комки снега, умирающие на ветках сосен и елей. Его дернули за плечо, и парень хотел ответить, что хотел бы остаться. Однако его остановил строгий взгляд призрака Спарты, и, не желая спорить, зашел вместе с ним в дом.

***

       Дни протекали как обычно. Сейчас Гермес чувствовал себя намного лучше, находясь вне удушающих стен. Исследования разбавляли рутину в его жизни, что несказанно радовало юношу. Ведь несмотря на то, что отношения с Кратосом, по сравнению с прошлыми, стали намного теплее, в каком-то смысле вестнику все равно было некомфортно с ним. На этот раз он не понимал это чувство дискомфорта: спартанец абсолютно спокоен и осторожен с ним, а те слежка за ним и контроль каждого шага лишь из-за переживания за него.        Да что может быть не так?        Гермес иногда задавался этим вопросом, но ответа не было, что понемногу раздражало его. Чисто из-за природной любознательности и вредности ему хотелось найти ответ, и не важно, как он его достанет. Но пока никакой зацепки, как назло не было — лишь где-то в подсознании что говорило о прошлом и о том, что сделал ему призрак Спарты, которого он всей сущностью презирал и боялся. «Это было в прошлом. Это никак не относится к настоящему. Тем более к теперешнему Кратосу» — так он отвечал тем закромам разума, которые хотели охватить все его сознание.        Иногда хотелось отвлечься от этих мыслей, и тогда юноша обращался к природе, которая с приходом весны стала выглядеть великолепно. Цветущие деревья и травы вызывали и настоящий восторг, и тихую тоску по Элладе. «Интересно, кто здесь приносит весну?» — спрашивал себя порой парень, обращая свой взор на не укрытый деревьями горизонт. У себя он знал, что Персефона предвещала расцвет природы — Деметра (надо же, он все еще помнит её!) всегда необычайно радовалась возвращению дочери, оживляя растительность. Но что потом случилось с ней, когда узнала о гибели дочери? О, эта была страшная картина: у богини плодородия словно не было лица, от горя она отказалась от своих обязанностей и передала их сестре Гере. Сколько сил впустую потратил Гермес, пытаясь уговорить убитую горем мать вернуться на Олимп. Все же вестник пожалел её, и тогда сказал отцу, что даже его красноречие не способно вернуть назад богиню.        Стоило вспомнить отца, как удушающая ярость сжала сердце. Он помнит, что из-за нерешительности отца Персефона была похищена, отчего потом было много проблем. Много времени и сил ушло на переговоры с Аидом, который как назло ему не признавал никаких аргументов и не внимал просьбам. Но наконец-то он согласился отпустить Персефону — но при условии, что на четыре месяца она будет возвращаться к нему. Он помнит, какой была бледной девушка, когда ему вывели её, как она боялась каждого прикосновения от него. Сейчас ему нетрудно было бы догадаться, что с ней произошло.        Поняв, что его мысли опять зашли не туда, Гермес попытался отвлечься с помощью своих записей. Присев на ближайший камень, он окунулся в скандинавские символы. Руны отличались от привычных греческих букв, но и их вполне можно расшифровать. Он был погружен в инородные письмена, разгадывая их значения. Одно из них особенно заинтересовало юношу — изображение двух волков, гоняющихся за золотой и серебристой колесницами. Надписи их гласили, что как только они догонят свои цели, начнется Рагнарёк. Последнее слово особо интересовало парня — расшифровывалось оно как «сумерки богов» — что это могло значить? Неужто и этому царству придет конец? Внезапно его пронзила мысль, что в этом Рагнарёке мог участвовать и Кратос — он теперь имеет репутацию разрушителя миров. Однако он тут же отмахнулся от неё — бледный воин отказался от дальнейших убийств, и вестник тому доказательство. Ведь призрак Спарты мог легко убить его за ненадобностью, но этого не сделал.        — Привет, Эр.        Мягкий женский голос вырвал его из размышлений, и Гермес поднял взгляд на Фэй. Несмотря на то, что она отдала его в руки спартанца, он был рад её видеть. Он убрал записную книжку и встал, сказав:        — И тебе здравствуй, Фэй.        Девушка улыбнулась ему и простерла руки для объятий. На этот раз юноша подошел к ней, обняв, задерживаясь в руках женщины. Они отошли друг от друга, и тут же парень получил вопрос:        — Давно тебя не видела за пределами дома. Ты как себя чувствуешь?        — Я…я чувствую себя хорошо.        По-другому вестник не знал, как ответить. Ответ, который он дал, явно не сходился с его видом, да и внутренние переживания терзали его. Так что сказать конкретно про свое состояние он не мог. Фэй, видимо, заметила неуверенность в голосе парня и задала ещё один вопрос:        — Тебя что-то беспокоит?        — Да…меня и вправду что-то беспокоит. — Гермес потянулся за своей книжкой, продолжая говорить. — Я нашел в этих краях фреску, в которой говорилось про некий Рагнарёк. И…я беспокоюсь, что Кратос мог стать его частью…        — Это явно не то, что сильно тебя беспокоит. — Она подошла ближе к нему, потянув руку к его груди, и полу холодным тоном сказала. — Есть ещё то, что терзает тебя изнутри. И оно намного глубже, чем простое беспокойство о будущем.        — Нет. С чего ты это взяла. — Защищаясь, ответил ей юноша, понимая при этом, что ей очевидна ложь.        — Я вижу, что что-то с тобой не так, Гермес. — Фэй сменила свой тон на нежный. — Что тебя сдерживает, чтобы ты поделился со мной?        Парень опустил взгляд, отводя его в сторону, и тихо ответил:        — Неуверенность. Я не думаю, что это прям глубокое переживание.        — Но ты можешь им поделиться?        —Наверно, да. Видишь ли, я и Кратос — в последнее время стали немного лучше относиться друг к другу. — Он вновь посмотрел на Фэй, которая внимала каждому произнесенному слову. — Но меня что-то гложет. Я…чувствую виноватым себя перед ним. Поверь, я тогда наговорил ему всякого, задел самые больные раны в его душе. Поэтому он был зол на меня. И…поэтому…он сделал со мной все эти страшные вещи.        — То, что он сделал с тобой, абсолютно нет твоей вины, Гермес. — Она ласково провела ему по плечу, сочувственно глядя на него.        — Тогда он не стал бы нападать на меня. — Оспорил её слова он, обнимая самого себя. Неприятное, царапающее чувство переросло в неясную боль, которая охватывало сердце.        — Тот, кому нанесли боль, не должен вымещать ее на других. — Фэй взяла его за плечи, смотря прямо ему в глаза. — Пойми, Эр, что бы ты не сказал, что бы ты не сделал — ты не заслуживал таких страданий. Я не оправдываю твои поступки, и вину за них я в твоих глазах вижу. Все, что вы нанесли друг другу, намеренно это было или нет, лишь прожгло более глубокие раны.        Гермес внимательно слушал, чувствуя нарастающую боль, которая измывалась над его душой. Как бы не хотелось это признавать, но в её словах была истина, о которой подсознание постоянно пыталось рассказать ему. Юноша не знал, что сказать ей, лишь отнял её руки от своих плеч. Девушка, видя его подавленное состояние, заговорила:        — Тебе лучше не оставаться с Кратосом. Это плохо на тебя влияет.        — Но куда мне идти? — Парень на неё посмотрел с отчаянием. — Меня ищут асы, и даже если смогу покинуть дом, то Кратос обязательно найдет меня и вернет обратно. Укрыться у тебя? Он все равно придет, и боюсь, что он может тебе навредить. — Закончил он с горечью в голосе. — Он сделает все, чтобы я остался с ним.        Фэй с сочувствием посмотрела на него. Она предполагала, что Гермесу плохо рядом со спартанцем, и теперь поняла, что её подозрения и тревоги были оправданы. Тогда девушка осторожно проговорила:        — Я могу помочь с этим. — Она достала странный камень с руной и передала ему. — Держи это. Он отправит тебя туда, где Кратос точно не достанет тебя.        — И куда же? — Он с недоверием посмотрел на неё.        — Ты сам поймешь. — Фэй загадочно улыбнулась. — Поверь — там до тебя никто не доберётся.        — Хорошо. И…как этим пользоваться?        — Слушай меня внимательно. — Девушка заговорила серьезно. — Тебе нужно сделать так, чтобы Кратос не видел тебя в момент телепортации. Тебе достаточно подумать о месте, куда ты бы хотел уйти — лучше будет, если это будет подальше от Мидгарда.        Гермес снова посмотрел на руну. Он все еще был не уверен, что это хорошая идея, но Фэй он доверял. И если это реально поможет ему сбежать от призрака Спарты, то…юноша даже не знал, что с ним будет. А что дальше, после того как сбежит? Как ему жить потом? Казалось, что с Кратосом исчезнет и его смысл жизни. Но и жить так — в вечном страхе, постоянно бояться сделать или сказать что-то не так, — было невозможно. Поэтому побег — единственное спасение и возвращение в нормальную колею.        Отвлекшись от своих мыслей, он сказал:        — Я тебя услышал. Спасибо тебе…        В ответ Фэй улыбнулась ему, говоря:        — Надеюсь, что это реально поможет тебе. А теперь иди с миром. — Затем она добавила. — И помни — на тебе нет никакой вины за произошедшее с твоим домом.        Это больно кольнуло в сердце Гермеса, но, тем не менее, с благодарностью кивнул ей. Он отвернулся от неё, идя в сторону дома, раздумывая в голове весь прошедший диалог. Наконец, оказавшись возле двери, он спрятал за пазухой заветный камень и зашел в хижину, где Кратос сидел за столом. Бледный воин поднял на него взгляд, тихо спрашивая его:        — Где ты был?        Кое-как усмирив колотящееся сердце, парень ответил ему:        — Я встретился с Фэй. Она сама пришла ко мне, и мы поговорили с ней по душам.        Спартанец посмотрел на него вполне безэмоциональным взглядом, хмыкая, и потом отвел его. Вестник расслабился и прошел внутрь дома, ложась на кровать. Он смотрел на Кратоса, думая о том, что ему оставалось недолго его терпеть. Но этот побег нужно тщательно спланировать, не упустить ни одной детали. А пока юноша решил отдохнуть: гораздо лучше будет все продумать на свежую голову.