В поместье Фантомхайв

В поместье Фантомхайв в кабинете сидели двое мужчин. Это был граф Винсент фантомхайв и маркиз Алексис Милфорд. - Сестра Кэрри сегодня сообщила мне, что сегодня на рынке услуг снова трудности. Очередной банкрот. Хех. А что ещё можно ожидать от этих ленивцев? Ничего нельзя. Вот так. И ещё... Знаешь, у меня тут для тебя одна новость... Нет, не о рынке, о нём я всё сказал тебе. Лень крадётся так медленно, что нужда быстро догоняет её. Я узнал свежую новость. Которая обрадовала меня куда больше, чем моё каждодневное чувство преуспеяния. , - улыбнулся Алексис Милфорд. - Моя жена, твоя ненаглядная сестра, снова беременна. Что ты на это скажешь? Винсент удивился, но всё же промолчал, осмысливая новость. - Это интересно, друг, - ответил он после некоторого раздумья. Это здорово, конечно, хотя и неожиданно. Было бы просто прекрасно, если бы мы отметили это дело с помощью бокала коньяка. Дорогая, внеси, пожалуйста, нам немного того коньячного коктейля, который я так люблю, - обратился он к девушке-горничной, которая ожидала приказаний господина, стоя у дверей его кабинета, обшитого резными дубовыми панелями. Когда она вышла, Винсент продолжил: - Надо подождать до рождения ребёнка. Если родится девочка, она станет невестой Сиэля, а если родится мальчик - то Элизабет. - Вот как? - удивился маркиз, не зная, как реагировать на это скорое заявление. - Интересно ты мыслишь, надо на досуге подумать об этом тоже. - Чем тебе сейчас не досуг? - спросил Фантомхайв. Элизабет невольно подслушала этот разговор и каждый день молилась, чтобы у родителей родился сын, а не дочь. Но её молитвы не были услышаны: у Милфордов родилась дочь. Нарекли девочку Аелисанна-Виктория. Прошло четыре года. Милфорды вошли в прекрасно обставленную гостиную, которая производила приятное впечатление простой. Несмотря на эту простоту, всюду можно было обнаружить редкие и ценные произведения искусства, которые Фантомхайвы собирали со всех концов света: коллекционирование у них было в крови. Они очень любили собирать всевозможные безделицы и после активно торговали ими по всему континенту. Разумеется, лучшее они оставляли у себя, а, учитывая прекрасный вкус главы поместья, вскоре оно оказалось сплошь заставленным изысканными вещами, приятными на вид и формирующими эстетическое чутьё на ещё более прелестные произведения искусства, которые всегда радовали глаз. - Я очень рада познакомится с вами, - Аелисанна-Виктория склонилась в изящном реверансе перед взрослыми, и они оценили её способность к сдержанному приветствию: их дети были обучены этому с ранних лет. Так что подлинный аристократизм в поведении был весьма приятен тем, кто хотел видеть у себя в доме лишь сливки сливок. Этот поклон дался Аелисанне-Виктории не без труда: она была слегка напряжена рядом с этими величественными особами, которые все казались ей представителями немного другого мира, не похожего на тот, который она знала. После она долго сравнивала свои впечатления с различием атмосфер Мызы Скворцов и Грозового Перевала из знаменитой книги Эмили Бронте. Аелисанна-Виктория заметила, что Элизабет ещё более сдержанна в манерах, это было заметно по тому, как она пила чай, отказавшись от прохладительных напитков, лимонада и других, изысканных яств, предпочитая здоровый аристократический аскетизм. - Нам тоже, это взаимно, - так же сдержанно ответил ей Фантомхайв, протягивая ей подарок - большой расписной старинный веер, на котором были нарисованы журавли и странного вида маленькие птички, которые, вероятно, обитают в экзотических странах: яркие и блестящие, они весьма и весьма украшали собой этот прекрасный аксессуар, который был, действительно, прекрасным подарком и заострил на себе внимание всей собравшейся аудитории. Девочка благодарно улыбнулась и с таким же деликатным реверансом отошла от кресла главы поместья. Пока взрослые сидели в гостиной, разговаривая на светские темы и думая о том, на какой бы рынок пустить свои сбережения, а также о том, как помочь нуждающимся в Доме Инвалидов, который находился совсем рядом в городе на их попечении, дети резвились в комнате Сиэля, очень большой, просторной, с большим камином, огороженным чугунной витиеватой решёткой, который предохранял его от неизбежного падения в огонь: ведь Сиэль был очень резвым ребёнком, и если бы не чуткость и не внимательность родителей, он непременно угодил бы туда. Пока Аелисанна-Виктория пряталась за большой фигурой ангела, который держал в руках изящный подсвечник, очень напоминающий тот, что стоял на лестнице "Титаника", украшая собой подступы к большим, знаменитым на весь мир часам, благополучно утонувшими вместе с легендарным лайнером, Сиэль навязывал повязку на глаза и громким голосом считал время, отведённое для того, чтобы дети успели разбежаться. Эта игра была сродни пряткам и жмуркам одновременно: задача была усложнена, и Сиэль очень любил такие трудности, позволяющие ему в условиях ограниченности поместья проверить свою мальчишескую природу на прочность. Когда Сиэль отправился искать детей, Элизабет засмотрелась на прекрасный резной серебряный колокольчик, стоящий на столе. Она не удержалась и взяла эту прелесть в руки, рассматривая гравировку, которую никогда прежде не видела. Это был очень замысловатый рисунок, изображающий старую Прагу. Пытаясь рассмотреть искусно сработанный язычок колокольчика, девушка случайно позвонила в него. Вздрогнув, она уронила колокольчик, чем создала ещё больше шума. Сиэль бросился на звон и наперез Аелисанне-Виктории. Девочка решила спрятаться за странным сооружением, очень напоминающем колодец: расположенный в глубине комнаты, он давно притягивал её внимание. Аелисанна ещё когда только вошла, подумала, зачем такой вообще здесь нужен. Пытаясь пробраться в сторону дальнего угла, который находился за колодцем, Аелисанна не удержалась на краю каменной кладки и, едва успев крикнуть "Помогите!", упала прямо в чёрное жерло со скользкими гладкими стенами.