Бренди

9 июня 1996 года.

Возле моря вот уже много лет стоял город. Маленький городок, который всем так и запомнился как городок в бухте. Но гордые жители всегда напоминали путешественникам, что они попали в Хогсмид. Единственным достоянием Хогсмида был порт, в который день и ночь приплывали корабли из своих далеких плаваний. Люди, выросшие на морских рассказах, давно привыкли к размеренной жизни: рано проснуться и уйти на рыбалку, затем пойти на рынок продавать или закупаться, ну а вечером отдыхать в единственном пабе (по совместительству постоялый двор), который принимал и жителей, и путешественников одинаково радушно. Стакан за стаканом, разговоры становились громче, улыбки шире, а глаза пьянее. Гермиона Грейнджер — дочка владельца Джона Грейнджера с четырнадцати лет работала за стойкой, подавая постояльцам алкоголь. Умная, гордая девочка стала девушкой с прекрасной душой, которую любили, если не все, то большинство. — Гермиона! — в воздух поднялась рука с пустым стаканом. — Повтори, будь добра! — Сейчас, Артур! — Умело орудуя подносом и виляя между столами, девушка улыбнулась мужчине, которого знала с детства. Когда Гермиона была маленькой Артур Уизли частенько приходил к её отцу. Они с Джоном подолгу могли разговаривать об изобретениях, которые поменяли мир, и придумывать схемы новых механизмов. Гермиона часто наблюдала их жаркие споры, когда на пол летели все бумаги и мелкие болтики. Именно Уизли подарил Гермионе её первую книгу. «Великие изобретения человечества». До сих пор она хранилась в сундуке её комнаты, под десятками других томов, но не менее любимая. — Вот, — стакан виски опустился на стол. Гермиона мягко улыбнулась Уизли. — Спасибо, дорогая, — Артур вернул улыбку. Вокруг его глаз собрались морщинки, указывающие на немолодой возраст. — Знаешь, из тебя бы вышла прекрасная жена! Рон всё не перестаёт говорить о тебе… — Артур, вы знаете, что я совершенно не создана для брака. — Гермиона давно для себя решила, что не выйдет замуж. Не в Хогсмиде уж точно. Артур покачал головой и пригубил напиток. Каждый раз он говорит ей эти слова и каждый раз получает одинаковый ответ. Но он всё равно продолжает спрашивать. Это уже как отдельная традиция для всего городка. Когда-нибудь она же согласится! — Я тебе помню ещё вот такой, — рука Уизли опустилась ниже стола. — И уже тогда ты была невероятно хорошенькой. И вот я смотрю на взрослую прекрасную девушку… — Взрослую прекрасную девушку, которой не нужен муж, — Гермиона отточенным движением протёрла стол. — К тому же никакой муж меня не выдержит. Девушка подмигнула мужчине и поспешила к соседнему столику. Сегодня паб был заполнен людьми: в город приплыли торговые корабли. Артур усмехнулся и посмотрел Гермионе вслед. Он к ней относился как к собственной дочке, потому давно привык к порой непростому характеру девушки. «Она и моряка переспорить сможет так, что он пойдёт сам утопится», — говорили о Гермионе, пока та не слышит. Но, конечно, она об этом знала. И невероятно гордилась. С самого детства Гермиона смотрела на их городок и понимала, что в нём ей нет места. Ей хотелось большего: увидеть мир за пределами их маленького поселения, выучиться. А люди тут хотели самого простого — рыбачить и пить. Попутно создавая семью и воспитывая ещё одно поколение рыбаков, торговцев или алкоголиков. Она твёрдо для себя решила: в семнадцать она уедет из Хогсмида. Уедет в нормальный большой город, поступит в институт и будет жить в своё удовольствие, а не подавая дешёвый алкоголь старым жителям приморья. Осталось только уговорить отца. Джон Грейнджер хотел для дочки всего самого лучшего, но в то же время безумно боялся потерять её, как некогда потерял мать девочки. Джин была одной из самых светлых жительниц Хогсмида. Она всегда была добра и верила в людей несмотря ни на что. Когда Гермиона была маленькой, мама часто брала её на пляж. И эти воспоминания были одними из лучших в её детстве. — Мама, мама! — милая девочка с кудряшками потянула руку матери. — А почему море солёное? — Моя бабушка рассказывала мне эту историю, когда я была как ты, — девушка улыбнулась воспоминаниям. Гермиона с любопытством взглянула на маму. — Старики говорят, что когда-то давно вода в море не была солёной. Поговаривают, стала она такой, потому что муравей укусил Гроха. 
