Бренди

Гермиона не узнавала себя. У неё и раньше были симпатии к мужчинам, но сейчас было совсем по-другому. Всё, что было раньше, стало неважным. Неважным стало и то, что будет в будущем. Важно только настоящее, где есть он и она. Том и Гермиона уходили утром, а возвращались только к ночи, не ощущая усталости. Для них никто другой не существовал. Как у героев любовного романа. — Как ты узнал про тот пирс? — как-то спросила Гермиона, пока они шли по городу. Жители Хогсмида сначала бросали удивлённые взгляды на новую пару. Они не могли поверить, что их Гермиона влюбилась в случайного путешественника! Со временем и они смирились. Том усмехнулся. — Я не первый раз в вашем городе. Гермиона изумлённо посмотрела на него. Но Том не стал рассказывать больше. — Зачем же ты вернулся? — девушка подавила в себе порыв обидеться. Том загадочно улыбнулся. Крепче сжал её руку и пошёл дальше. Гермиона закатила глаза. Том Реддл — одна сплошная тайна. — Расскажи о себе, — попросил он. Гермиона задумалась. — Я прожила в Хогсмиде всю свою жизнь, — начала она, — Мама умерла, мы с отцом остались вдвоём. Он открыл постоялый двор. И я помогаю ему с четырнадцати лет… Том задумчиво смотрел вперёд, казалось, он не слышит Гермиону. Но она знала, что он слушает. Девушка не знала, что сказать дальше. Она не любила говорить о прошлом, лучше о будущем, о планах, мечтах. Но будущее они уже рассказали друг другу. Обычно люди начинают знакомство с объяснения прошлого, но не Том с Гермионой. Их обоих гораздо больше интересовали планы будущего. Но бывают моменты, когда, чтобы понять человека, нужно знать не только его планы на жизнь, но и чем он жил до этого. Они свернули в переулок. Гермиона не знала, куда они идут, но, впервые, ей и не хотелось узнать. Она доверяла Тому. — Кем ты хотела стать в детстве? — спросил он. — Пиратом, — она улыбнулась детской мечте. Её всегда привлекало море. — Хотела захватывать корабли, убивать моряков? — хмыкнул Том. Гермиона замотала головой в знак протеста. — Хотела изучать морские просторы, управлять кораблём, — уточнила она. — Я была бы добрым пиратом. — Добрых пиратов не бывает. — Но ты же есть, — хитро сощурила глаза Гермиона. Том удивлённо посмотрел на неё. — Считаешь, я добрый? — Считаю, ты пират! Он усмехнулся. Ничего не сказал. — Ну, а ты, — очередь Гермиону задавать вопросы, — Кем ты хотел стать в детстве? Улыбка сошла с лица Тома также быстро, как появилась. Девушка заметила, что, когда разговор заходит о его детстве, он становится ещё более закрытым, чем до этого. Она легонько сжала его руку. Ушла от болезненной темы. — Отец любил пугать меня легендой о Дейви Джонсе, когда я говорила ему, что хочу стать пиратом. Дейви Джонсом моряки называют морского дьявола, а его сундук — это дно морское. Если о ком-то говорили, что его послали в сундук Дейви Джонса, это значило, что этот кто-то погиб в море. Разбудить Дейви Джонса — значит вызвать шторм. Его часто видят в разных местах — на снастях перед ураганом, на обломках кораблекрушений и среди свидетельств иных бедствий, которым подвержена жизнь моряка. Этим он предупреждает бедолаг, посвятивших жизнь морю, о грядущих несчастьях и близкой смерти. Том поднял бровь. Гермиона тихо засмеялась. — Но я всегда отвечала, что никакой морской дьявол мне не помешает быть той, кем хочу. — Смелая девочка, — улыбнулся юноша. Щеки Гермионы покраснели. Почему каждый раз, когда он говорил ей комплименты, она реагировала как пятнадцатилетняя?! Том заметил её смущение. Остановился. Девушка недоуменно посмотрела на него. Они смотрели друг другу в глаза мгновение, но оно ощущалось как вечность. В его глазах витали клубы дыма, в её плескалось кофе. Внезапно он подался вперёд и страстно поцеловал Гермиону. Не ожидав этого, она опешила и открыла рот. Том тут же углубил поцелуй. Это не было похоже на их первый раз. Его движения были смелыми и уверенными, даже властными. Её сердце забилось быстрее, ноги стали