От красного к синему

      — Еще один танец? Ты отпрашивалась на два.       — Охотно. Чем они нас сейчас порадуют? Может, что-нибудь зажигательное?       — Ты шутишь? Не заметила, что ты одна в зале в короткой юбке?       — Мог бы и не напоминать.       Они с Кайденом разговаривали друг с другом как будто нормально, словно снова были друзьями, доверявшими друг другу жизни, и не было ни ее увечья, ни последствий, унесших в никуда мечты о нормальной жизни. Шепард перегорела и не испытывала сейчас ничего — ни животной ярости, ни злобы. Одна глухая пустота внутри.       Грудастая красотка за пультом облизнулась. Коммандер узнала первые такты мелодии, и брови ее взлетели вверх. Три года назад во Флаксе крутили только ее, этот трек набил оскомину настолько, что когда Гаррус его включал, Шепард готова была рвать и метать.       Под такое танцевать было невозможно. Кайден подмигнул, отпуская ее теплые руки.       Гаррус посмеивался. Шепард улыбнулась ему в ответ — иронию ситуации понимали только они вдвоем.       — Ты не злишься? Сделаем так, как я задумала?       — Я не злюсь.       Он слегка наклонился, чтобы внимательно посмотреть в ее глаза, почти касаясь ее носа своим, сомкнув жвалы так, что лицо его стало серьезным:       — Но мы никогда так не поступим.       Улыбка Шепард погасла. Она стала рассматривать свои ногти, обломанные тяжелой экипировкой почти до мяса, с которыми даже по такому торжественному случаю сделать ничего было нельзя.       — Мы рискуем его упустить если не навсегда, то очень надолго. Для меня это важно, как для тебя когда-то было важно убрать Сидониса. Я согласилась тогда с твоей позицией.       — Не поверишь, для меня это не менее важно. Только ты упускаешь одну важную деталь.       Он демонстративно снял перчатку и стал рассматривать свои острые когти, зачем-то в точности пародируя ее жест.       — Я не Найлус Крайк, Шепард. Потанцуем?       — Ты же не танцуешь.       — Я скажу, что это ты меня заставила.       — Ага.       Вторая перчатка полетела на стол, и гости, занятые беседой и даже не думавшие о танцах, с любопытством стали смотреть на межрасовую пару, двигающуюся под явно неуместную по случаю клубную музыку. К ним все же присоединилась пара азари, а после — еще люди, и еще, и неловкость ситуации понемногу испарилась. Вскоре на танцполе почти не осталось пустого места, и Гаррус решился сделать то, что хотел уже давно, но сдерживался, не желая нарушать неписанные правила. Он притянул Шепард к себе и обнял на глазах у всех — от волнения сердце колотилось как бешеное, так, как не билось ни в одной перестрелке и ни в одной драке.       Он вернулся с Омеги и снова окружил себя тысячей запретов, не рассуждая, были ли они справедливы и уместны. А еще хуже то, что пытался опутать ими и Шепард. Сейчас по всем правилам Совет назначил Спектром отъявленного подонка и садиста, и Гаррус ничего не мог с этим сделать, не подвергая их пару очередной порции законных унижений — таких, какими было и заключение Шепард в тюрьму, и отказы в возможности ее увидеть, и позорное судилище, на котором смаковали подробности их отношений, и особенно тот кошмар, тот непередаваемый ужас, который ждал его за дверью камеры, где ее держали.       Плевать он хотел на такие правила.       Он притянул ее к себе и поцеловал под одобрительные возгласы разгоряченных танцем девушек.        ***       — Так какой план? Как мы его достанем?       — У меня нет плана, Шепард.       — Все, что я могу на ходу придумать — проследить за его каром. Раз уж ты не хочешь, чтобы я с ним говорила. Но у нас нет оружия.       Да, да, он же обещал свидание без оружия, правда?       СБЦ сможет запросто их вычислить, а что еще хуже, Аленко, скорее всего, заметит хвост и они лишатся единственного своего преимущества — внезапности. Если с первым можно было смириться, то второе лишало погоню всякого смысла вообще. Гаррус трезво оценивал шансы в драке без оружия — Аленко не моргнув глазом разорвет их обоих биотикой, даже не подпустив к себе на расстояние вытянутой руки. Это действительно опасный противник, и без хитрости им не обойтись.       — Нет, Шепард. Придется решить это здесь и сейчас. Тут он не будет ожидать нападения.       — Нас возьмут за задницу.       — Нас вычислят в любом случае. Из своего опыта работы в СБЦ даю нам не более двух-трех часов, чтобы успеть заскочить в шаттл до Омеги. Нас лишат всего, званий, привилегий, возможности влиять на ход войны.       — А ты считаешь, что мы должны за вот это бороться?       