в Харькове, в мае

октябрь, 2022

Пар изо рта мешался с дымом сигарет. Слава выкуривал третью, стоя на остановке в ожидании автобуса до другого конца города. Пальцы покраснели от холода. Со всем можно было свыкнуться: и с резко ударившими морозами, с изменением в маршруте автобуса, и даже с ночными взрывами и свистами ракет. Но к одиночеству привыкнуть было невозможно. Давиться слезами каждый раз, когда вспоминаешь о прошлом. Сгибаться пополам от боли в животе, которую вызывает постоянная паника и страх. Хотелось укуриться до потери сознания, хотя сам-то никогда не курил. А Кирилл курил. Он никогда не скрывал, что не справляется и сейчас ему это помогало. Он относился ко всему с лёгкостью, выкуривая десятую за утро. Автобуса все не было. Мысли давили на уставший мозг. Темно. Холодно. Ужасно. Хотелось откатить к лету прошлого года, когда все было спокойно. И Кирилл не отвечал весь день на звонки. Тревога засела в солнечном сплетении. Новости даже не хотелось открывать. Вчера была воздушная тревога и взрывы. Сегодня вроде тихо. Старый ПАЗик выехал из-за поворота, сверкая фарами. Наконец-то.

-

Автобус ехал медленно по тёмным улицам, трясясь на кочках и ямах. Слава слушал музыку в наушниках, прислонившись головой к стеклу. Глаза слипались после вечерних пар. Хотелось спать и есть, но ехать ещё долго, а значит можно поспать — так хотя бы чувство голода пройдёт. Но и уснуть не получилось. Последнее сообщение от Кирилла было в час ночи с пожеланием хорошего сна, а потом он пропал. Может занят, может не успел пополнить счёт. А может до сих пор нет света и телефон разрядился. И во все это хотелось верить, если бы в голову не лезли мысли о худшем исходе. Слава судорожно начал рыскать по новостным каналам, надеясь не увидеть до боли знакомого здания. Тревога клубилась, собираясь в тугой комок. В носу неприятно защипало. Раньше Слава не мог представить в какой ситуации он бы заплакал. Он же мужчина, так папа всегда учил. А сейчас это не казалось даже слабостью. Безысходность. Выскочив из автобуса, парень, не поднимая глаз от собственных кроссовок, пошагал по тротуару. Люди лениво шли рядом, гуляя перед сном с детьми или выгуливая собак. Вроде отпустило. Почти заворачивая к подъезду, пытаясь найти ключи в полупустом портфеле, он впервые оторвал взгляд от земли. Чёрная куртка маячила на фоне бежевых стен дома. Харьков несильно контрастировал на фоне остальных прохожих, но узнать было несложно. Внутри потеплело — живой, здоровый. Кирилл стоял, переминаясь с ноги на ногу, держа в руках букет, в бумажной белой обёртке, из-за которой не было видно какие именно там цветы. Он смотрел куда-то в сторону, пытаясь рассмотреть или найти взглядом что-то. — Кирилл? Тот, увидев его, раскинул руки в стороны, молча смотрев на приближающуюся фигуру. Везельев налетел на него, обвивая шею руками. Кирилл притянул Славу к себе, заключая в объятия. В горле застрял ком, из-за которого даже выдавить слова не получалось. Дрожащие руки сжимали скользящую ткань куртки на спине. — Не пугай больше так. — Слава вжимался в тело Кирилла, стремясь совсем слиться с ним воедино.