— А кто такой Грох? — нахмурила бровки пятилетняя Гермиона. Мама мягко улыбнулась, как умеют только матери, и разгладила маленький лобик пальцем. 
— Дослушай, сначала. — Гермиона недовольно поджала губки. Ей хотелось сейчас же узнать всё-всё. — Так вот, Грох был великаном. Когда он стоял в самой середине моря, вода едва доходила до его колен. Когда же Грох стоял на земле, горы тоже были ему лишь по колени. 
И как-то раз кончилась у людей соль, и они пришли к Гроху. 
— У нас кончилась соль, Грох. Мы хотим раздобыть соль за морем. Помоги нам, Грох! 
— Нет ничего проще, — ответил великан. — Идите за мной. 
Пришли они к морю. Грох сел на берегу и протянул свою ногу так, что пяткой уперся в гору по ту сторону моря. 
— Вот вам мост, — сказал он людям.— По моей ноге вы сможете перейти через море. 
— Спасибо, Грох! 
— Возьмите корзины для соли и ступайте! Обрадовались люди, взяли корзины и без труда перешли через море. Набрав соли, они повернули назад. Снова шли они по ноге Гроха, и каждый нес полную корзину соли. 
Вот уже и самая середина моря. И тут Гроха укусил муравей. Вздрогнул великан от боли, а люди с соляными корзинами попадали в море. 
С тех пор, говорят старики, вода в море стала соленой. Джин устремила свой взгляд далеко за горизонт, будто вот-вот, и увидит кусочек ноги великана. Гермиона с любопытством посмотрела на воду. — Бедные люди, — девочка выпятила вперёд нижнюю губу. Мама нежно погладила Гермиону по голове. Но та стряхнула ладонь и недовольно сложила руки. — Но ведь это несправедливо! Они утонули? Джин лишь вздохнула. — Многое в жизни несправедливо. — Взгляд матери стал далёким, словно устремился глубоко в себя. Маленькой Гермионе не понравились слова мамы. Она хотела, чтобы в мире всё было правильно и по справедливости. — Когда я вырасту, то сделаю всё справедливым! — сказала девочка. — Я в этом не сомневаюсь, — нежно улыбнулась мама. Несколькими месяцами позже Джин умерла от болезни. Гермионе было девять. — Клянусь вам, лучше коньяка, чем во Франции, вы не попробуете нигде! — говорил платиновый блондин во всеуслышанье. Он был дорого одет, а его соседи скучающе обводили взглядом помещение. Судя по всему блондин только недавно приплыл в город, потому и коротает свои дни в пабе, рассказывая о местах, где побывал. — Это вы нашего коньяка ещё не пробовали, — вклинилась Гермиона в его историю. Юноша остро посмотрел на неё. Девушка еле удержалась, чтоб не вздрогнуть от его колючего серого взгляда. — Не думаю, — с напускной небрежностью возразил он. Весь его вид словно говорил: «да что ты знаешь, простушка». — И не надо, — не смотря ни на что, Гермиона очаровательно улыбнулась и подмигнула, — лучше попробуйте! Его товарищи усмехнулись, глядя на их перепалку. Блондин фыркнул. Неожиданно для всех улыбнулся и кивнул, словно сам себе. — Неси, ведьма. Гермиона быстро метнулась к стойке и обратно. Она несла бокал их лучшего коньяка, по словам жителей. Сама девушка сторонилась крепких напитков, но верила им на слово, что крайне не похоже на неё. Но того требовала работа. Когда перед блондином оказался бокал, он жеманно поднял его, покрутил вокруг своей оси и, опустив нос, сделал глубокий вдох. Все затаили дыхание. Увидев поднятую бровь Гермионы, его кудрявый товарищ пояснил: — Коньяком нужно дышать. Блондин недовольно зыркнул на друга, а тот жестами показал ему, чтобы не обращал внимания. Затем юноша аккуратно пригубил напиток, размазывая по языку. Блондин казался глубоко задумчивым, словно решал самую сложную задачу в жизни. — Ну? — не выдержала Гермиона. Он послал на неё острый взгляд за то, что она торопит. После недолгого молчания, наконец сказал: — Недурно. Девушка победно улыбнулась. Она понимала, что будь этот коньяк лучше того французского в тысячу раз, он никогда не признает этого. Потому даже такой скупой отзыв можно считать высшей похвалой. Товарищи с громкими возгласами стукнулись стаканами и осушили их до