Шепард в злости навернула круг по балкону, стряхивая пепел от сигареты куда попало. Шрамы на щеке, начавшие было блекнуть, снова светились, да так, будто ее кожа была земной корой планеты, которая вот-вот взорвется.       — Гаррус, посмотри вокруг. Спаратус и Виктус пьют вино и расшаркиваются друг перед другом, а ты не знаешь, где твои родные сейчас, живы ли. Каждую минуту гибнут тысячи, а этим, — она махнула головой в сторону зала — плевать, всем плевать, пока горе не коснулось лично их. Я была в доках, власти Цитадели отказываются принимать беженцев! Да чтоб им провалиться!       Она жадно затянулась, напоминая ему воплощенного духа войны — горящие красные глаза, светящиеся жуткие метки на лице и дым, исходящий изо рта и носа.       — Пьют и танцуют, Гаррус, пока остальные погибают. Система прогнила, и ты сам это понимаешь. Я за это бороться больше не хочу. Победа любой ценой — но почему эту цену платят одни, а наслаждаются результатом другие?       Она перешла рубеж, как и он сам — один шаг навстречу друг другу, и устарашающий дух таял в его руках, нежно потираясь щекой о твердое плечо.       — Гаррус, знаешь, что я подумала? Нам не нужно ничего делать. Кайден сам к нам сейчас подойдет, позубоскалить. Он не удержится, я это просто чувствую. Ты готов будешь ответить?       На балконе царил полумрак, а музыка скрывала лишние звуки. И да, он готов.        ***       Инспектор Челлик приподнял край покрывала и взглянул на тело человека с распоротым животом. Запах от него исходил тошнотворный, кошмарная рваная рана от лобковой кости до ребер, поврежденные внутренние органы — в омерзении оперативник СБЦ отшатнулся, но продолжил анализировать травмы. Синяки на шее и на руках: его кто-то удерживал. Одежда была не разрезана, а разорвана, а три царапины на боку… духи, каждая из них начиналась ровно там, где их касались пальцы Челлика.       Он прикрыл труп — пока было достаточно беглого осмотра, чтобы понять, что нападавших было минимум двое — один держал, а второй когтями разорвал мягкий человеческий живот, вырвал внутренности и…       — Мне нужен список приглашенных турианцев и записи с камер.       Охранник указал на вывернутую из гнезда камеру наблюдения:       — Похоже, они обо всем позаботились.       Челлик вздохнул и закрыл глаза, пытаясь совладать с собой. Лень и нерадивость охранника вывела его из себя даже больше, чем осмотр изувеченного тела.       — Выполняйте.       Инструментрон пискнул — список имен был небольшим, всего семеро. Четверых он мог увидеть в зале прямо сейчас, и заподозрить Примарха и советника с супругами в совершении такого кошмарного преступления было бы невозможно даже в самом страшном сне. Посол с супругой садились в кар, когда он прибыл в Президиум по вызову.       Охранник вернулся достаточно быстро:       — Простите, нужно было взять разрешение начальника. У нас все строго с этим, гости высокого уровня.       Строго. У них тут все строго с безопасностью, настолько, что труп с кишками наружу тому свидетель.       Челлик ввел предоставленный пароль и подключился к камере, прикинув приблизительное время смерти, перемотал запись на нужное место и замер. Турианец в черном парадном костюме показался ему знакомым даже со спины.       Челлик покосился на выдранную камеру, не решаясь запустить видео. Ему уже достаточно было того, что он знал, но невероятность произошедшего шокировала настолько, что внутри все холодело, мешая мыслить здраво.       Испектор нехотя, не желая подтверждать свое умозаключение, все же включил запись и несколько минут наблюдал за тем, как его добрый друг, а в прошлом коллега Гаррус Вакариан выворачивал внутренности человеческому Спектру.       Когда тот закончил и стал отряхивать руки, из-за его широких плеч выглянул соучастник, удерживавший теперь уже мертвого майора Аленко, вернее, соучастница, чья личность была настолько узнаваема, что от удивления мандибулы Челлика непроизвольно качнулись вниз.       Рыжеволосая спасительница Цитадели, герой Альянса и военный лидер коммандер Шепард демонстративно подошла к камере и сложила губы в странной человеческой гримасе. Подошедший следом Гаррус указал на свой глаз, потянулся к камере, и запись оборвалась темнотой.        ***       — Знаешь, что самое паршивое в этой ситуации? Нам заморозили счет, Гаррус, и платить за выпивку нечем.       — А меня больше нервирует то, что мы на Омеге без оружия.       — А еще, черта с два они без нас справятся со жнецами.       — Справятся. Только не так стильно.       