ватными. Она зарылась руками в его волосы и прижалась к телу. Почувствовав, что Гермиона отвечает ему, Том приподнял её и прислонил спиной к стенке. Удар вышел довольно сильным, но девушка не чувствовала боли. Всё, о чем она могла думать, это его губы, его близость, его руки, сжимающие талию. Том начал целовать её шею. Гермиона откинула голову назад, давая больше простора. Он гладил её бёдра, живот. Она чувствовала, как внизу живота завязывался узел. Но ещё она чувствовала, что если они не остановятся сейчас, то всё зайдёт ещё дальше. — Том, — она нашла в себе силы произнести его имя. Он не услышал. — Том, — более требовательно сказала Гермиона и подняла рукой его лицо. Встретилась с его потемневшим взглядом. Сердце ёкнуло. Он было потянулся к её губам, но девушка остановила его. — Том! Он вздохнул. Ослабил хватку. Гермиона и не замечала, с какой силой он сжимал её. Легко поцеловав напоследок, он отошёл и протянул руку. — Пойдём, — с улыбкой сказал Том, — Гермиона. Она не знала, как красиво могло звучать её имя, до этого момента. Девушка вложила свою ладонь в его и они направились дальше. Что. Это. Только что. Было. Мало того, что они чуть не переспали в переулке, Гермиону испугало то, что ей понравилось. И она хотела больше. Дальше. Она впервые увидела свою настолько чувственную сторону. И любопытство подстёгивало изведать её. Изучить каждый дюйм. Узнать, на что она способна. Гермиона чувствовала себя спичкой, которой достаточно малейшей искры и она загорится ярким пламенем. Что с ней сделал Том Реддл? Но что еще больше её интересовало, чувствовал ли он тоже самое? Как об этом спросить, она не знала. Он как рулетка: никогда не знаешь точно, ответит ли он. Гермиона сделала ставку. — Скажи, — начала она и замялась. Взглянула в глаза Тома. Они как хрустальный магический шар: дымные, живые. Он вопросительно изогнул бровь. Это придало уверенности. — Ты когда-нибудь любил? Девушка внимательно следила за каждой переменой в его лице. Но он будто носил маску. Ужасно привлекательную, но ничего не выражающую. — Нет. Сердце Гермионы рухнуло. Она сказала тихое «ясно» и отвернулась. Ставка сыграла, но не в её пользу. Девушка чувствовала себя глупой дурочкой. Она и вправду надеялась на другой ответ? Лучше бы он молчал. Они продолжали идти вперёд, держась за руки, но Гермиона чувствовала, что между ними разверзлась пропасть. Они молчали, но теперь это создавало гнетущую атмосферу. Они свернули на оживлённую улицу. Не самый приятный район, но Гермиона не замечала недовольных взглядов, которые на них бросали. Ровно до момента, как бородатый, дурно-пахнущий старик не задел плечом Тома. — Смотри, куда прёшь! — пьяным голосом прохрипел он. Хотя прекрасно осознавал, что это он виновен в столкновении. Том не отреагировал. Гермиона растерянно смотрела то на старика, то на него. — Эй! — крикнул он в попытке обратить на себя внимание. — Я с тобой говорю, шваль! Том остановился. Мужик довольно захрипел. Гермиона совсем растерялась — она надеялась, что Том не станет ничего делать, но он действовал совершенно иначе. Он обернулся и медленно начал подходить к старику. По мере того, как он шел, мерзкая пьяная улыбка увядала. Когда Гермиона заметила взгляд и выражение лица Тома, холодок пробежал по её спине. Это было выражение чистой ненависти. Его глаза превратились в острые мечи, которые с легкостью могли разрезать любого на их пути. Том, который несколько минут назад был воплощением огненной страсти, стал ледяной яростью. Она ужаснулась этой перемене. Всё, что она о нём знала, совершенно не складывалось в этот образ. Или как раз наоборот? Тем временем Том приблизился вплотную к притихшему мужику. Он казался совсем маленьким, на фоне высокого юноши. Том наклонился к его уху и что-то тихо сказал. Лицо старика побледнело. Было видно, как он тяжело сглотнул и уставился на него со страхом в глазах. — Не смей появляться на моём пути, — его презрительный голос был холоднее