в Харькове, в мае

      октябрь, 2022

Пар изо рта мешался с дымом сигарет. Слава выкуривал третью, стоя на остановке в ожидании автобуса до другого конца города. Пальцы покраснели от холода. Со всем можно было свыкнуться: и с резко ударившими морозами, с изменением в маршруте автобуса, и даже с ночными взрывами и свистами ракет. Но к одиночеству привыкнуть было невозможно. Давиться слезами каждый раз, когда вспоминаешь о прошлом. Сгибаться пополам от боли в животе, которую вызывает постоянная паника и страх. Хотелось укуриться до потери сознания, хотя сам-то никогда не курил. А Кирилл курил. Он никогда не скрывал, что не справляется и сейчас ему это помогало. Он относился ко всему с лёгкостью, выкуривая десятую за утро. Автобуса все не было. Мысли давили на уставший мозг. Темно. Холодно. Ужасно. Хотелось откатить к лету прошлого года, когда все было спокойно.

август, 2021

Сухой и горячий ветер обжигал лицо, пробирался под футболку, портил рядок волос на голове, который Слава так бережно перебирал утром, пока Кирилл спал. Утром было прохладно, птицы под окном пели, город только просыпался, но с каждым часом на улице становилось всё хуже и хуже. Жара накрывала весь Харьков, не щадя ни одного местечка. Дышать тяжело, идти тяжело, находиться за пределами дома было невыносимо, а Кириллу было будто все равно на это, он, порывшись в кармане шорт, достал сначала фиолетовую зажигалку, а после полупустую пачку сигарет. Видимо привык — жить в общем-то тяжело, а тут мелочевые неудобства на пару дней в виде жары. — Пойдём туда, — Кирилл указывал пальцем на дорогу, уходящую в посадку, за которой тянулись огромные поля, засеянные пшеницей. — Там красиво, и пока, вроде, ничего не убрали. Слава поморщил нос, прикрывая руками слепящее в глаза солнце. По жаре туда идти не очень хотелось, но и спорить с парнем тоже не хотелось, всё-таки они уже вышли, прошли полпути. Две стороны боролись внутри, но раскаленный воздух с каждой секундой поглощал желание идти куда-то. — Может вечером сходим? Жарко сейчас, — протянул Везельев, не убирая рук от лица. Кирилл, стоявший против солнца, резко сощурившись, запрокинул голову назад, рассматривая голубое небо по которому лениво плыли облака. — Главное, чтобы не натянуло со стороны Белгорода к вечеру. Парит сегодня хуже, чем вчера, — парень опустил голову, подкуривая сигарету и продолжая щурить глаза, в которых прыгали белые пятна от яркости неба. — Там случаем дождя по погоде не стояло? Не смотрел? Слава помотал головой. — Там так же, как и тут — плюс тридцать шесть, а на солнце все сорок. — Пошли тогда, выйдем к станции, я как раз докурю и поедем домой. — Кирилл коротко затянулся, сжимая губами сигарету. — Давай я такси вызову? Быстрее будет, — Слава потянулся к заднем карману за телефоном, но его остановил вопрос Харькова. — А ты деньги менял кстати? — поинтересовался Кирилл, стряхивая пепел сигареты на землю. Везельев задержал долгий взгляд на зелёных глазах, вспоминая все свои действия, которые он делал по приезде в Харьков, и входил ли в них обмен валюты, а после кивнул скорее самому себе, а не Кириллу. — Кир, иди сюда, стань рядом, чтобы солнце не засвечивало экран, и куда ставить точку? — Слава тыкал по экрану, пытаясь попасть по карте в место, откуда их забирать. Харьков сделал два шага вперёд, почти вплотную становясь к спутнику, и, телом закрывая свет от солнца, наклонился к экрану. — Сюда давай, на центральный парк ставь, — он наклонился ещё ниже. — Сто пять гривен, нормально, вызывай. — Через десять минут будет, — Слава переступил с ноги на ногу, кладя голову на плечо Кириллу. — И чего нас сюда дернуло пешком пойти. Тот лишь усмехнулся в ответ, втаптывая в землю носком кроссовка окурок. — И зачем ты это сделал? Мог бы и в мусорку кинуть. — Где ты тут видишь мусорку? Сейчас приедет такси, что я водителю скажу? Везельев поджал губы, не отнимая головы от плеча. Жарко стоять рядом, но так не хотелось отходить, а наоборот, прижаться и не отпускать. Такси приехало быстрее, чем указывалось в приложении, и Слава мысленно поставил себе галочку — плюс одна звезда водителю за скорость. В салоне чисто и холодно — тоже ещё две звезды. Водитель перекинулся парой слов с Кириллом и замолчал. Ну тут четыре звезды определенно. Ехать недолго, по навигатору пробок не было, людей в общем-то нигде не было. Из динамиков играла какая-то незнакомая музыка и это удручало — он был все-таки не дома, Харьков ему не был домом, но другой Харьков был домом, рядом с ним даже незнакомое место будет домом. — Будь ласка, зробіть музику голосніше — Кирилл обратился к водителю, нагнувшись через сиденье. Водитель улыбнулся уголками губ, смотря через зеркало заднего вида на парней, делая звук громче. — Дякую. Играл Цой. Группа крови. Слава прикрыл глаза, вслушиваясь в песню. Определённо пять звёзд. — Пожелай мне удачи в бою, — пробубнел он себе под нос строчку. Ответ не заставил себя ждать. — Пожелай мне удачи, — протянул Кирилл, растягиваясь на сидении рядом. Доехали они быстро и спокойно, из машины выходить не хотелось, но дома тоже будет прохладно и можно будет лечь. А от парка нужно было ещё дойти домой. — Пошли, я куплю сигареты, а ты чего хочешь возьми себе. — Кирилл подхватил под руку парня, заворачивая за угол, на что тот лишь тяжело вздохнул.

