Я заставлю цвести твою душу

      Риндо устало откинул голову назад, прикрывая глаза. Учёба ему сегодня не давалась вообще, а всё Ран с его внимательностью и длинным языком, что посадил в младшем брате зерно сомнения.       «А вдруг правда?»       Парень усмехнулся, закидывая рюкзак на плечо и выходя из аудитории вслед за Раном. Смотря на спину старшего брата, младший Хайтани думал о том, что тот сказал ему спустя месяц, как они перевелись в этот колледж.       — Риндо, — Ран, вытянув перед собой ноги, читал какой-то журнал. — Слушай, у тебя завёлся поклонник в колледже.       Риндо, что делал в это время растяжку, резко сел на задницу и зашипел — мышцы не обрадовались такому пируэту.       — Какой, нахуй, поклонник? — парень уставился на брата, как на второе пришествие Христа.       — Бешеный, опасный и жутко ревнивый, — лениво перелистывая страницу, ответил ему Ран. — Присмотрись.       Спрашивать имя было бесполезно — Ран дал ему подсказку, но вычислить этого поклонника Риндо предстояло самому.       Сначала он решил, что не будет этого делать: зачем ему вся эта морока? Но потом любопытство взяло верх, и Риндо стал украдкой присматриваться. Логичным было бы предположить, что это кто-то из их близкого круга общения, с кем они общаются наиболее часто и тесно. Однако, среди этих людей никто в Риндо подозрения не вызвал.       Территорию поиска пришлось расширить.       Риндо улыбается, пряча улыбку за рукавом пиджака, делая вид, что изучает учебник. Парень почти лежал на парте, рядом дрых Ран, уставший после ночных разборок.       Смотрит.       Хайтани чувствует жадный изучающий взгляд холодных голубых глаз, медленно скользящий по его профилю. Своего сталкера парень вычислил спустя две недели после намёка Рана. Вычислил. И обалдел.       Риндо никогда не имел предрассудков насчёт ориентации. Ему куда важнее был не пол человека, а его внутренние качества. Поэтому он легко мог играть за оба лагеря, хотя опыта с парнями у него не было.       Но его совершенно обескуражило то, что… Санзу Харучиё реально его сталкер. Сначала Риндо, естественно, решил, что ошибся и это нужно как-то проверить. Как? Очень просто — сталкер был ревнивый.       Риндо просто невзначай улыбнулся какому-то левому студенту в коридоре, выбрав момент, когда Харучиё точно это видел.       На следующий день тот несчастный паренёк не пришёл в колледж. Позже выяснилось, что кто-то подловил его в переулке и превратил лицо в окровавленный фарш.       Было ли Риндо стыдно? Нет. Это ведь могло быть и совпадение. Поэтому он продолжил игнорировать Санзу, делая вид, что реально не замечает его.       Ждал.       Ждал, когда этот реально бешеный пёс проколется, и Риндо сможет сам поймать его. Прижать к стене, заставляя признаться в своих чувствах.       Харучиё и не догадывался, что сам стал жертвой сталкерства. Младший Хайтани так же следил за ним, но более изящно и, по сути, на самом виду у Санзу. Он выискал про него всю информацию, что было можно, и точно знал каков парень на самом деле.       Прекрасный боец, преданный, сильный. Проблемы с семьей. Наркоман. Верный пёс Майки, что с совершенно ледяным и каменным взглядом избивал врагов Свастонов, на которых падала тень подозрения, даже если это были участники банды.       И красивый.       Риндо, когда выдавалась редкая возможность оставаться незамеченным для внимательных голубых глаз, рассматривал Санзу с видом знатока-эстета. Они одного роста, но Харучиё был более изящный и хрупкий, если сравнивать с Риндо, но при этом по силе они, скорее всего, друг другу не уступали. У парня были длинные густые ресницы, красивые, пускай и абсолютно безжизненные, глаза, волосы, в которые Риндо хотелось запустить пальцы.       Хайтани-младший заочно сделал Санзу своим. И да, был хитрой эгоистичной тварью, потому что точно знал, что репутация Харучиё играет Риндо на руку. Его боятся, поэтому никто не сунется, но Хайтани был не робкого десятка. Парень планировал нырнуть в этот омут с головой.       