В Загробной жизни всем было плевать на турианца в костюме, заляпанном человеческой кровью и человеческую женщину в коротком платье и без туфель. Они потягивали очередной коктейль, обсуждая, что будут делать два безымянных преступника, у которых есть только то, что на них было сейчас надето.       — Как ты себя чувствуешь? Не жалеешь? Снова потерял все и оказался в этой дыре.       — Так, как будто раздал все долги. Чувствую себя свободным, Шепард.       Он встал и церемонно поклонился, передразнивая первую фигуру Шепард с Кайденом танца.       — Я тебя оставляю. Не скучай.       Шепард молча посмотрела в спину Гаррусу, спускавшемуся вниз по лестнице, и протолкнула в горло очередную порцию алкоголя. Как чувствовала себя она? Не свободно, но горько и легко.       Шепард обернулась в ответ на хлопок по плечу — знакомое смеющееся лицо Рика заставило сердце дернуться от радости. Черт возьми, хоть что-то вечно.       — Ария просила тебя подняться к ней, как выпустишь пар. Она угощает, так что обязательно попробуй новый коктейль, «Блудница в красном». Рекомендую.       Они обнялись — Рик не раз прикрывал ей задницу во время недельного забега по Омеге, когда они перебили практически целую армию одним отрядом.       — Приятно начинать с нового. С удовольствием. ***       Третий кроваво-красный коктейль отправился вслед за первыми двумя. Шепард безмолвно ковыряла лезвием инструментрона стол, теперь понимая, что именно сказал Гаррус. Именно то, что и сказал.       Он никому ничего не должен. И он ее оставил.       Ей было страшно встать со стула, как будто поднявшись, чтобы уйти, она подтвердила бы свою догадку. Теперь она одна.       — Еще. Просто виски. Двойной.       Его не было три часа. Сначала Шепард набралась наглости и сходила в мужской туалет, до смерти напугав отливавшего там случайного посетителя. Потом тихо спросила охранника у входа, и его ответ заставил ноги отняться, а нутро окаменеть. Он просто тихо ушел, исполнив свой долг до конца. В очередной раз Шепард разрушила его жизнь, наплевав на все, и запоздалое чувство вины затопило ее настолько, что слезы сами стали катиться из глаз — непрошенный горячий яд капал и капал на барную стойку.       — Еще. Этот красный напиток. Покрепче.       А что дальше? Смириться и податься в наемники? Попроситься в охрану к Арии? А зачем?       Ее мысли приняли совершенно абсурдный оборот, неподвижно висевшие лампы встали кружиться, клониться набок. Шепард просто хотела забыться, но не могла.       — Еще. Самое забористое.       Бармен ухмыльнулся и в шутку предложил зеленоватый напиток:       — Хороск. Только от него в кому можно попасть надолго.       — А, сойдет.       Она опрокинула рюмку и оглянулась, а картинка перед глазами сузилась до размера блюдца, в котором она видела только одно — трехпалая когтистая рука на талии полуодетой азари. Реальность сделала кульбит назад, но сил сражаться с собственными руками уже не было, а пол больно ударил по затылку. По груди разлилось невероятное тепло, и пьянящее чувство свободы обрушилось со всех сторон, вихрем унеся ее душу вверх.       Ариа кричала что-то Рикки и хлопала ее по щекам, ее, Шепард, лежащую навзничь со все еще включенным лезвием на инструментроне, а Найрин толкнула рукой в грудь невесть откуда появившуюся странно знакомую фигуру в черном костюме. ***       — Тебе подарок полагается по поводу бракосочетания. Я знаю, ты не умеешь из нее стрелять, но на самом деле это очень просто. Нужно совместить прицел с лицом врага и нажать курок. Меня долго не было. Я не отвечал тебе. Просто хотел сделать сюрприз, а врать не умею. Задержался, потому что пришлось уладить слишком много вопросов по дороге — не думаю, что тебе интересны детали.       Гаррус вздохнул, уставившись в пол, и продолжил произносить скорбные слова, полные печали:       — Найрин со мной долго говорила. Упрекала, что ты несколько часов сидела и плакала, искала меня. Ариа тоже казалась раздраженной, и это меня, признаться, немного обеспокоило, особенно ее обещание скормить меня заживо варренам. Знаешь ли, даже во время своей карьеры линчевателя я чтил главное правило Омеги. Понимаю, что был неправ и заставил волноваться. Но чего я не понимаю, так это того, что ты отмочила, Шепард?       Ее едва спасли. Если бы не Мэлон, ученик Мордина, произносил бы он эти слова на ее поминках. А так она слегка приподняла рыжеволосое лохматое вместилище своего безумия и одними губами хрипло произнесла:       — Голова, блядь, болит. И горло.       Еще бы.       Гаррус засмеялся, и поцелуй его лег аккурат между двух ярких зеленых глаз.