льда. Не удостоив того и взгляда, Том развернулся и подошёл к Гермионе. Взял её за руку и спокойным шагом пошёл дальше, будто ничего не случилось. Больше к ним никто не приставал. Девушка не знала, что думать. Кто был человек, держащий её за руку? Кто был человек, целующий её на пирсе? В переулке? Кто был человек, угрожающий старому пьянчуге? Один и тот же? Или это просто разные маски? Она не имела ни малейшего понятия. Осознание больно ударило по голове. Было ли ей страшно? Отчасти. Неопределённость, неуверенность в его дальнейших действиях пугали девушку. — Я не знаю, что такое любить, — неожиданно сказал Том. Гермиона подняла на него глаза. Он задумчиво смотрел вдаль. — Ты серьёзно?! — разозлилась она. Хватит с неё. Гермиона вырвала у него свою руку. Том остановился, в замешательстве смотря на взбунтовавшуюся девушку. — Что это сейчас вообще было?! — её понесло. — Что ты ему сказал, от чего он чуть на месте не умер? Почему никогда ничего не рассказываешь? Зачем ты целуешь меня, если при этом ничего не чувствуешь? Кто ты, черт возьми, такой? Истерика начинала накатывать на Гермиону. Она сморгнула непрошеные слёзы. Ну уж нет! Она никогда не покажет ему свою слабость. — Кто ты такой?! — от избытка чувств она толкнула его в грудь. Том не сдвинулся ни на шаг. Это ещё сильнее разозлило Гермиону. Том поймал её руки, предотвратив новые удары, опустил. Девушка попыталась вырваться, но он держал крепко. — Я тебя защищал, — вкрадчиво сказал он. Гермиона насмешливо фыркнула. Её руки он всё ещё не отпускал. — И я не говорил, что ничего не чувствую, когда целую тебя. — Гермиона раздражённо закатила глаза. — Другие вопросы так и останутся без ответа? Том молчал. — Так я и думала. Разочарование. Вот, что чувствовала Гермиона помимо злости и обиды. Последний раз дёрнув на себя руки, она наконец вырвала их из его хватки. Или же он просто отпустил. Она не хотела думать об этом. Ей вообще не хотелось думать о чем-либо. Гермиона отвернулась и ушла, оставив его одного. Том за ней не пошёл. Она уходила прочь от злополучных улиц, Тома, своих чувств. В какой-то момент она сорвалась на бег. Как же ей противно было осознавать, что она действительно влюбилась в образ. Она не разглядела вовремя его маски, не увидела настоящий облик. А если бы увидела, позволила бы себя целовать? Гермиона не знала ответ. Она зашла через чёрный ход, чтобы никого не встретить. Заперлась в комнате и просидела до утра, пытаясь заснуть. Ей хотелось забыться, хоть на время, хотелось перелистнуть эту страницу как можно скорее, но, как назло, не получалось. На следующий день Гермиона всем сказала, что приболела. Всё время она провела в комнате, никуда не выходя и ничего не делая, кроме чтения книг. Они успокаивали. Окунали в новый мир, хотя бы на немного прерывая бесконечный поток мыслей. Вечером к ней зашёл отец проверить, как она. Гермиона притворилась спящей. Она не хотела врать, глядя ему в глаза, но ещё больше не хотела ничего рассказывать. Она справится со всем сама. Ей просто нужно немного времени прийти в себя. В последующие два дня Гермиона так не покинула комнаты. Она перечитывала пятую по счету книгу, когда неожиданно раздался стук в дверь. Гермиона прислушалась. Стук повторился, но гораздо настойчивее. Помедлив у двери, она открыла её и перед ней оказалась Джинни. Гермиона выдохнула. Она и не заметила, что не дышала всё это время. — Ну, привет, — Джинни сердито поставила руки на пояс и строго оглядела подругу. — Джон говорит, ты разболелась непонятно чем, но по-моему тут все признаки разбитого сердца. Гермиона не удержалась и слабо улыбнулась. Джинни всегда знала её лучше всех, даже иногда лучше её самой. Она пропустила подругу в комнату. Они сели на полу, оперевшись на кровать. Раньше они только так и сидели, поэтому это стало традицией, когда предстоял серьёзный разговор. — Рассказывай, — почти приказала Джинни, когда голова Гермионы опустилась ей на колени. Она стала руками