дна. — Неси, ведьма! — со смехом дали заказ они. — Ещё раз меня так назовёте и вылетите из бара. — Гермиона могла закрыть глаза на единичный случай, но позволять так себя называть она не собиралась. Мужчины примирительно подняли руки. Самый крайний из них, мулат с поразительно тёмными глазами, взял её руку и сделал вид, что целует. — Не злись, колдунья, — он посмотрел на неё щенячим взглядом и улыбнулся так, что у любой на месте Гермионы дрогнуло бы сердце. Но девушка строго покачала головой и выдернула руку. Элегантным движением Гермиона провела пальцем по его щеке и посмотрела сверху вниз. — Поверь, если меня разозлить, ты рассыпешься на месте. Мулат засмеялся. Блондин и его кудрявый сосед оценивающе взглянули на девушку. — Верю на слово! Но Гермиона не стала дальше стоять с их компанией и ушла. — Гермиона! — Артур Уизли внезапно остановил её на полпути. — Будь аккуратнее с теми тремя, говорят, они занимаются чёрными делами… В глазах Артура было видно беспокойство. Гермиона нахмурилась. — Кто они? — снизила голос девушка. — Тот, что блондин, Драко Малфой, — начал пояснять мужчина. — Его предки сделали состояние, служа подпольным политикам, и сейчас его отец депутат в соседнем городе. Гермиона украдкой взглянула на юношу, что расслабленно сидел за столиком. Теперь он будто становится чётче в её глазах и воспринимался по-другому. Хотя, Гермиона признавалась себе, он действительно выглядел как сынок богатых родителей. — Тот, что справа, такой мулат, — продолжал Уизли, — Блейз Забини, итальянец, у него было столько отчимов, сколько рыбы весной, и все умерли при странных обстоятельствах. Гермиона перевела взгляд на Забини и невольно поёжилась. Теперь в его чёрных глазах ей виделись тени. — А тот, кудрявый? — девушка качнула головой на третьего. — Теодор Нотт, изобретатель. Но вот насколько правильные эти это изобретения, это ещё надо проверить… При взгляде на Нотта у Уизли появлялось такое жадное выражение лица, словно он хотел раскусить юношу как орешек. Гермиона, когда вновь посмотрела на их столик, случайно встретилась взглядом с Теодором, который, верно, заскучал. Косо улыбнувшись, он подмигнул ей и отвернулся первым. Девушка закатила глаза. Несмотря на их тёмное прошлое-настоящее, как говорит Артур, они всё равно остаются обычными парнями, которые любят привлекать к себе внимание. А это не так уж и ужасно. — Ты не понимаешь! — Уизли наверно увидел, что Гермиона не торопится выгонять их из заведения, потому заговорил быстрее. — Говорят, сейчас они пиратствуют! Он сделал страшные глаза, словно пытался перед весь кошмар их деяния. — Люди много что говорят, Артур, — ласково сказала Гермиона, — Если верить всему, то получается и я бес из пучины морской. Уизли тихо рассмеялся. Такое прозвище дал Гермионе Рон, когда они были ещё маленькими. Мальчика так удивили дикие завитушки волос у неё, что он начал постоянно их тянуть и закручивать. Но Гермионе было не до смеха. Он мешал ей! Потому она взяла и толкнула Рона в воду, чтобы тот прекратил. Однако это сильно его задело, и он решил отомстить тем же способом. Барахтаясь в море, дети кидались всем, чем можно: водой, песком, даже маленькими ракушками. Так их и нашли родители — мокрыми и грязными. Тут то самолюбие Рона не выдержало и он при всех назвал Гермиону морским бесом. Взрослые любят вспоминать эту историю на совместных встречах. И она так разошлась, что девушку в шутку могли так назвать совсем незнакомые ей люди. Сначала она злилась на них, но потом мама сказала, что эти люди не хотели её обидеть, они просто слишком простые. — Не переживайте, — добавила девушка. — Уж я то смогу за себя постоять. — Знаю, — вздохнул мужчина. Это на секунду показало, как немолод он уже, но тут же добрая улыбка стёрла это впечатление. — Всё не могу привыкнуть, что ты уже такая взрослая. Девушка сжала руку Уизли. Ей и самой не верилось. Весь оставшийся вечер Гермиона проработала, подливая виски, коньяк