Цепи. Кровные узы.

      Вечерний воздух наполнился ароматом теплых луговых трав. Солнце томно тянулось к горизонту, унося за собой летний зной и волненья. Ринар стоял посреди поля, утопая в свете предзакатного золота. Под ребрами колотилось объятое огнем сердце. Эмоции настолько переполняли юношу, что было тяжело дышать. Ринар никак не решался подойти, он только и мог, что стоять и смотреть на фигуру впереди себя.       Потоки ветра мягко колыхали края рубахи и пряди длинных светлых волос. Вилберн казался сейчас каким-то особенно неземным: словно сотканный из лета, света и луговых трав. Он смотрел куда-то вдаль, не ощущая на себе чужих глаз, а Ринар, очарованный, завороженный, не мог найти в себе сил, чтобы отвести взгляд. Но когда-нибудь Вилберн должен был обернуться. Рано или поздно, но должен был. И этот момент настал.       На светлом лице герцога читалось искреннее изумление, но уже через мгновение оно сменилось широкой, радостной улыбкой. В голове беса роем зажужжали и закружились мысли. Он все никак не мог придумать, что ему сказать, как оправдаться, чем объяснить свое нахождение здесь, но Вилберну не нужны были слова. Мужчина приблизился и бережно коснулся лица Ринара ладонями. Такими теплыми и мягкими… А дальше последовал поцелуй. Такой нежданный и такой сладкий…       По телу юноши пробежала волнительная дрожь, а ноги сразу сделались ватными. Парню не хватало смелости ни для того, чтобы оттолкнуть герцога от себя, ни чтобы ответить на поцелуй. Ринар попросту замер, умирая от смешанного чувства восторга и смятения. Руки Вилберна тем временем все крепче и настойчивее прижимали к себе, а поцелуй становился все более страстным и глубоким. Расплавившееся сердце жаром устремилось по венам. С особым, мучительным удовольствием юноша ощутил нарастающее в области паха желание. Он учащенно дышал, жадно втягивая ноздрями такой знакомый, такой близкий запах тела. Ринар не противился ничему происходящему. Он позволил себя раздеть и уложить на траву. Он бесстыже стонал от прикосновений, что с головой накрывали его волнами блаженства. Он чувствовал герцога каждым сантиметром оголенной кожи. В полном экстазе он готов был потерять сознание от одного лишь ощущения обжигающего, твердого члена у своих бедер. А после… После Ринар проснулся.       Он открыл глаза в своей комнате, лежа в постели, с возмутительно крепким стояком.       - Да когда же все это закончится!? – простонал юноша, уткнувшись лицом в подушку.       После того «инцидента» ему начали сниться странные сны. Тревожные, пугающие, сексуальные, но увидеть себя во сне с герцогом - это было уже слишком...       Нет, он не винил Вилберна в случившемся. Он сам без спросу наглотался неизвестной жидкости из кабинета господина. Окажись это ядом, все могло закончиться еще хуже. И о чем он только думал!       В ту ночь все было как во сне: дымчатая пелена перед глазами, пустая голова и легкость во всем теле. Ему причудилась прекрасная светловолосая незнакомка, что манила беса в свои объятья. Ринар влюбился с первого взгляда. Ангельская улыбка, сладостный голос – живое воплощение мечты. Она словно спустилась с небес, и отпускать это божество от себя Ринар отчаянно не желал. Но со временем затуманенность рассеялась, и к своему великому удивлению вместо обольстительной красавицы Ринар увидел рядом с собой встревоженного и растерянного Вилберна. Но беса, как ни странно, это не остановило. Он хотел близости, и едва ли он задумывался над тем, как именно должна была состояться эта близость с мужчиной. Ринар отчаянно нуждался в тепле человеческого тела, и все остальное было уже попросту не важно. Разгоряченный и одурманенный он не отпускал от себя герцога, и надо отдать должное Фарнеусу, тот долго терпел выходки парня и всячески противился этому нездоровому влечению. Но юноша оказался слишком настойчив…       Ринар помнил все. Звук его голоса, его поцелуи и объятья, помнил его влажные губы на своем члене и то непередаваемое блаженство… И неутолимый голод… Пьянящий восторг… И яркий, шумный оргазм… Он помнил, как таял в чужих руках, умирая от счастья… Эту ночь Ринару уже никогда не забыть. Тем хуже для него.       