Правда, его планы немного нарушились, когда Ран решил, что брату необходима помощь и затеял драку с Санзу, после которой эти двое спелись. Непонятно как, но Ран и Харучиё реально сдружились. И теперь сталкер Риндо часто появлялся в их квартире. Хайтани-младший был к этому не готов! И да — позорно прятался в своей комнате, оставляя Рана одного.       В такие моменты он будто становился оголённым нервом, настраиваемым на волну Харучиё. Знал, что не сдержится и попытается спровоцировать Санзу раньше времени. А это приведёт к обратной реакции — тот схлопнется, как моллюск в своей раковине. Харучиё-то был искренне уверен, что Риндо никогда на него не посмотрит, поэтому считал младшего брата Рана чем-то недостижимым, что никогда не сможет получить.       Первым должен был признаться именно Санзу, иначе было нельзя. Значит, придётся провоцировать дальше, выводя Харучиё на эмоции.       А потом был случай в раздевалке, любезно подстроенный так, чтобы они остались одни. И если Риндо действительно, так сильно нравится Санзу, то тот не сможет устоять. Младший Хайтани нарочно остался в одних боксерах, делая вид, что что-то увлечённо ищет в своём ящике.       По коже прошёл электрический импульс, когда Риндо узнал знакомый жадный взгляд, любующийся им. Парень точно знал, что в своих мыслях Санзу уже нагнул его и трахает, грубо сжимая своими длинными пальцами смуглые бёдра.       Это странно, но Риндо от этой мысли ощутил возбуждение и прикусил губу, чувствуя, как член наливается кровью.       «Давай же, принцесса, мы тут одни. Такая возможность сказать о том, что хочешь меня. Хочешь себе одному!»       Риндо всё ждал, вдруг с каким-то диким отчаянием ловя себя на мысли, что Ран мог ошибаться насчёт Харучиё, и от этого злился на самого себя, на ситуацию, на тупые фантазии. Как вдруг…       — Классная задница, ёж очкастый, — Риндо замер, не веря своим ушам. Неужели правда? Хайтани повернул к нему голову, пытаясь найти там подтверждение сказанных слов, но на него по-прежнему смотрели холодные безразличные глаза. Вот только… На бледной коже отчетливо проступил нежный румянец.       — Жвачная принцесса, скажи, что я ослышался сейчас? — «Повтори! Повтори! Повтори!»       Как грёбанная мантра, стучавшая набатом в голове. Риндо было необходимо ещё раз услышать это, услышать голос Харучиё, как доказательство того, что парень услышал всё правильно! Но шли минуты, а Санзу продолжал молчать, смотря на Хайтани через зеркало в дверце шкафчика.       Риндо закрыл глаза, тяжело вздохнул и, надев штаны, вылетел из раздевалки. Он злился! Безумно! Хотелось выплеснуть эту ярость, и лучше сделать это, занимаясь диким грубым сексом с этим розововолосым придурком, но это было невозможно, поэтому Риндо набрал Рана!       Роппонги в этот вечер погряз в ярости младшего Хайтани, за которым наблюдал Ран, пока брат ломал незадачливым и провинившимся кости, пытаясь хоть так излить внутреннее напряжение.       — Братец, пока ты не вывел из строя большую часть наших тупых и недалёких подчинённых, а Изана потом не снёс нам головы, может послушаешь совет старшего брата? — Ран вертел в руках телескопку, поглаживая длинными пальцами, спрятанными в белую материю перчаток чёрную красавицу.       Риндо остановился, с силой отпихивая от себя потерявшего сознание парня и повернулся к брату, стирая с подбородка чужую кровь.       — Слушаю, — ядовито выплюнул блондин, усаживаясь на ступеньках чуть ниже Рана.       — Исчезни из колледжа на пару дней. У нас итак прогулов хватает, пара лишних роли не сыграет, а потом вернись и на этот раз ответь на его колкость.       — Ран, а ты прям так уверен, что она последует? — Риндо снял с рук испорченные перчатки, разминая пальцы. — Я начинаю сомневаться, что нравлюсь ему.       — Малыш Рин, — снисходительно произнёс старший, запуская пальцы в волосы брата, осторожно поглаживая тому затылок. — Если бы ты чаще выходил из своей комнаты, что, кстати, пора начать делать, когда Санзу приходит к нам, то мог бы видеть, что он гребанным коршуном следит за дверью твоей комнаты, а когда ты выходишь — забывает обо всём, кроме тебя.       