От красного к синему

      В гараже было темно, глаза ее все никак не могли привыкнуть после сверкающей снежной Новерии. Мысли Шепард снова и снова возвращались к Гаррусу. Интересно, он ее ждал? Помнил об их разговоре и хотел его продолжения?       Ли тем временем не торопился выпроваживать свою гостью: он рыскал по гаражу, проверяя то запирающее устройство, то кабель сигнализации. От Шепард не укрылась его нервозность, которая так резко контрастировала с ее внезапно обретенным спокойствием, что она решилась говорить начистоту.       — Ли, я хотела сказать одну вещь. Я понимаю, что должна тебе. Я всегда отдаю свои долги, таково мое правило. Сейчас мы можем наплевать на то, что зажигания нет, и сделать все так, как ты хочешь. В этом случае я не буду иметь претензий, но о любом развитии можешь забыть. Или я могу предложить тебе другое — свою дружбу. Мне нравится говорить с тобой, нравится проводить вместе время. Я всегда буду рада по возможности помочь тебе.       — Духи, я же не насильник. За кого ты меня принимаешь?       — Я хотела быть предельно честной с тобой.       Наконец объятия Ли доставили ей искреннее удовольствие.       — Предупреждаю, дружба не оградит тебя от моего флирта и, возможно, дальнейших попыток тебя соблазнить.       — Ли, ну ты и бабник.       Они улыбнулись. Расставаться не хотелось ни ему, ни ей, но и повода оставаться больше не было. Ли не выдержал.       — Колись, все дело в твоем этом красавце-технике?       — Я от тебя первого услышала, что он красавец. Для большинства людей вы отличаетесь только цветом пластин и рисунком на лице. Нет, дело не в нем.       — Вы люди — все расисты, ты знаешь?       — Тогда я тебя очень удивлю.       Ее рассказ Ли о работе с Найлусом, о его гибели и ее чувствах к нему был сродни исповеди. Она чувствовала, что на душе становится легче, как будто она переложила часть ноши на плечи другого — притом, что тот другой тяжести не заметил. Ли был отличным собеседником, но в какой-то момент Шепард осознала, что он не совсем понимал детали и задавал вопросы скорее культурного характера.       Больше всего его удивила фраза о том, что она надеется отомстить за Найлуса и двигаться дальше — может, даже полюбить кого-то еще.       — Я не понимаю. Ты же сказала, что любишь своего наставника.       — Я надеюсь, что со временем боль утихнет.       — И ты сможешь полюбить другого?       — Возможно.       Ей показалось, что Ли даже отшатнулся.       — Это не любовь, по крайней мере в моем понимании. Любовь если и бывает, то только на всю жизнь. Остальное — или развлечение, или обязательства.       Она задумалась над его словами.       «Спектрам не следует заводить личные связи.»       — А ты романтик. У людей складывается все очень по-разному. Такие истории о любви до гроба — скорее счастливое исключение или сказки для девочек.       — При чем тут я? А вот взять, например, твоего техника. Ты не задумывалась, в какую игру с ним играешь?       — Ты хочешь сказать, что…       — Я же сказал тебе вчера, что он влип. Ты еще не поняла, насколько серьезно? Сейчас он живет одной только надеждой. В противном случае начнет искать смерти и найдет ее, помяни мое слово.       «Абсолютно предсказуем.»       — Почему ты мне не сказал?       — Я сказал. Почему ты не услышала?       Она была слишком занята собой.       — Почему он мне об этом не сказал?       — Может, тоже сказал, и ты не услышала?       — Все, что было им сказано, это то, что дорога ему.       Ли сделал жест кистью из серии «я же говорил». Шепард стало не по себе.       — Тебе надо что-то еще услышать?       — Мне надо подумать.       «Ты упустила шанс.»       А в конечном итоге, что это меняет? Она не собиралась причинять Гаррусу боль, никогда и ни за что. Она бы скорее откусила себе пальцы, чем оттолкнула или обидела его. Она — не Найлус.       Сейчас перед ними стоит чрезвычайно сложная и опасная задача — остановить Сарена. Большой вопрос, выживут ли они. Вот если выживут — тогда и будут думать, как справиться со своими чувствами. ***       По дороге на корабль Шепард захотелось, чтобы у Ли осталось что-то на память от нее. Детский порыв, но она, посмеиваясь, купила модель вездехода и попросила хорошенько ее упаковать. Завтра она обязательно ее подарит.       Вернувшись на Нормандию, она так и не решила, стоит ли продолжать ранее начатый разговор с Гаррусом. Она не знала, что должна говорить и что должна делать. Проще всего было вернуться к старой схеме «коммандер — офицер» и немного «наставник — ученик», в рамках которой им обоим было комфортно.       Шепард снова разрывало два противоположных стремления: спрятаться в своей каюте или спуститься в грузовое отделение, припереть кое-кого к стенке и заставить говорить. Поэтому она оставалась ровно посредине, в кают-компании, и потягивала напиток, чей вкус сама никак не могла идентифицировать.       Похоже, в события вмешалось провидение и решило ее как следует встряхнуть. В кои-то веки офицер Вакариан решил явиться на обед.       Шепард ненавидела смотреть, как ест Найлус. Он будто нарочно пугал ее, клацая игольчатыми зубами, демонстрируя длинный язык и поглощая обожаемое им мясо максимально брутальным образом. В такие моменты ей приходилось вспоминать, от кого произошли турианцы, и факт этот не исправить тысячелетиями эволюции.       Шепард не хотелось наблюдать, как этим же занимается Гаррус.       Убегать было уже поздно.       — Приятного аппетита!       Гаррус вздрогнул. Как он ухитрился ее не заметить?       — Коммандер.       — Я позже зайду к тебе насчет «Мако». Вечером поговорим.       Он кивнул и чинно приступил к трапезе. Это выглядело настолько непривычно изящно по сравнению с манерами Найлуса, что Шепард невольно улыбнулась. Гаррус смутился и перестал есть.       — Что-то не так, коммандер?       Ну что ты ему сейчас скажешь, чтобы не получить упреков в расизме, пусть и мысленных? Она преспокойно распространила на целый народ индивидуальную привычку Найлуса, выросшего у матери-одиночки в отдаленной колонии и явно не получившего уроков хороших манер.       — Не буду вас смущать. Увидимся позже.       Она не удержалась от еще одной улыбки.