От красного к синему

      — Я нашел его, коммандер. «Феделе» в системе Гершеля.       Шепард практически ночевала у стола погибшей на Вермайре Эшли Уильямс, как будто бесконечная настройка оружия могла что-то изменить. Кайдену в ответ на замечание о бесполезности такого занятия она сказала, что, возможно, это спасет кого-то из ее команды в будущем.       «Не все битвы можно выйграть.»       Голос Гарруса вырвал ее из оцепенения, в котором она в тысячный проводила пальцем по оптическому прицелу «Валькирии», проверяя, ладно ли тот стоит.       — Значит, пора восстановить справедливость.       Они прыгали из системы в систему в поисках ресурсов. Шепард как будто пыталась тягаться с Сареном не только в тактическом мастерстве боя, но и стратегически: нужные связи и редкое снаряжение, симпатии Совета и новейшие корабельные системы. В кои-то веки она решила спрятать на дальнюю полку свой непростой характер и выжимать из любой ситуации максимум для победы. Ей казалось, что все еще недостаточно. Она знала, где искать Сарена, но не торопилась на встречу. Зацикленность Шепард на максимальной боеготовности начинала спорить со здравым смыслом.       Так что информация о докторе-мяснике всплыла как нельзя вовремя.       — Гаррус, мы же с тобой давно не говорили, правда?       — Вы были заняты, коммандер.       Она не знала, что ранило ее больше: собственная отстраненность от Гарруса или покорность, с которой тот терпел ее и находил в себе достаточно доброты, чтобы придумывать оправдания для коммандер. Шепард было любопытно, как же он относится к ней сейчас, но получить простого объяснения не надеялась даже в случае допроса того под дулом пистолета. Маленький злой чертенок подкинул ей очаровательную картинку, где Шепард играла роль «плохого копа» и допрашивала такого милого Гарруса, чьи руки были скованы наручниками за спиной. Она не удержалась и закусила губу, чтобы сдержать улыбку.       «Спектрам не следует заводить личные связи.»       Улыбка вспыхнула и умерла.       В ответ ее молчаливый наблюдатель остановил момент и растворился в нем, наслаждаясь его тихим очарованием. Шепард внезапно осознала, что несмотря на все невзгоды именно здесь и сейчас она счастлива. Боль жила отдельно от нее, пока рядом близкие, она была способна инкапсулировать все, что мешало жить.       «Катись к черту, Найлус.»       — Слушай, я хотела поговорить о тебе.       — Хотите узнать что-либо о моей службе в СБЦ?       — Нет, я бы хотела поговорить на нейтральные темы. Мне тут птичка на хвосте принесла, что ты у нас молодой красавчик.       Рекс, который усердно притворялся глухим, не выдержал и заржал.       — Вот чего смешного? Мне надо продумать состав представительной группы для переговоров. Думаете, внешность — последнее дело? Черта с два.       — Кила, Шепард! Он будет молчать и стесняться, но я тоже его считаю красавчиком.       Тали выглянула из инженерной, почуяв интересный разговор.       — В таком случае руки прочь, я первая его увидела!       Рекс продолжал гоготать, а Гаррус замер, будто пытаясь слиться с «Мако» в надежде, что его оставят в покое.       — Кроганки бы устроили поединок.       — Мне все больше нравятся традиции твоего народа, Рекс. Тали, выбирай: на ножах или врукопашную?       — Уговорила, забирай его себе.       — Обожаю быть победительницей. ***       Когда Шепард брала с собой на задание Рекса и Гарруса, оно превращалось в рутину по механическому отстреливанию врагов. В этот раз кроган решил показать «малькам», как сражаются настоящие воины: он носился по коридорам, сбивая несчастных обезумевших жертв экспериментов, бодал их лбом, прыгал по еще шевелящимся телам — в целом, зрелище было довольно неприглядное. И если Шепард расслабилась и наслаждалась шоу, посмеиваясь, то Гаррус был необычно напряжен для такой простой миссии: он продолжал отстреливать безумцев, делая выступление Рекса чуть менее запоминающимся. Шепард было списала это на личный момент: все-таки история с Салеоном здорово его зацепила.       А потом он подошел ближе и задал вопрос о вчерашнем разговоре. Все было бы ничего, но Шепард осознала, что слышит его исключительно офф-лайн — Гаррус приглушил оперативную связь.       — И все же, коммандер, мне интересно было бы знать, с кем таким вы говорили, у кого хватило сообразительности назвать меня красавчиком?       — Надеешься, что это изящная турианка с лазурными полосками на лице и тонкой талией?       Гаррус поднял винтовку и припечатал трех противников один за другим, после чего последовал сигнал перегрева контура.       — Я просто дал вам шанс объясниться и начать нашу совместную жизнь без обмана, коль вы прилюдно заявили свои права на меня.       На секунду сердце Шепард ухнуло куда-то вниз, но потом беспилотник ее рациональности вышел из штопора и расправил крылья, стабилизировав полет. Он же шутит. Она продолжила флиртовать дальше в том же ключе.       — Вот именно, Гаррус, я уже заявила на тебя свои права и не собираюсь добавлять очков никакой женщине из вашего народа.       — Никакая женщина из моего народа никогда не рискнула бы такое сказать. Я бы вызвал ее на поединок и в лучшем случае намял бы бока.       Шепард насторожилась. Она почувствовала себя крадущейся по трескучему льду на холодной планете — недостаточно холодной, чтобы лед схватился окончательно.       Гаррус с наслаждением выстрелил еще в трех ползунов.       — Вы могли бы ничего не говорить. Я уже пришел к определенным выводам. Но все же хотел услышать это от вас лично.       — Мне кажется, произошло какое-то недопонимание.       — Я понял это еще вчера. Похоже, из нашей развеселой компании только Рексу все было ясно — и не удивительно, учитывая его возраст и опыт.       — Думаю, если мы поговорим напрямую, то придем к полному взаимопониманию.       Было бы лучше просто молчать, чем выдать на автомате казенную фразу волуса-медиатора.       — Похоже, Рексу нужно подкрепление.       Им пришлось отвлечься на новую партию врагов — в этот раз плюющихся кислотой. Впервые в жизни Шепард была рада усложнению ситуации на поле боя. Окончание разговора с Гаррусом ее нервировало, особенно, когда память услужливо подкидывала несколько ярких картинок происходившего на Новерии. Будет ли он копать настолько глубоко? В конце концов, это ее личное дело, он не осмелится. Но и врать она не сможет.       Сканер показал, что на станции остался один-единственный живой объект.       — Коммандер, думаю, мы можем отпустить Рекса.       Тот и правда выглядел измочаленным. Дробовик он так и не достал принципиально, передавив всех противников врукопашную, даже не прибегая к биотике. Но Гаррус явно стремился избавиться от крогана по другой причине — такой умильной внимательности к сопартийцу за ним раньше замечено не было.       — А что вы хотели? Семьсот лет — это семьсот лет. Доживете — увидите.       — Рада была бы дожить до твоего возраста, Рекс. Не смею задерживать почтенного ветерана.       Уходя, Рекс похлопал Шепард по плечу, оставляя у той на броне пятна бурого цвета.       — Не нервничай, Шепард. Все будет хорошо.       Коммандер так и не поняла, к чему относилась эта его фраза, но подействовала она удивительным образом, действительно умиротворяя.       Паршивец Салеон заблокировал дверь.       — Позовем Тали?       — Справлюсь сам.       Разумеется, Тали взломала бы дверь куда быстрее, но и на вызов ее с корабля потребовалось бы время, так что Шепард продолжала молча смотреть на вращающуюся голограмму блокировки. Гаррус не стал продолжать начатый им ранее разговор, и не то, что бы Шепард была против.       Дверь наконец открылась.       — Это он.       Салеон отреагировал на упершееся в него дуло пистолета, подняв руки в жесте «не стреляй». Шепард прикоснулась к руке Гарруса, призывая не совершать ошибку.       — Эй, все, ты справился, не марай рук. Пусть СБЦ им займется.       В тот момент, когда они оба отвлеклись, доктор-мясник вывернулся и открыл огонь. Шепард испытала облегчение. Убить кого-то в перестрелке — совсем не то, что казнить, глядя в глаза, и смотреть, как по твоей воле чья-то душа покидает тело. Юркий саларианец спрятался за контейнеры и, по всей видимости, успел что-то сделать, прежде чем Гаррус всадил в него единственный заряд. Раздалось шипение и двери лаборатории захлопнулись. ***       — Похоже, Тали придется все равно вызывать.       