Нормальный

      — За-зачем? — заикнувшись, тупо спросил Рома, глядя на воду.       Пить сейчас ему хотелось меньше всего на свете. Глаза раскраснелись, чувствовал он себя полностью разбитым и уставшим, погано одним словом. Кружку взять всё же пришлось, когда Андрей уже, наверное, раз в третий попытался впихнуть её в руки мужчины.       — Сядь куда-нибудь и успокойся. Когда ты истеришь — это страшное зрелище, дядь Ром. Как мама, ей богу, в этом-то вы точно похожи, — мальчик сел на кровать, а его отчим чуть поодаль, за старый компьютерный стул, который жалобно хрустнул под небольшим человеческим весом.       С пару минут они молчали, старательно отводя взгляды в стороны, чтобы не дай бог не пересечься. Обоим было стыдно за случившееся, оба не знали как реагировать. Когда пауза затянулась, Андрей решил заговорить первым.       — Я нашёл твой диск не специально, он просто вывалился из сумки, когда я пытался достать что-то с полки пару дней назад. Ты не думал запрятать его как-то по-тщательнее? Это же такое очевидное место… — мальчик прикусил нижнюю губу, видимо раздумывая, как продолжить начатый диалог.       — Что ты от меня хочешь? — глухо спросил Рома, наконец взглянув в глаза сына. — Не знаю, смогу ли сделать вообще что угодно, но я постараюсь. Только не говори матери, не строй козней. Я ведь правда не со злым умыслом здесь. Мне когда-то хотелось иметь семью, детей… Это было давно, наверно в твоём возрасте, ещё до того, как я узнал о своих предпочтениях. Мне правда жаль, что… — мужчина почувствовал влагу на щеках.       — Ооо, только не снова, успокойся, пожалуйста, а? У меня до сих пор голова кружится, если ещё и ты будешь шуметь, то это совсем в никакие ворота, — умоляюще произнес парень. Выглядел он и правда не очень, следы недавней истерики всё ещё отражались ярким румянцем на бледных щеках.       Рома кивнул и послушно отпил пару глотков воды. Стало чуть легче, но ком в горле никак не пропадал. Затем, выпив всё содержимое кружки, он пару раз судорожно вздохнул, отгоняя от себя тревожные мысли.       — Скоро врач должен прийти, — бросил отчим уже куда спокойнее, похоже к нему понемногу возвращалось самообладание.       — Мама всё-таки вызвала? Господи, я же ей говорил, что всё в порядке… Она как всегда в своём репертуаре! — возмущаясь, обиженно пробубнил Андрей.       — Ну, Люда это Люда. Она тебя очень любит, ты же знаешь. Тем более, обморок это не шутки, — Рома немного улыбнулся, эта забота отдавалась теплом и в нём самом, к сыну он всё-таки успел привязаться, хотя прошёл всего какой-то год.       Они сидели в тишине, и каждый думал о своём. Атмосфера в комнате на порядок улучшилась, хотя неловкость всё ещё была.       — Я не могу сказать, что ты мне вообще не нравишься. Несмотря на всех твоих тараканов, ты даже нормальный вроде. Мама приводила много хахалей, она глубоко убеждена, что мне нужен отец. Вычитала, наверное, в своих женских форумах как обычно, не знаю. Лет с восьми у нас в квартире постоянно прописываются какие-то странные типы. Она рассказывала?       — Да, но не в подробностях. Люда вообще мало говорит о вашем прошлом.       — Хм. Ну, не удивительно. Зная, какая мама гордая… Мягко говоря, попытки были не очень удачные. Однажды она познакомилась с челом на сайте знакомств, а он оказался зеком, сидел за воровство. Все дела, второй шанс, она поверила ему, что тот на пути исправления и так сильно хочет семью, — в этот момент на Рому был направлен многозначительный взгляд. — Самое интересное, что он присылал ей каждый месяц по тридцать тысяч на наше, так скажем, содержание. Мы потом всё гадали, откуда у человека, работающего в котельной, такая зарплата. Хах!       — Откуда? — заинтересовался мужчина.       — Ты не поверишь! Он снимал в подвале порно с другими заключёнными. Их вроде петухами называют на тюремном жаргоне. А потом продавал видео в инете на частных сайтах. Я и не знал, что у зеков есть доступ в сеть, или ему охранники за долю помогли?.. В общем. Помимо этого, та сволочь не только маму окучивала, как оказалось. Когда ему писали дополнительный срок за порнографию, на суд явились ещё две женщины. Мама тогда конечно расстроилась, но буквально через пару месяцев привела в дом Виктора.       — Тоже странный тип?       — Ага, где только она его откопала? Сначала показался нормальным тихим мужиком, на вид тощий ботаник, типа тебя… Блаженный такой. Эмм, без обид… — Рома махнул головой, как будто говоря: «Ничего, продолжай», — Чел продавал книги на улице и занимался распространением каких-то странных буклетов. Оказался сектантом, пытался затянуть в свою группу ещё маму и меня. Когда мы отказались, из дома начали пропадать вещи. Как-то откопал наше фамильное золото и сдал его в ломбард. Мама его выставила, а он всё приходил, на жалость давил, мол, как он без неё жить будет. После вообще переехал в наш подъезд бомжевать, квартиру он своим коллегам-сектантам отдал. В итоге пару нарядов полиции и пинки под зад от соседей избавили нас от него.       Андрей с упоением рассказывал истории из своего прошлого, как будто это вовсе и не страшные вещи, а очередной день из школьной жизни. Рома впервые видел, чтобы мальчик так много говорил при нём. Он старался не перебивать сына, чтобы тот не прерывался ни на минуту, хотя вопросов было много.       — Был ещё один, помимо тебя. Он был тем ещё алкашом, но, когда не пил, казался нормальным парнем, всю технику в доме отремонтировал, плитку нам в ванной положил. Он никогда не набухивался дома, ходил в какие-то гаражи и там с друзьями… Домой всегда приходил трезвый, поэтому мама не видела в этом проблемы, да и мне он даже нравился. Казался таким адекватным, мудрым даже… В какой-то момент он пришёл всё-таки домой набуханный и, когда мама отказалась его пускать в квартиру, избил её. Я тогда в школе был, не мог помочь, — эта история давалась Андрею тяжелее остальных, он рассказывал её тише и не так бодро как другие. — С этим мудаком мы прожили вместе три года, а он такое совершил! Мама хотела его простить, но я постоянно устраивал истерики, и, в конце концов, мы с ним попрощались. Вроде он сейчас тоже сидит, туда ему и дорога.       — А потом был я, да? — Рома спросил это негромко, но во внезапной тишине комнаты этот вопрос прозвучал как-то искажённо, почти криком.