От красного к синему

      — Возвращайся. Я приду через полчаса.       — Да, коммандер.       Пока Гаррус заводил «Мако» и выезжал, она и Ли стояли, не произнося ни слова, и для этого у них был повод — из-за рева мотора они бы навряд ли друг друга услышали.       Когда двери гаража захлопнулись, Ли первым нарушил молчание.       — Ты ему очень нравишься.       Это последнее, что Шепард ожидала услышать.       — Гаррус? С чего ты взял?       — А как вы, люди, определяете такие вещи?       Тысячи деталей: взгляд, уголки губ, разворот плеч, интонация голоса, положение головы, жесты, дистанция…       — Ну так сразу и не скажешь. Много всего.       — Так и я сразу не скажу. Хотя, самое очевидное: он проторчал тут почти двое суток и постоянно спрашивал о тебе. Очень волновался при этом.       Шепард могла поклясться, что до этого момента никогда в жизни не ощущала чувства вины.       — А еще, ты на гребень его посмотри, когда он с тобой разговаривает. Пластины ходуном ходят. Влюбился по уши, точно тебе говорю. Кстати, когда ты попросила его впустить, то не сказала, что это турианец.       — Какая разница?       — Ну он же тоже не дурак. Учуял что-то про нас, поди.       Против своей воли Шепард вспомнила одно из рядовых заданий, стоившее ей измочаленного сердца, океана невыплаканных слез и ссоры с наставником. После перестрелок Найлус отправился наверх с азарийской стриптизершей, оставив Шепард одну в баре. Она отчаянно ревновала, представляя, как именно Найлус «снимает стресс» с грудастой синекожей хохотуньей. Интересно, знал ли Найлус о ее чувствах? Может, он был так же слеп, как и она, и не замечал очевидного. А если он знал? Знал и сознательно, с садизмом ломал ее неуместное чувство. Такое тоже могло быть. Более того, это на него было похоже.       Сейчас уже неважно. Найлус мертв.       Шепард не могла не экстраполировать ее грустную историю на свои отношения с Гаррусом, за исключением того, что официально она не была его наставником, хотя и не отказывалась делиться опытом. Дьявол, это заставляло Шепард взглянуть на ее протеже так трепетно, как если бы это была она сама — еще не попраная миром, не превращенная в машину для убийств, шпионажа и сомнительных афер Совета.       Два дня Гаррус сидел под дверьми гаража, как она тогда в баре, и мучился от неразделенных чувств. Проклятье, как же она могла не понять очевидного. Удивительна его выдержка — сама Шепард в подобной ситуации устроила наставнику некрасивую сцену, о которой потом не любила вспоминать сама.       А сейчас Гаррус отправился на Нормандию, думая черт знает что, потому что «учуял» интерес Ли к ней.       — Ли, я вернусь на корабль. Давай поговорим с тобой завтра. Отмоюсь и отдохну, а то от стимуляторов ведет уже.       — Ага, хотел тебе предложить ровно то же самое. Приходи, обсудим кое-что насчет твоего «Мако». Я знаю, как можно его прокачать.       Но сначала ей надо поговорить. Откладывать сложные разговоры было не в стиле коммандер Шепард.       «Выяснить намерения и предложить то, чего он хочет.»       «Катись к черту, Найлус.» ***       Шепард вернулась ровно через полчаса.       Гаррус был ровно там, где всегда — в трюме возле «Мако». Она затащила его внутрь вездехода.       Какое-то шальное озорство толкало ее на то, чтобы пялиться на гребень Гарруса во время разговора. Было ли это приличным, она точно не знала. Начала она со своих приключений на Вершине-15.       — Оказалось, что они ставят эксперименты на рахни, можешь себе представить?       — Рахни — крайне опасные и хитрые твари. Не стоит пользоваться тем, что не можешь до конца контролировать.       Шепард так и не поняла, о каких движениях пластин говорил Ли. Может, тому просто показалось? Сейчас разговор с Гаррусом казался совершенно нейтральным, если не сказать тривиальным. Наверное, ей не стоит припирать того к стенке вопросами в лоб. Она завтра поговорит с Ли серьезно. Не хватало еще поставить себя в неловкую ситуацию из-за чьей-то неудачной шутки.       От одного вопроса она все же не удержалась. Это был правильный вопрос, на который она имела право, как его командир.       — Гаррус, где ты был, когда я написала тебе забрать «Мако»?       Она знала ответ. Он не мог добраться до двери гаража меньше, чем через минуту, находись он на Нормандии. Гаррус действительно все это время ждал ее там. Ее интересовало другое — как именно он ответит.       Пауза больше, чем обычно.       Взгляд в сторону, не в глаза.       Усилившееся звучание субгармоник.       — Я ждал вас, коммандер.       — Я приказала тебе возвращаться на Нормандию.       — Вы сказали «можешь возвращаться». Это не прозвучало, как приказ.       — Ты действительно ждал двое суток моего возвращения?       Молчит.       Сейчас она могла «закруглить» разговор, попеняв подчиненному за то, что занимался ерундой, изводил себя и был не в форме по глупости. И могла «заострить» его, спросив о причинах такого поведения, которое было явно не нормальным в парадигме отношений коммандер — офицер.       Шепард теперешняя, потерявшая наставника, хотела жить здесь-и-сейчас, не завтра. Завтра могло не наступить.       — Пожалуйста, Гаррус, объясни мне.       Она позволила себе взять того за руку, чтобы поддержать.       