Риндо насупился, тем не менее укладывая голову на колени брата.       — Почему всё так сложно?       — Любовь вообще сложная штука, — философски заметил Ран. — Я вот искренне надеюсь, что мне достанется какая-нибудь тихая рыжая девочка, вся такая правильная, и её будет забавно дразнить.       — Держи карман шире, — усмехнулся Риндо. — С твоим везением тебе достанется какая-нибудь бешеная девка с великолепным умением ебать мозги.       — Значит, буду ебать её саму ещё чаще, чтоб сил не оставалось. Пошли? Я есть хочу.       Риндо действительно последовал совету брата и вместе с ним же не ходил в колледж следующие пару дней.       Всё это время Хайтани пытался выстроить правильную стратегию для осуществления нового плана, придуманного Раном. А Риндо предстояло взять свою импульсивность в руки, не ляпнув лишнего. Это было, пожалуй, самым сложным.       Когда они вернулись в колледж, Риндо усмехнулся, понимая, что Ран в который раз оказался прав.       И фраза, кинутая обожаемым голосом, зарядила небывалой эйфорией. Хайтани ведь специально взял этот чупа-чупс в рот, чтобы спровоцировать Харучиё.       Парень повернулся к нему, улыбаясь и любуясь Санзу. Той частью лица, которая была видна из-за чёрной маски. Риндо дразнит его, соблазняет собой же и в ответ, привычно, получает едкую колкость, но она не обижает парня. Это способ Харучиё флиртовать.       — Я же говорил, — усмехается Ран. — Вечером позову его к нам, хорошо?       Риндо кивает, предвкушая. И оно того стоило!       Когда Хайтани, спустя два часа выходит из своей комнаты, он тут же видит, как напрягается Харучиё, чувствуя его даже спиной. Только Санзу ещё не знает, что на Риндо нет ничего, кроме домашних штанов, низко сидящих на его бёдрах. Он сам, как конфета — бери и облизывай со всех сторон.       Риндо идёт к ним, ощущая себя хищником на охоте. Красивым, смертоносным и опасным, от такого не сбежишь.       Парень тянет носом, жадно втягивая аромат Санзу: сигареты, антисептик и фруктовая жвачка. Острый и резкий сначала, но приятный и сладкий внутри.       Хайтани, еле сдерживая довольную улыбку, легко перелезает через спинку дивана, усаживаясь в опасной близости от Санзу, что моментом напрягается, при этом не отрывая взгляда от Риндо.       — Привет, принцесса, соскучился? — почти шепчет Риндо, купаясь в жадном вожделеющем взгляде. У него получилось застать Харучиё врасплох, и тот никак не мог сосредоточиться, разглядывая тело Хайтани. Однако, находит в себе силы ответить колкостью.       Но уже поздно, Риндо теперь точно знает, что Санзу хочет его, как помешанный. Именно поэтому, когда Ран уходит в туалет, делает подсечку, заваливая Харучиё на себя.       «Хочу тебя, если бы только знал, как я хочу стать одним целым с тобой», — думает Риндо, ощущая тяжесть тела Санзу на себе. Ощущая его колом стоящий член. Хочется потереться, как течная сучка, лизнуть жилистую шею, поцеловать в губы, лаская язык Харучиё, но тот сбегает.       — Попался, — улыбается Риндо. ***       — Совсем страх потеряли! — бушевал Вакуи уже добрых десять минут, ведя парней за собой в кабинет. Тем, честно говоря, было до фени.       Риндо, вообще не стесняясь, вдруг протянул руку и переплёл свои пальцы с пальцами Санзу. Тот сначала напрягся, а потом крепче стиснул руку Хайтани, осторожно поглаживая кожу большим пальцем.       Директор завёл их в кабинет, уже собираясь прочитать долгую лекцию, как его прервала секретарша.       — Вакуи-сан, в библиотеке кто-то перевернул три стеллажа с книгами, — испуганно пропищала женщина, смотря на директора.       «Спасибо, Ран!»       — Вы меня в могилу сведёте! Вы, оба! — Кен повернулся к парням. — Ждите здесь, я с вами ещё не закончил!       Санзу на это только выгнул бровь, желая послать Вахуи нахуй, но Риндо вдруг дернул его за руку, хитро улыбаясь. Харучиё, на удивление, послушался, с интересом смотря на Хайтани.       Как только директор с секретаршей покинули кабинет, Риндо запер дверь изнутри.       — Как ты.. — но он не успел закончить предложение, потому что был прижат к двери, а ему в рот впились губы Санзу.       