—

Лифт медленно тянулся на девятый этаж, поскрипывая. Его стены наивно пытались оттереть жильцы дома, но каждый раз там появлялись все новые надписи. — Помнишь, мы тут целовались. — блондин обвел пальцем кабинку лифта. — А потом мне хозяйка дома прислала запись с камеры со словами: «Развратники!» — рассмеялся Кирилл, обхватывая руками поручни по бокам от Славы, коротко целуя его в губы. Через несколько секунд двери лифта так же медленно разъехались, выпуская пассажиров на этаж. В квартире действительно было прохладно, а ещё темно. Все окна были закрыты тёмными шторами, от чего яркое солнце почти не проникало в комнаты. Харьков окинул взглядом кровать, которую они утром так и не застелили. Туда Кирилл и наметил — включить кондиционер и стянув футболку, лежать ближайшие часа три. Слава такой расклад тоже принимал. Желания выходить на улицу раньше пяти часов совершенно не было. — Будильник поставь на четыре двадцать, мы уснем все равно. — сказал Слава, бросая телефон на тумбу у кровати.

—

Солнце даже через пару часов палило не хуже прежнего, но на небе появились огромные белые облака, которые с короткой периодичностью закрывали солнце. На этот раз, сразу доехав на такси до нужного места, они двинулись в сторону посадки. Деревья закрывали солнце, пропуская маленькие яркие лучики через листву. Тоннель из дубов и клёнов тянулся куда-то вглубь, сужаясь с каждым метром, а в конце и вовсе превратился в тропинку, поросшую травой. Пение птиц мешалось с шелестом листвы, но идиллию прервал Слава: — А если тут лисы ходят? Кирилл прыснул от неожиданности вопроса и заливисто рассмеялся, запрокидывая голову назад. — А чего не леший сразу? Какие лисы, Слав, им делать нечего? Это мы, два придурка, выперлись по солнцу в лес. — Я нормально у тебя спросил, а ты ржать начинаешь. — парень свёл брови, недовольно смотря на рядом идущего. — Слав, ну в самом деле, их тут нет, — Харьков обогнул его, становясь напротив. — Ты тут со мной летом последние лет пять точно, ты хоть раз их видел? Везельев помотал головой. Он их тут и вправду не видел никогда. Зачем спросил? Сам не понял. — Ну вот, — Кирилл развернулся на пятках к выходу их посадки, раздвигая ветки. — Тут ни лис, ни волков нет, не переживай. И не дуйся, смотри лучше. А смотреть было на что — за посадкой тянулись огромные поля, засеянные пшеницей. Она уже пожелтела — совсем скоро начнётся уборка — и от ветра казалось, что по полю идут волны. Колосья шатались из стороны в сторону как единый организм, тихо шелестя. — Красиво? — глаза Кирилла блестели, но не от солнца, нет. Они блестели от восторга, который накрыл его с головой. Он так хотел показать это Славе и наконец-то сумел это сделать. «Очень» — одними губами проговорил Слава. Огромные золотистые поля уходили за горизонт, а там, где они кончались, начиналось голубое небо с огромными белыми облаками. Тёплый ветер обдувал лицо. Уже не пекло так сильно. — Мы сюда ещё вернёмся, пойдём, ещё одно место есть, — Кирилл сорвал колосок и пошагал по песчаной тропинке вдоль поля. — А что дальше? — спросил Слава, но ответа не последовало, поэтому он шёл покорно сзади, не отрывая взгляда от пшеницы, пока та не скрылась совсем из вида. Поля сменились лесом, за которым был пруд, поросший вокруг камышом. — Вот что дальше, — парень стянул с себя футболку, откидывая её на траву. Телефон и сигареты полетели туда же, а вслед за ними и шорты. И с разбегу прыгнул в воду, даже не проверив её на температуру. — Я тут всегда летом в детстве с пацанами купался, — вынырнув проголосил он. — Славка, иди тоже, вода тёплая. Везельев поморщился. Пруд грязный, непонятно что на дне — если утонуть, то никто и не найдёт. Футболку белую ещё снимать, бросать на траву, потом стирать её. А если змеи? А если люди? — Слав, я рядом буду, ничего не случится. — Харьков слишком хорошо знал его, знал, о чем сейчас думает и знал, как сложно ему даётся зайти в воду. Но Слава, взвесив все за и против, точно решил, что этот