Шепард отдала бы эту самую руку за то, чтобы Найлус поговорил с ней так, по душам, а не тащил в сомнительное заведение, демонстративно хватая при ней за талию экзотичную красотку. Сейчас мотивы поступка Найлуса вызывали все меньше вопросов.       «Спектрам не следует заводить личные связи.»       «Катись к черту, Найлус.»       Шепард отвлеклась на внутренние переживания, из которых ее вывело теплое давление на пальцы — Гаррус сжал ее кисть. Ее поразило, в какое возбуждение он пришел — дыхание заметно участилось, рука подрагивала. Его нервозность как будто передалась ей, сердце затрепетало, а время будто замерло.       — Вы очень важны для меня, коммандер.       — Ты тоже важен для меня, Гаррус.       И это все? Все, что он готов был сказать? Может, она не уловила какого-то подтекста?       Шепард хотелось бы, чтобы все было проще. Почему он не мог говорить напрямую, как Ли? Гаррус был предельно честен с ней и при этом предельно непонятен.       Все, на сегодня игра в угадайку окончена. Они смогут продолжить этот разговор завтра, когда оба отдохнут и приведут мысли в порядок.       — Давай отдыхать. Нам обоим не помешает хороший сон.       — Да, коммандер.       Внутри нее хохотнул маленький злой чертенок. Что еще мог ответить Гаррус?       «Абсолютно предсказуем.» ***       Утром она отправилась к Ли. Официальной причиной была установка усовершенствований на вездеход.       «Всегда отдавай свои долги. Иначе не будешь знать, в какой момент и в какой форме потребуют их вернуть.»       Нервозность перед встречей снова разбудила воображаемого Найлуса, получавшего искреннее наслаждение от подтруниваний над ней. Смешно, она ничего не должна Ли. Он ничего от нее и не требовал. Сейчас Шепард правда хотела просто с ним поболтать.       — Привет, занят?       — Как раз освободился. О чем пойдет речь?       — Ты говорил насчет «Мако». И, признаться, у меня есть важный конфиденциальный разговор, помимо нашего небольшого неоконченного дела.       — Тогда так, давай я сначала тебе покажу программу оптимизации твоего мастодонта, ты примешь решение, а потом все остальное.       Она не настолько хорошо разбиралась в технических деталях, которыми загрузил ее Ли. По хорошему, надо было взять с собой Гарруса и спросить его мнение на этот счет. Но поскольку предстоящий конфиденциальный разговор должен был именно его и касаться, тот остался на Нормандии.       — Ли, скинь мне это все, если техник подпишется, то я только за. Управление в танке на редкость неудачное, мы пару раз чуть с жизнью не попрощались из-за этого.       — Ладно, тогда давай о приятном. Хочешь покататься в ледяных пещерах?       — Надо было с этого начинать. День становится светлее, знаешь?       «Веселись, пока можешь.»       «Заткнись. Заткнись, заткнись!»       Машину заносило на льду и швыряло влево и вправо, Шепард хохотала, а счастье искрилось, как холодное новерийское солнце, просвечивающее сквозь лед. Когда они приехали к выходу, Ли остановился и без особых церемоний схватил Шепард за руку.       — Ну как тебе?       — Десять из десяти!       — Хочешь, я сделаю кое-что, что поднимет твою оценку еще выше?       — Так ведь выше некуда!       Он приблизился. Краски начали меркнуть. Шепард уже знала, что дальше произойдет.       Он ее поцеловал — в странной манере, используя только язык, вроде бы нежно, но по меркам людей такая ласка считалась слишком интимной, слишком вульгарной и страстной для первого поцелуя.       Шепард не почувствовала ничего. Удивительно, что это не укрылось от внимания Ли.       — Зажигание все еще не работает. Не страшно, еще не было того, чего я не мог бы починить.       Неловкое сравнение заставило улыбнуться обоих и разрядило обстановку.       — Ты хотела мне еще что-то рассказать.       Сейчас Шепард не была уверена, готова ли она говорить о Гаррусе. Но другого шанса могло не быть.       — Ли, я хотела поговорить о вчерашней ситуации в гараже. Мой техник, помнишь его?       — Ага. Молодой красавчик из хорошей семьи. Где ты его поймала и как наняла? Ума не приложу.       Ого, вот оно как получается. Шепард повела этот разговор осторожнее, чем ходила бы по минному полю.       — Послушай, я насчет твоих слов. Ты не пошутил? Просто это же чертовски осложняет дело, сам понимаешь.       — Осложняет. Не знаю, что тебе посоветовать. Если ты его вытуришь, это его, конечно, уничтожит. Жаль парня, но мозги должны были быть.       Она не собиралась выгонять Гарруса с корабля. Нет, ни за что.       — Почему он прямо мне ничего не скажет? Ли, ты же не стесняешься, ну, демонстрировать свой интерес. Я вчера попыталась поговорить с ним, но с чем я пришла, с тем и ушла.       — Потому что это другое. Влип он, понимаешь? Влюбился. Еще и в человека, не обижайся, конечно.       Шепард некстати вспомнила генерала Ораку, заливавшего свою несчастную любовь в баре на Цитадели. Наверное, это вправду серьезно, настолько, что генерал был готов забыть о своем достоинстве.       — Ну помурыжит он тебя еще годик, от силы два, потом сдастся и предложит связать ваши жизни. Тогда и думать будешь. А пока… Давай возвращаться.       Впервые ей было страшно возвращаться на Нормандию, как будто там была заложена бомба.