И мир исчез.       Риндо застонал, обнимая Санзу за шею, запуская пальцы ему в волосы, чтобы притянуть ближе к себе, желая слиться с ним в одно. Он послушно следовал за жадным юрким языком Харучиё, что вылизывая его изнутри, почти трахал, заставляя сходить с ума.       Вот чего хотел Риндо! Ощущения, что он — целый мир для кого-то!       Харучиё жадно оглаживал желанное до помутнения тело, избавляя Хайтани от одежды. Теперь, когда Риндо его, Санзу хотелось любоваться им без всяких препятствий, а сейчас таким являлась одежда. Лишняя, ненужная, мешающая.       Санзу на силу отрывается от любимых губ, тут же спускаясь поцелуями-укусами на смуглую шею, оставляя за собой следы и засосы, насыщенно-бардовые и приятно ноющие.       «Моё! Моё! Моё!»       Сильные руки скидывают с Риндо толстовку и футболку, обнимают за талию, притягивая ближе к телу Санзу, что хочет огладить всего Хайтани сразу, залезть ему под кожу, стать его пульсом и кровью.       — Риндо, — шепчет Харучиё, возвращаясь к губам парня, чувствуя волну мурашек от длинных пальцев Хайтани, что скользят под одежду Санзу, раздевая его. — Мой Риндо.       Хайтани стягивает с Харучиё водолазку, припадая губами к бледной шее, оставляя свои следы. Лаская и дурея от вкуса кожи, от ощущения абсолютной эйфории, что текла по венам и артериям вместо крови. Он хочет его! Прямо сейчас!       Санзу поднимает его голову к себе, снова целуя, понимая, что Риндо Хайтани посадил его на поводок, на короткий и прочный, и Харучиё готов сидеть у ног парня вечно, защищая, любя, ласкаясь.       — Я хочу тебя, — шепчет Риндо, и Санзу стонет, потому что его сейчас просто разорвёт от дикой волны возбуждения, накрывшей, что цунами — оно снесло все барьеры, коих итак было мало. — Трахнешь меня?       — Конечно, очкастый, я возьму тебя, всего и до капли, — язык Харучиё снова проникает в рот Риндо, доставая почти до гланд, желая сожрать Хайтани. — Ты мой.       Харучиё спускается поцелуями по шее, ласкает ключицы и плечи, пока ловкие пальцы расстёгивают ремень и ширинку на джинсах, спуская их с красивых бёдер Риндо. Санзу обхватывает ладонью член Хайтани, оглаживая головку большим пальцем и размазывая выступившую смазку. Водит ладонью вверх-вниз, мягко надрачивая и слушая стоны своего мальчика.       Санзу спускается ниже, повторяя свободной рукой чернильные узоры огромной татуировки, в который раз восхищаясь идеальным телом Риндо, которое теперь принадлежит ему одному. Облизывает сосок, чуть кусая, и чувствуя руку на своём затылке, что не даёт отстраниться. И Харучиё это нравится, он готов подчиняться Риндо.       А потом опускается на колени перед Риндо, проводя длинный влажный след по всей длине члена Хайтани. Вкусный. Харучиё хочется ещё, взять на всю длину, отсосать этому гадёнышу, показать, что лучше него не будет никого. Хотя теперь вряд ли он подпустит к Риндо хоть кого-нибудь.       Санзу обводит языком головку, слизывая смазку и слушая дивные стоны Риндо, что не глушит их. Парень выгибается навстречу рту Харучиё, уже откровенно умоляет отсосать ему, и хотя собственное возбуждение отдаётся болью в паху — желание Хайтани стоит на первом месте.       Харучиё берёт в рот член Риндо, начиная делать минет. Сначала медленно, постепенно наращивая темп, втягивая щёки, чтобы создать вакуум и большую поверхность соприкосновения. И парню нравится доставлять удовольствие, отдавать то, что так долго копилось.       Он толкается затылком в ладонь Риндо, давая понять, что готов подстроиться под ритм, который нужен Хайтани, и тот, ласково поглаживал скулу Харучиё, начинает вбиваться чаще, глубже в уже обожаемую глотку.       Риндо тонет в удовольствии, ощущая язык Санзу на своём члене, как тот обводит венки и головку, лаская отверстие и уздечку, беря все глубже, почти касаясь носом лобка.       Хайтани стонет, теряясь в удовольствии. Удвоенному из-за того, что сосёт ему не кто-то абстрактный, а объект его фантазий последние два месяца. Риндо сильнее сжимает копну густых розовых волос, чувствуя, что он на грани, и Харучиё это ощущает, двигая головой чаще и беря глубже.       