и пиво посетителям. Когда наконец она перевернула вывеску на «закрыто до завтра», девушка выдохнула. Работа с людьми утомляет. Однако выспаться ей было не суждено. В её комнате лежала, скучающе перелистывая страницы случайной книги, Джинни Уизли. — Джинни! — едва не вскрикнула девушка. Тут же прикрыла рукой рот. — Боже, прости! Я совсем забыла, что мы договаривались… Джинни была дочерью Артура и сестрой Рона. А также её лучшей подругой. — Да я так и поняла, — хитро прищурила глаза Джинни. — Говорят, сегодня приплыл корабль с тремя красивейшими молодыми людьми… Девушка выразительно наклонила голову и вперилась в Гермиону взглядом. Девушка, ничего не ответив, заперла дверь в комнату. Обернулась к подруге и по-кошачьи улыбнулась. — Я так и знала! — взвизгнула Джинни и захлопала в ладоши. — Рассказывай, какие они! Гермиона присела на кровать рядом с подругой, продолжая сохранять интригу. — Блондина зовут Драко Малфой, — медленно начала она, — весь вечер пил наш коньяк, хотя, по его словам, не пьёт алкоголь дешевле ста фунтов. Джинни тихо засмеялась. — Теодор Нотт, кудрявый и синеглазый, — продолжала Гермиона, — он всё время строил мне глазки: спросил моё имя и пообещал назвать своё новое изобретение в мою честь. Девушки захихикали. — Ну, а третий? — нетерпеливо спросила Джинни. — Горячий итальянец, так ведь? — Да, — протянула Гермиона, — Он горяч и отлично знает об этом. Не знаю осталась ли хоть одна девушка в баре, которая не засмущалась от его знаков внимания. — Но ты, конечно же, исключение, — хмыкнула подруга. Гермиона улыбнулась. — По другому и быть не могло. Девушки засмеялись. Гермиона была всегда рада компании подруги, даже если это означало бессонную ночь. Джинни того стоила. Она всегда придавала сил и поддерживала Гермиону. — Хотела бы я оказаться на твоём месте, — вздохнула девушка. — Знакомиться с горячими парнями, узнавать все истории из первых уст… — Мне это всё неинтересно, — покачала головой Гермиона. — Думаешь, это так весело, разливать алкоголь, терпеть сальные взгляды пьяных, успокаивать драки? Джинни задумчиво смотрела в потолок. Вероятно, эти аспекты работы, она не принимала во внимание. — Я хочу большего, — выдохнула Гермиона. Ей всегда казалось, что её впереди ждут великие дела, но пока что ждала лишь очередная смена и новый круг пьяных. — Ты достойна самого лучшего! — Джинни обняла Гермиону. — Но знаешь, если хочешь, я могу поговорить с отцом, может, у нас найдётся свободный фартук... Джинни радостно вскрикнула и начала душить Гермиону объятиями. Девушки ещё долго болтали о пустяках, так и заснули в объятиях друг друга. Но с утра Гермионе вновь пришлось выйти на смену. Папе нездоровилось, поэтому ей приходилось уже третий день всё время проводить за стойкой. Утренний солнечный свет пробивался в окна. Гермиона ставила перевёрнутые стулья на место, напевая любимую песню. «Твоя любовь — это терапия, никакое лекарство мне не поможет» Она любила утренние смены. Город только просыпался и посетителей почти не было. Редко, кто заходил в это время. Звон колокольчиков над дверью, заставил Гермиону замолчать и распрямиться. За стойку сел высокий брюнет, которого она ещё ни разу не видела до этого. — Доброе утро, — улыбнулась девушка, — Что я могу вам предложить? Юноша поднял на неё глаза и улыбка Гермионы немного увяла. Было что-то зловещее в его пустом взгляде. Но парень неожиданно улыбнулся самой очаровательной улыбкой, что она видела. — Утро добрым не бывает, — его хрипловатый голос мог запросто ввести в транс. — Зато его можно сделать приятным, — Гермиона постаралась скинуть наваждение. Ей давно уже не четырнадцать, чтобы смущаться от красивых мальчиков. Брюнет наклонил голову, обводя глазами полки с алкоголем и оценивая ассортимент. Девушка же постаралась не так в открытую рассматривать гостя. Юноша вздохнул и встретился глазами с Гермионой. — Бренди, пожалуйста, — он устало прикрыл глаза, — и комнату.