Сражаясь с судьбой

Утром, быстро собравшись и позавтракав, ребята отправились на вокзал Кингс-Кросс в сопровождении семьи Уизли и Гермионы. Пройдя через стену, мистер Уизли серьезно посмотрел на Гарри и Лину, и они кивнули ему, понимая, что он хотел им сказать. После того как миссис Уизли обняла и поцеловала ребят на прощание несколько раз, Гарри, Лина, Рон и Гермиона отправились бродить по поезду в поисках свободного купе. Дойдя до конца Хогвартс-Экспресса, они наконец-то нашли купе, в котором находился всего один пассажир, дремавший возле окна. Переглянувшись и решив, что делать больше нечего, ребята вошли в купе. Незнакомец был одет в поношенную, штопаную–перештопаную мантию. Болезненного вида и изможденный, но совсем еще не старик, светло–каштановые волосы едва тронуты сединой. Ребята закрыли дверь и сели на против своего соседа, а Лина расположилась на одном сидении с ним, отодвинувшись подальше. — Кто это? — шепотом спросил Рон. — Профессор Р. Дж. Люпин, — незамедлительно ответила ему Гермиона, и, заметив удивление на лицах ребят, продолжила. — У него на чемодане написано. Взглянув на чемодан, Лина удивилась: до этого она никогда не видела в Хогвартс-Экспрессе профессоров. Но решив, что в этом нет ничего особенного, девочка достала блокнот и карандаши и стала рисовать. Рисование всегда было её отдушиной. С самого детства ей нравилось это занятие, а когда в начальной школе учительница заметила её талант, стало ещё и главным увлечением, пока на смену ему не пришёл квиддич. Рисование всегда помогало ей отвлечься, привести мысли в порядок. Вот и сейчас, после бессонной ночи, решение взять в руки карандаши было самым правильным. Увлёкшись процессом, Лина не принимала участия в разговоре между своими друзьями и братом. Вообще, Лина сама по себе была очень общительным человеком, но иногда на неё находило состояние тоски и отчужденности от всех окружающих. Обычно это происходило после неудач или серьёзных потрясений, ну или бессонных ночей, когда не можешь уснуть из-за кошмаров или просто скверных мыслей. Погрузившись в работу, девочка не заметила, как их сосед по купе проснулся. — Вы не плохо рисуете, мисс Поттер. Сириус Блэк? Интересный выбор, — произнёс незнакомец, смотря в блокнот Лины. — Ах, да. Мне запомнилась его колдография в газете, — растерянно ответила ему Лина. — Откуда вы знаете кто я? — Пока вы рисовали, я успел познакомиться с вашими друзьями и братом. Не трудно догадаться, что вы с мистером Поттером родственники, — ответил ей Люпин. — Вы очень похожи, — задумчиво добавил он, смотря прямо в глаза девочки. Лина, заметив его взгляд, немного смутилась, но тут же отвлеклась на слова Гермионы. — Профессор, может вы хотите что-то? — обратилась к Люпину она, указав на остатки сладостей, купленных у доброй волшебницы. — О, если вы не против, я бы не отказался от шоколадной лягушки. Уж очень сильно я их люблю, — улыбнувшись, новый профессор потянулся к сладости. — Правда? — удивлено спросила его Лина. — Мне они тоже очень нравятся, даже почти собрала всю коллекцию.  Только профессора Дамблдора не хватает, — грустно добавила девочка. — Видимо я более везучий! Наш великий волшебник попался мне. Держи, — Люпин протянул карточку Лине, но заметив, что девочка машет головой, добавил. — Бери, у меня их целых 15 штук. И Лина, со счастливой улыбкой, приняла подарок от доброго профессора. Но тут, неожиданно в купе погас свет, и Гарри тихо ахнул, когда на него свалилась клетка с совой. — Что это было? — нервным голосом спросил Рон, когда профессор зажег при помощи палочки свет. Но ему никто не ответил, все сами не знали, что происходит. Но вдруг ребята почувствовали холод и через мгновение увидели в открывающейся двери фигуру в плаще. Глаза Лины метнулись вниз, к горлу подступила тошнота. Из–под плаща высунулась рука: лоснящаяся, сероватая, вся в слизи и струпьях, как у долго находившегося в воде утопленника. Рука торчала наружу долю секунды: существо как будто почуяло взгляд Лины и поспешно спрятало ее в складки черной материи. То, что было под капюшоном, протяжно, с хрипом не то взвыло, не то вздохнуло, словно хотело засосать не только воздух, но вообще все вокруг. Присутствующих обдало стужей. У Лины перехватило дыхание. Мороз пробирался под кожу, в грудь, в самое сердце. Глаза Лины закатились. Она ничего не видела. Как будто бы погрузилась в холод. В уши хлынул поток воды. Её тащило вниз, а вой только усиливался. Откуда-то издалека донесся жуткий, пронзительный вопль мольбы. Лина хотела помочь, все равно кому, попыталась шевельнуть руками, но не смогла. Её окутал густой белый туман... — Лина, ты как? — до нёсся до девочки чей-то голос. Открыв глаза, она поняла что сидит на сидении, а профессор Люпин протягивает ей шоколад. — Съешь, станет лучше, — добродушно улыбнулся профессор. Посмотрев на брата, Лина увидела, что его состояние было не лучше её, но Гарри всё же еле заметно улыбнулся и кивнул сестре. — Что случилось? — спросила она, съев две плитки.    — Это были дементоры. Дементоры Азкабана, — ответил ей серьёзным голосом Люпин. — Но что они тут забыли? Отец говорил, что они никогда не покидают тюрьму, — удивлено обратился к профессору Рон. — Искали Блэка, — ответил ему Люпин, взглянув на Гарри. Гермиона тихо ахнула, а Лина посмотрела на брата, боясь, что он может исчезнуть в любую минуту. — Я скоро вернусь, — вставая, произнёс профессор и вышел из купе. — Видимо всё серьёзно, раз дементоры ходят по поезду, — серьезно сказал Рон. — Гарри, Лина, — обратилась к ребятам Гермиона, — вы должны быть очень острожны. Блэк — сумашедший. Мистер Уизли прав. Вам грозит большая опасность. — Мы всё понимаем, Гермиона, — нервно ответил ей Гарри. — Вы не слышали никаких криков, когда здесь был дементор? — Нет, — ответил ему Рон, а Гермиона покачала головой. — Я слышала, — тихо сказала Лина, — кричала женщина. — Да, я тоже слышал видимо эти же крики. Кто это может быть? — посмотрев на сестру, задумчиво произнёс Гарри. — Не знаю, — смотря прямо перед собой, ответила ему девочка и легла на плечо Гарри. Когда через десять минут вернулся профессор Люпин, ребята разговаривали о Хогвартсе, а Лина спала на плече брата. — Мы скоро будем в Хогвартсе, — сказал Люпин и, посмотрев на Лину, продолжил. — Я думаю, что надо будет разбудить ее через 20 минут. Всё оставшееся время в купе царила тишина, нарушаемая шелестом страниц книги Гермионы.