раз — первый и последний. Только ради Кирилла. Снимая футболку и кладя её аккуратно поверх вещей парня, он с такой же аккуратностью снял пыльные кроссовки, параллельно выкладывая из кармана шорт телефон. Водная гладь блестела на солнце, неприятно ударяя в глаза. Вода была мутная, но камушки на дне рассмотреть можно было. Это внушало доверие. — Там глубоко? — почти жалобно спросил Слава, заходя по щиколотки в воду. — Нет, тут совсем мелко, — Кирилл почти вышел из воды к Славе, беря его за руку. — Быстрее зайдёшь, быстрее привыкнешь. Зайдя по пояс стало легче — пруд хорошо прогрелся за день, а деревья не позволяли проникнуть потокам ветра. Перехватив за талию, Харьков безбожно тащил на середину, и остановившись там, где вода доходила до шеи, отпустил Славу, укладывая его руки себе на плечи. — Славка, а Славка. — М? — Давай утоплю тебя тут? — Кирилл улыбался, смотря в серые глаза напротив. — И буду я к тебе как Алёнушка приходить, на камне сидеть и плакать. — Поганий, я люблю тебя, а ты меня как котёнка утопить хочешь. — Ну похож же ведь, особенно когда злой. — Кирилл уткнулся носом в щеку, шепча почти на ухо. — Тоже люблю тебя. Слава потянулся к губам Харькова, целуя мягко, почти невесомо. Без пошлости, вкладывая всю свою любовь. И Кирилл это ценил. Никто так не умел любить, как умел Везельев. Его любовь жгла все внутри даже спустя стольких лет вместе, сплетаясь с любовью Харькова, завязываясь в Гордиев узел. Солнце уже садилось, небо розовело. В воде становилось холодно, а ещё идти обратно. Кирилл вышел из воды, вытягивая за руку и Славу. Трава, на которой лежали вещи была чуть ниже колена. Она блестела на солнце, немного колышась от потоков ветра, проникающих между деревьями. Кирилл лёг на неё, рядом с вещами, раскидывая руки — приглашая Славу к себе и тот покорно лег. Облака розовели, выхватывая закатные лучи солнца. Время тянулось медленно, становилось холоднее, трава остывала. — Не остаться в этой траве, не остаться в этой траве, — напевал под нос себе Слава, лёжа рядом. — Пожелай мне удачи в бою. — закончил он, повернувшись лицом к Кириллу. — В каком бою тебе удача нужна? Вроде не воюем, воевать не собираемся. — Кирилл перевернулся со спины на живот, остановившись впритык у лица парня. Блондин пожал плечами, а после притянул Кирилла, укладывая его голову себе на грудь, целуя во влажные волосы на затылке.

24 февраля, 2022

Звонок в 4 утра потревожил сон и одновременно посеял тревогу внутри. И не зря. Слава ошарашено смотрел на Кирилла, когда тот, положив трубку, без слов упал на подушку, закрывая лицо руками. Молчание прервалось громкими всхлипами. Страх. Сковывал и не позволял сдвинуться с места. Беспомощность. Расходилась дрожью по всему телу. Язык не поворачивался сказать что-то. Паника. Засела в солнечном сплетении. Рвотный позыв подходил все выше. «Это конец» — промелькнуло в голове у Славы и тут же заменилось на: «Это только начало». Уже через пару часов, немного успокоившись, но все ещё оседая периодически на пол от бессилия, Кирилл собрал документы, заказал последний билет до Харькова и стоял на пороге, последний раз осматривая квартиру Славы. — Не смотри так печально на неё, ещё приедешь, — упрекнул его хозяин квартиры, закрывая дверь на ключ. — Да, ты прав. — он поджал губы, тяжело вздыхая. Выйдя из подъезда курили молча. В машине ехали тоже молча — каждый думал о своём, пытаясь отвлечься от тревоги. Морозный воздух неприятно колол мокрые от слез щёки. Эмоции все-таки взяли верх. Кирилл крупно дрожал, прижимая Славу к себе. Хотелось спрятаться от всего мира или вовсе исчезнуть. По громкоговорителю объявили об отправке поезда по маршруту Белгород-Харьков и внутри что-то оборвалось. Слава, ухватив парня за щеки, притянул к себе, целуя в губы. Друг друга отпускать не хотелось вовсе. И, наконец отстранившись, Кирилл взял за плечи Славу, смотря в красные от слез глаза, такими же красными и опухшими. — Я обещаю, мы встретимся дома, в Харькове, в мае.