перебирать и поглаживать её волосы. Это успокаивало и создавало доверительную атмосферу. Гермиона вздохнула. Прикрыла глаза. — Я… — запнулась она. — Я чувствую себя обманутой, использованной. Джинни сохраняла молчание, давая ей выговориться. — Мне кажется, он знает обо мне всё, а я о нём ничего! — Гермиона на секунду задумалась. — Вернее, я думала, что что-то знаю… Но это оказалось не так. Он совершенно не такой, каким я его видела до этого. — Что ты имеешь в виду? — интонацией психолога спросила Джинни. — Он, — подбирала слова Гермиона, — Со мной он обходителен, добр. Он целовал меня… Подруга мягко улыбнулась. — Но потом он сказал, что никогда не любил и вообще не знает, что такое любовь, — скороговоркой выпалила она. Джинни нахмурилась. Гермиона не выдержала и слёзы покатились из её глаз. — Боже, Джинни, я такая дура! — Прекрати! — она обняла плачущую подругу. — Ты самая умная, кого я знаю! И если ты, Гермиона Грейнджер, мне говоришь, что дура, тогда мы все совсем без мозгов. Девушки улыбнулись. Одна вымученно и благодарно, другая ласково, почти по-матерински. — А насчёт него, — посерьезнела Джинни. — Слушай, ну это диагноз… Не знаешь, он не из детского дома случайно? Гермиона удивлённо округлила глаза, кивнула. — Ну, — задумчиво рассуждала Джинни, — Тогда вполне возможно он действительно не понимает, что такое любовь. Увидев, что Гермиона внимательно слушает, она продолжила. — Наверное, он вырос в действительно жуткой обстановке, в которой не было и намёка на любовь… Поэтому ему тяжело говорить о себе, своих чувствах. У него никогда не было родителей, которые бы показали на себе пример искренних чувств. Гермиона задумалась. — У него и впрямь было тяжелое детство, — медленно сказала она, — Но это его не оправдывает! Ему сколько лет! Пора бы и научиться нормально проявлять симпатию, различать любовь и нормально себя вести. — Может, у него не было повода? Гермиона нахмурилась. Джинни поняла, что надо продолжать. — Я имею в виду, что он привык быть один всегда и везде, — Джинни вспоминала его одинокую фигуру за столиком, — У него не было причин меняться. — Хочешь сказать, теперь есть? — насмешливо спросила Гермиона. Но в глубине души уже зародилась крохотная надежда. — Хочу сказать, что возможно ему стоит дать ещё один шанс, — Джинни улыбнулась. Гермиона на глазах становилась спокойнее. — Есть ещё кое-что… — мялась девушка. — Мы гуляли и к нему прицепился какой-то пьяный старик… И он за секунду стал таким… Жестоким. Она пыталась подобрать правильные слова, чтобы передать всё впечатление, что он на неё произвёл. — Он что-то тихо сказал ему на ухо и сказал убраться с дороги. Старик аж протрезвел и ещё больше поседел. — Ну, по-моему, — нахмурилась Джинни, — он защищал тебя и себя от его пьяных выходок. Он же не причинил ему физического вреда? Гермиона отрицательно помотала головой. — Ты не видела его лица в тот момент: чистая неприкрытая ненависть. — Возможно, он переборщил с харизмой, — весело отозвалась подруга. — Черт, Джинни! — улыбнулась Гермиона. — Когда ты так говоришь, это кажется сущим пустяком, но ведь это правда было просто ужасно! Как я могу быть уверена, что он никогда не посмотрит на меня также? Джинни посерьёзнела. — Пусть только попробует, — сурово сказала она. — Я покажу ему настоящую, искреннюю ненависть, которую зовут Джинни, черт возьми, Уизли! Гермиона рассмеялась. Рядом с подругой она будто вновь научилась дышать. Мир вокруг не казался таким мрачным, а проблемы такими серьёзными. Она до сих пор не была уверена ни в себе, ни в Томе. Но она была уверена в Джинни. Значит, всё было не так плохо. — Спасибо, — с чувством облегчения сказала Гермиона. С её души словно упал тяжелый камень. — Всегда пожалуйста, — широко улыбнулась она. — Рассказывай теперь ты, — попросила Гермиона. — Что у тебя происходило всё это время? Джинни загадочно сверкнула глазами. Гермиона подняла бровь. — Помнишь, сюда приехали трое красивейших, горячих