Бес так и не решился узнать, что это была за жидкость, и как она оказалась на столе у герцога. И хоть честь Ринара осталась не задетой той ночью, он не мог избавиться от чувства беды. Нечто непоправимое случилось между ним и Вилберном тогда, нечто грязное и в корне неправильное. И когда осознание это вместе с рассудком вернулись к юноше, он впал в ярость, ужас и отчаянье. Пристыженный и подавленный он бродил серой тенью самого себя, боясь повстречаться с герцогом или хоть краем глаза приметить его силуэт. От одной только мысли о Фарнеусе тело наливалось жаром и делалось так мучительно сладко, и так невыносимо горько и мерзко. Хотелось смыть это с себя, вырвать из памяти. А ведь они могли стать хорошими друзьями…       Ринар находился здесь не по своей воле. Он отбывал исправительный срок на земле герцога в качестве бесплатной рабочей силы. В качестве раба по сути. Вилберн Фарнеус по документам был полноправным хозяином юноши, и это все только усложняло. Будь Ринар свободен, он бы на следующий же день свалил куда подальше от своего позора и прочих проблем. Но в его нынешнем положении побег был равнозначен тугой петле на шее. А значит из этого кошмара бесу деваться было некуда…       В отражении зеркала Ринар мог видеть засохшую кровавую корочку на своей груди, изящно выведенную в форме заглавной буквы Ф – недавний «подарок» от герцога. Клеймо, что выжигалось на задах у породистых жеребцов господина. Еще один позор ла Герта.       У беса было много причин ненавидеть Вилберна. За все пытки и лишения, что Ринару довелось пережить, будучи запертым в подземельях замка, за публичные унижения, за надменность и все его аристократические замашки. Но несмотря на все эти страдания, ненавидеть герцога отчего-то не получалось. Подкупала его природная харизма, наивная мечтательность и страсть к своему делу. Фарнеус умел быть как жестоким мерзавцем, так и чутким другом, самонадеянным павлином и невероятно интересным собеседником, неисправимым романтиком, чувственным и нежным любовником… Хотя о последнем качестве господина Ринар предпочел бы никогда не узнавать.       Нет, при всем желании юноша не мог ненавидеть Вилберна. А ведь это могло спасти Ринара от нестерпимого чувства собственного стыда. Ненависть всегда придавала парню сил. Спасала в самых тяжелых и даже смертельно опасных моментах его жизни. Ему очень нужна была ненависть…       Тот скверный инцидент оказался, однако, далеко не единственной проблемой. Беда, как говорится, никогда не приходит одна. Герцог был на гране банкротства. Из-за непомерного долга он мог лишиться замка, а это означало для парня лишь одно: его упекут обратно в тюрьму. На фоне такой перспективы душевные метания Ринара казались уже не такими существенными. Юноша был готов на что угодно, лишь бы сохранить замок и свое место в нем. Даже если бы ему пришлось пойти на преступление. Но в отличие от беса, Фарнеус не был настроен так же решительно. Казалось, что он уже сдался, смирился со своей судьбой и судьбой дома. Он был усталым, измотанным, разочарованным…       В тот день Ринар набрался смелости и встал лицом к лицу с Вилберном. У него был план. Их с Джеффри совместный план. Он знал, как заполучить нужную сумму для банка. И все, что требовалось от Ринара в тот момент - это любой ценой убедить герцога НЕ ОТДАВАТЬ Прествудский замок раньше срока. Юноша подготовил целую речь, но стоило ему только встретиться с зеленовато-серыми глазами мужчины, как все слова мигом вылетели из головы. Никакого поцелуя Ринар не планировал. Он случился как-то сам собой. Казалось, это был самый подходящий момент для чего-то подобного. Уж теперь Вилберн точно выслушает его. Никакого спонтанного желания, лишь холодный расчет во спасение дома. Ничего больше… Так себя убеждал Ринар.       А что было дальше, мы уже знаем: внезапное появление Брендона Пирста и чудесное погашение долга. Словно мало было Ринару стыда… И почему нужно было случиться этому проклятому поцелую именно на глазах у Пирста? Теперь он считает их двоих любовниками… Какой позор… Да и черт бы с ним. Пусть думает, что хочет. Главное, что замку больше ничего не угрожало. А значит одной проблемой меньше. Осталась последняя – взаимоотношения Ринара и Вилберна.       Зря он все-таки полез с этим глупым поцелуем. Герцог мог воспринять это как обещание чего-то большего… Может все-таки стоит все обсудить и прояснить?.. Нет, не сейчас, пока рано… Пока беса еще не отпустило от ной ночи. Такие разговоры нужно вести на холодную голову и со спокойным сердцем. Если парень вообще когда-нибудь на него решится… А пока он будет тщательно избегать общества герцога. Тот ведь не глупый, сам все поймет… Это ведь была лишь ошибка, нелепая случайность… Ринару это не нужно, и никогда не было нужно… Он ведь не из этих…       Приятная волнительная дрожь вновь пробежала по всему телу. Воспоминания об их поцелуях обжигали губы и тянули в паху. Ничего, это пройдет. Эмоции притупятся, тело успокоится, сны прекратятся, воспоминания со временем сгладятся и потеряют краски. Все это непременно пройдет. Нужно лишь переждать, перетерпеть…       Перевозбужденный член болезненно упирался в плотную ткань штанов. Ринар был вынужден взять дело в свои руки.       А из головы все никак не хотел уходить образ Вилберна из сна. Он стоял в лучах закатного солнца, словно сотканный из лета, света и луговых трав… Такой родной, близкий и бесконечно прекрасный…