Гаррус не смог справиться с блокировкой и за сорок минут отчаянного, злого пыхтения. Шепард отправила Тали сообщение, избегая лишний раз вслух озвучивать, что есть проблема, с которой они не могут справиться.       — И все-таки, коммандер, я хочу знать, почему вы не дали мне его пристрелить. Думаю, вы бы это сделали без особых раздумий.       Нехотя, опасаясь болезненного толчка в груди, Шепард вспомнила слова Найлуса: будь как я. В этом и была проблема всех турианцев.       — Гаррус, я не хочу, чтобы ты был таким, как я. Я хочу, чтобы ты был лучше меня.       Превзойти учителя, превзойти начальника — для них это было довольно дерзко. Люди же совсем не боялись прогресса, а наоборот, стремились к непрерывному улучшению. Результат был очевиден — за несколько десятков лет человеческая раса достигла большего, чем Иерархия за несколько сотен. В итоге ревность и соперничество еще долго будут омрачать их контакт.       Только пауза начинала казаться неприлично натянутой, как по оперативной связи раздался забавный голосок Тали:       — Шепард, я не могу разблокировать двери. Придется их отпирать вручную. Надо подождать.       — Не проблема, подождем.       Шепард решила подытожить их разговор с Гаррусом.       — Чтобы стать хорошим Спектром, надо стать плохим турианцем. Но быть подонком, как Сарен, не обязательно.       — Тогда я потренируюсь в своем неподчинении начальству и снова кое-что спрошу. С кем вы обсуждали мою скромную персону?       Поистине прилежный ученик.       — Из контекста вчерашнего разговора я понял, что вы с Тали находите этот эпитет весьма лестным, настолько, что даже изъявляли желание драться на ножах. На самом деле, это не комплимент. Аналогом было бы «щенок, который еще слишком молод, некомпетентен и сохраняет детские красивые черты лица». И Духи храни вас, коммандер, использовать такие слова по отношению к любому турианцу мужского пола — страшнее оскорбления не придумать.       Ого. А еще бралась рассуждать, пусть сама с собой, о турианской культуре.       — Если захотите отвесить комплимент Спаратусу, лучше назовите его воинственным или устрашающим.       — Я не хотела тебя обидеть. Прости.       — Я не обиделся.       — Так сразу и не скажешь. Видно, что эта ситуация тебя оскорбила не на шутку.       — Нет. Мне просто интересно то, кто мог это сказать. Скорее всего, это турианец старше меня, который явно имеет интерес к вам. Явно не высокого положения — в хорошем обществе такими словами не разбрасываются. Вы контактировали с ним достаточно часто, он видел меня. В голову приходит только один возможный кандидат.       Лед под ногами покрылся трещинами размером с кулак. Он продолжил.       — Я кое-что от вас услышал, те же слова, что произнес я сам. Сейчас задаюсь вопросом, вкладывали вы в них тот же смысл, что и я, или повторили не вдумываясь, как вчерашние оскорбления?       Шепард сделала шаг навстречу и положила руку на мандибулу, мягко заставляя повернуть голову в ее сторону. Ее посетила мысль, будто она уже делала это - в другой жизни. Прикосновение к теплым пластинам казалось странно знакомым, но нет - так она касалась Гарруса впервые.       — Тогда я повторю их еще раз. Ты очень для меня дорог. Я готова предложить тебе все, что ты захочешь или сможешь взять, но только после того, как мы выполним задачу. В случае неудачи, если кто-то из нас погибнет, этот разговор вообще не будет иметь значения. Тебя устраивает такой ответ?       — Вполне.       — Я вынуждена признаться, что это дело для меня стало личным, как и твое с Салеоном. Если ты легко, можно сказать, решил свой конфликт, то на моем примере можно понять, насколько эмоции могут осложнить дело.       — Вы хотите отомстить за Эшли?       — Эшли погибла в честном бою. Ее душа спокойна. Я хочу отомстить за Найлуса, которого подло убили выстрелом в затылок.       — Тогда мы сделаем это вместе. А после я намерен вспомнить о вашем обещании.       — По рукам.       Голограмма блокировки двери загорелась зеленым.