парней? Девушка закивала. Джинни продолжала тянуть интригу. — Помнишь мулата? — Блейз Забини? — Он самый, — она закусила губу. До Гермионы наконец дошло. — Да ну! — она прикрыла рот рукой. — Да! — счастливо улыбнулась Джинни. Её глаза сияли. — И давно? — всё ещё находясь в шоке, спросила Гермиона. Только Джинни могла закадрить парня за такое короткое время. — Примерно неделю, — её улыбка стала хитрой. — Не только ты можешь вскружить голову мужчине в такой короткий срок. Гермиона возмущённо открыла рот. Но тут же рассмеялась. Как ни крути, но Джинни констатировала факт. Девушки болтали обо всём. Навёрстывали упущенное за это время. В эту ночь Гермиона смогла заснуть. С утра она вновь надела фартук, убрала волосы в высокий хвост. Из зеркала на неё смотрела молодая светлая девушка. А о недавних переживаниях напоминали разве что синяки под глазами. Она аккуратно замазала их макияжем. Лицо посвежело. Гермиона улыбнулась. Она раньше и не замечала, как работа могла радовать. Улыбки людей, несерьёзные разговоры — всё это приносило Гермионе долгожданное спокойствие. А так как она теперь была не одна — Джинни выполняла половину труда — ей не приходилась носиться между столиками, стараясь ни про кого не забыть. Но Джинни уже добрых полчаса сидела за столом с тремя путешественниками. — Джинни, милая, — она с улыбкой подошла к ним, — Ты решила променять меня на каких-то мальчиков? Юноши польщенно засмеялись. Гермиона заметила, что Джинни сидела на коленках у Забини. — Уже бегу, — ответила она, но руки мулата обвились вокруг её талии, не пуская. — Может, не надо? — парень жалобно посмотрел на Гермиону. Та строго сложила руки на груди. — Зануда. — Эй! — Джинни вырвалась из его цепких рук. — Ещё раз такое услышу, и ты познаешь мою страшную сторону! — А кто сказал, что я против? — промурчал он. Джинни легонько, не без улыбки, шлепнула его по руке. — Не обращай на него внимания, — попросила она, когда девушки отошли. Гермиона усмехнулась. — Последнее, что собиралась делать. — Тогда… — Джинни хитро улыбнулась, когда подруга вопросительно посмотрела на неё. — Мне кажется у того парня закончилось бренди. Она кивнула головой в сторону самого крайнего столика. Гермиона с опаской взглянула туда. Всё, как обычно: толстые старые книги, дневник и пустой бокал в стороне. Джинни хлопнула её по плечу. Гермиона улыбнулась и пошла к нему. Он что-то записывал, не обращая ни на что внимания. — Вам повторить? — спросила она и перестала дышать. Том поднял на неё свои необыкновенные глаза. — Да. Она кивнула и ушла к барной стойке. Сердце болезненно билось о стенки. На что она только надеялась? Вернувшись с полным бокалом, Гермиона поставила его на стол. Самое время уйти, но что-то останавливало девушку и она не могла сдвинуться с места. Её словно заколдовали. Том взял бренди и, глядя прямо ей в глаза, пригубил. Отставил. Гермиона сглотнула. — Вам не понравилось? — глупый и странный вопрос, но это всё, на что она сейчас была способна. — Мы снова на «вы»? — она и забыла как его хрипловатый голос действует на неё. — Тебе не понравилось? — повторила Гермиона, сделав акцент на первом слове. — Понравилось, — усмехнулся Том. Промелькнула мысль, а об алкоголе ли они говорили? — Здорово услышать ответ, — без улыбки сказала она. Он всё также смотрел на неё. Ждал, что уйдёт? — Не все ответы хочешь слышать, — после недолго молчания сказал наконец Том, глядя в дневник. — Хочу слышать хоть какие-нибудь, — в тон ему ответила Гермиона. Грудь часто поднималась и опускалась, что свидетельствовало о её волнении. — Даже если они не понравятся? — Да, — кивнула она. Том задумчиво смотрел ей в глаза. — Мне кажется, — Гермиона прочистила горло. — Я соскучилась по магии… Том тихо засмеялся. Она нехотя улыбнулась. — Тогда пошли, — он одним движением закрыл книгу и встал, протянув руку. Гермиона аккуратно переплела их пальцы и усмехнулся. Может, Джинни права: Том Реддл заслуживал второго шанса.