Риндо кончает, выгибаясь навстречу Санзу и его рукам, что обнимают за бёдра, удерживая в вертикальном положении. Хайтани, ослеплённый шикарным оргазмом, прислоняется спиной к двери, чувствуя умиротворение и эйфорию. Он продолжает ласково гладить Харучиё по голове, благодаря.       Санзу прислоняется щекой к животу Риндо, облизываясь. Его мальчик оказался даже вкуснее, чем представлял Харучиё, и он так красиво стонал, кончая от ласк парня. Внутренний жуткий собственник дал себе самому клятву — такого Риндо не увидит никто, кроме самого Харучиё. Он принадлежит ему! Весь!       Риндо вдруг обхватывает запястье Санзу, избавляясь от кроссовок и джинсов. И, абсолютно голый, тянет парня за собой к директорскому столу, с которого сбрасывает всё лишнее.       Харучиё прижимается к нему сзади, упираясь своим стояком в упругую задницу Хайтани.       — Мой мальчик будет послушным? — шепчет Санзу, жадно оглаживая красивое накаченное тело Риндо, скользя ладонями от груди вниз, гладит бока и пресс, спускаясь к лобку и снова обхватывая ладонью член Хайтани. — Даст трахнуть себя?       — Даст, — хрипло шепчет Риндо, крепче прижимаясь ягодицами к паху Санзу. Его заводит этот контраст, когда он абсолютно голый, а Харучиё всё ещё в штанах. — Смазка в сумке.       — Никак готовился? — Харучиё в одно мгновение достаёт персиковый лубрикант из кармана и возвращается к парню, обнимая и целуя в шею.       — Мне уйти? — ухмыляется Риндо, разворачиваясь.       — Ты никуда не уйдёшь! Ты теперь мой! — Санзу притягивает его к себе, целуя. Вылизывая любимый до умопомрачения рот, кусая мягкие губы и посасывая язык Риндо. — Мой, понял?       — Предельно, — Хайтани слизывает кровь из прокушенной губы и смотрит так по-блядски, что Харучиё понимает — его подчинили окончательно, он зависим от Риндо. Навсегда.       Санзу прикрывает глаза, когда ладонь Хайтани обхватывает его член, лаская и размазывая естественную смазку по стволу. Потом к этому добавляется согретый лубрикант, обильно размазанный по эрегированному органу.       — На спину, очкастый, буду любить тебя, — усмехается Харучиё, укладывая Риндо на твёрдую поверхность и устраиваясь между его ног. Забирает у парня смазку, набирая её в собственные пальцы, чтобы растянуть Хайтани. — Был подобный опыт?       — Нет, — честно признался Риндо.       Харучиё застывает, смотря на парня, будто он божество, сошедшее на эту грешную землю.       — Рин, — вся спесь и ёрничество вмиг слетели с Харучиё. — Я не причиню тебе боли, обещаю.       Хайтани улыбается, а потом поднимается обратно к Санзу, кладя ладонь ему на щеку и гладя большим пальцем шрам в уголке губ. Они соприкасаются лбами.       — Я знаю, Хару, я верю тебе, — они целуются, нежно, так будто сейчас соединятся не их тела, а души, но для этих двоих так и есть. Риндо стонет, когда Санзу снова укладывает его на стол, осторожно проникая пальцами в тугое отверстие, начиная медленно растягивать на манере ножниц.       Сначала Риндо неприятно, но потом Харучиё находит заветную точку и надавливает на неё, выгибая из груди Хайтани особенно громкий стон наслаждения, такой, что от него по собственному хребту проходится новая огненная волна возбуждения, что завязывается очередным узлом внизу живота.       У Риндо перед глазами пелена возбуждения. Снова. Он чувствует, как его член наливается кровью, и на него ложится ладонь Санзу, поглаживая.       — Хару, пожалуйста, — буквально скулит Хайтани, понимая, что его тело требует Санзу внутри себя. — Трахни меня!       Можно ли сойти с ума, если ты уже псих? Можно. Харучиё только что доказал это самому себе, когда застонал от просьбы — даже приказа — Риндо взять его.       Парень вытащил пальцы из податливого тела, подставляя ко входу головку своего члена.       Блять! Риндо был пиздецки узким! Таким, что даже растянутый, член Санзу с трудом заполнял его. Харучиё входил медленно, лаская Хайтани, стараясь максимально заглушить боль от своего проникновения, пока не достиг точки, после которой Рин сам насадился на него до самого основания.       Харучиё застонал, выгибаясь назад и понимая — вот наркотик, с которого он не слезет никогда! Риндо подчинил его душу, теперь тело. Вот только не учёл того, что разбудил в Санзу такой голод, который не будет утолён никогда! Харучиё всегда будет мало этого узкого тесного плена тела Риндо.       — Риндо, — прошептал Санзу, наклоняя к нему голову и любуясь аметистовым морем страсти и похоти. — Я хочу двигаться, позволь мне это! Ты нужен мне!       Хайтани крепче обнимает бёдра Харучиё ногами, а потом, чуть отодвигается, и с дерзкой, красивой ухмылкой с силой насаживается на член Санзу.       — Двигайся, дикий, — стонет, хватая Харучиё за запястья, и тот срывается, чувствуя себя реально диким сумасшедшим животным, дорвавшимся до желанной добычи.       Они оба, поглощённые страстью друг к другу, не замечают, как идеально нашли баланс между скоростью и глубиной проникновения. Трахаясь, как два кролика в период спаривания.       Харучиё натурально рычит, вбиваясь в жаркий шелковый плен тела Риндо, оставляет синяки от своих пальцев на его бедре. Другой рукой парень дрочит Хайтани, заставляя того выгибаться и стонать, как последняя шлюха.       Шлюха Санзу Харучиё.       Вид такого Риндо: стонущего, податливого, по-блядски раскрытого и невероятно красивого — навсегда будет принадлежать только Харучиё.       — Хару-у-у, мгмх, — тянет Хайтани, чувствуя, что уже близко, хотя кончил совсем недавно. — Хару, я… блять… Я люблю тебя!       Рык-стон, и Харучиё кончил, чувствуя, как пульсирует член внутри тела Риндо, пока тот изливался ему в руку, прикрывая глаза ладонью.       Хайтани, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя после второго оргазма, привстает на руках, опираясь локтями о директорский стол. Санзу, всё ещё стоя между его ног, улыбается дикой сумасшедшей улыбкой, а потом подносит к лицу ладонь, испачканную спермой Риндо.       Блять.       Хайтани в жизни ничего горячее не видел, и теперь взгляд не мог оторвать от того, как юркий язык Харучиё вылизывал собственные пальцы, очищая их от семени Риндо.       — Мой мальчик самый вкусный, — усмехается Санзу, а потом целует охуевшего Риндо, давая тому прочувствовать собственный вкус, и Хайтани слизывает его с языка Харучиё, сходя с ума. — Я люблю тебя.       Риндо как раз заканчивает надевать на себя толстовку, когда дверь открывает, и в кабинет заходит его владелец.       — Вы что здесь?.. — Кен поворачивает голову к своему столу, глядя круглыми от охуевания глаза на разбросанные бумаги, ручки и разлитый кофе.       — Спасибо за нахуй ненужную лекцию, мы пошли, — говорит Санзу, подхватывая сумку Риндо, берёт того за руку и просто выводит из кабинета. ***       После месячного наказания, когда никто не додумался их разделить, и парни только и делали, что трахались на этих отработках, Санзу и Риндо сидели за последней партой.       Впереди, в гордом одиночестве, восседал Ран, с мнимыми слезами на глазах уверяя, что Харучиё нагло украл его младшего братишку. Санзу на такое закатывал глаза и показывал Хайтани-старшему фак.       Риндо, нагло положивший ногу на колено Харучиё, усмехнулся их перепалке. Пальцы Санзу, гладящие его колено грели душу, давая понять, что теперь Риндо никогда не будет одинок.       — Здравствуйте, — сзади них открылась дверь, и в класс вошла опоздавшая преподавательница. — Простите за опоздание, ждала нового студента. Заходи.       В класс вошёл высокий парень с длинной серьгой в левом ухе и крашенной челкой.       — Это Шуджи Ханма. Садись на свободное место.       Ханма, лениво осмотрел аудиторию, понимая, что единственное свободное место было по соседству…       — Привет, красотка, я присяду? — нагло улыбнулся Ханма, не понимая, почему два парня сзади заржали, как полоумные.       «Красотка» с длинными волосами, заплетёнными в косы, повернула к нему голову и басом молвила: «Какая я тебе «красотка», ушлепок долговязый?»       — Очевидно, самая красивая, — и сел рядом, улыбаясь, как Чеширский кот.