Душа в руках

🥂

— А может быть, душа человека обитает в его руках? Ведь всё, что мы делаем с миром, мы делаем руками… Рэй Брэдбери

I. Люциус

      Иду не торопясь, осматривая анфиладу комнат, пытаясь выбрать место, которому не жалко нанести урон. Он уже здесь. Я чувствовал, как защитный барьер пропустил его. И он не заставит себя долго ждать.       Усмехаюсь.       Едва уловимо.       Не ошибся.       Я слышу его стремительный шаг, чувствую лёгкие вибрации темноты, что вырываются впереди него, хоть он это и отрицает. Замедляю шаг, тяжелее опираюсь на трость. Мне нет смысла уворачиваться от неизбежного. Потому что — неизбежное было моим планом. Шаги наполняют гулом тишину комнат, и жёсткая рука, скользнув в мои волосы, захватывает сзади шею в свой стальной капкан. Резкий рывок назад заставляет меня развернуться на каблуке, и вторая рука с силой вдавливает меня в стену.       — Северус! Ты вовремя! Поужинаешь со мной? — улыбаюсь самой елейной улыбкой из своего арсенала, зная, что он тоже прекрасно знает её значение. Давление на рёбра усиливается и его левая рука проворачивается на моей шее, накрывая её уже спереди. Платок, скорее всего, уже пришел в негодность, впрочем, как и булавка. Придётся заказа…       — Люциус! — с шипением перебивает ход моих мыслей, наклоняясь всё ближе. Мазнув кончиком своего носа по моей щеке, чуть кивает головой, примеряясь к моему уху. — Скользкий ты мой друг…       — Малфои не выносят щетины, — продолжаю улыбаться, несмотря на то, что Снейп нависает сильнее, источая свои тёмные вибрации силы.       — Гладкого в тебе только шёлк вокруг шеи, — в подтверждение слов, его левая рука сжимается чуть сильнее. Не столь критично для меня, чтобы я испытал удушье, но, определённо, смертельно теперь уже для булавки.       — Так что, составишь компанию?       Снейп молчит, его правая рука уже не давит на рёбра. Она скользит по плотному сюртуку, оглаживая меня, словно желанная подруга, при этом исследуя каждый скрытый карман, каждый шов.       Методично.       Быстро.       Немного пикантно.       Улыбаюсь своей мысли, понимая, как мы, должно быть, выглядим со стороны. Это немного нервирует Северуса. Он как никто знает меня. Возможно, лучше меня самого — со стороны всегда виднее. Особенно, если вы столько лет идёте одним путём и смотрите в одну сторону. Не то чтобы близкие соратники, скорее — любимые враги. Тот случай, когда ещё ближе. Но при этом, случись в вашей жизни шторм, ближе вашего врага у вас не останется никого. Разрушится вся ваша жизнь. До основания. Но плечо вашего врага, неизменно окажется рядом. Для того ли, чтобы воткнуть нож, или же чтобы подать руку… Варианты возможны, и…       — Люциус, прекрати закидывать меня картинками тошнотворной любви.       — Прости, не смог удержаться, зная твою страсть…       Мы не торопимся. Этот танец приятен обоим. Каждый из нас уже слишком хорошо знает другого. И Снейп пытается понять — зачем. Я спровоцировал его приход. Самым мелочным и глупым поступком. И он пытается разгадать — зачем. Но… Даже найдя на моём теле искомое, он не отпускает меня, проворачивает в своих пальцах злополучный медальон, и смотрит в глубину моей души, словно давно там не был, словно вернулся спустя долгое время… Непроизвольно приподнимаю бровь в молчаливом вопросе, легко касаясь своей ладонью его бока.       — Зачем? — снова шипит Северус, задевая носом моё ухо, и окончательно разбивая аккуратность прядей моих волос. Удерживая меня за шею, мимолётно касается щекой моей щеки.       Играет, змеёныш.       Думает, сможет меня задеть. Но нет, не сегодня. В эту игру сегодня я могу играть дольше него. Я почти спокоен, тогда как Снейп во власти недоумения. По его глазам вижу: всё ещё пытается угадать, нащупать, найти. Но всё что я ему подсовываю — лишь воспоминания...       Момент кражи. Маленького медальона. С его памятной полки. Из его дома. Антрацитовый взгляд давит, проваливаясь глубже в масло моих картин. Ухожу из его дома спокойно, не оглядываясь, и лишь в конце позволяю себе усмехнуться. Нарочито победно. Зная, что это заставит его замереть.       И Северус замирает, он отпускает меня, продолжая рассматривать. Я лишь медленно поднимаю руки и также медленно избавляюсь от варварски испорченной булавки, неторопливо, как первый глоток коллекционного коньяка, высвобождаю смятый галстук, на гладкой поверхности которого разрывы от острой иглы, безнадёжно изрезавшей ткань.       — Ничего личного, Северус, только иного способа заманить тебя в мэнор не нашёл.       Снейп чуть выпрямляет спину, выдавая своё недоумение. Никто бы не заметил. Но только не я. Я знаю каждый его вздох, взмах, взгляд… Я о Нарциссе не знал так много, сколько знаю о нём.       — Ты ждал меня на ужин, — констатирует мне давно озвученный факт. Фыркаю, негодуя. Ну, я же сказал, зачем повторять? Наслаждаюсь его насторожённым взглядом и чуть чаще, чем обычно, взлетающими крыльями носа. Он отворачивается от меня, соединяя свои руки на медальоне, проходясь по крышке подушечкой большого пальца. Я с шумом наклоняюсь, поднимая трость, давая всем своим видом понять, что дела Северуса меня не касаются. Но — слежу. Мне нельзя упустить момент. Ещё пару секунд он поглаживает медальон, и привычным жестом, чуть выгибая большой палец, нажимает на скрытую пружину. В долю секунды раздается щелчок и…       — Северус! — почти кричу, нарочито громко, привлекая его внимание всего лишь на пару секунд, но мне этого достаточно. Он вскидывается, осматривая меня, в то время как крышка неумолимо подлетает вверх, влекомая пружиной механизма. Северус моргает, глядя на меня, я же себе позволить такой роскоши не могу. Пристально слежу, как в этот момент в кожу его больших пальцев сочатся чары, скрытые под крышкой медальона. Прошло не больше трёх секунд… Северус опускает голову и вглядывается в свой медальон. От чар уже нет и следа. А нет следа, нет и…       — Ну, удостоверился? На месте твоё рыжее проклятие, или кто там у тебя внутри, — презрительно морщу нос, заставляя крылья раздуться, натягивая кожу над верхней губой в «малфоевский» оскал.       — Ты, да не посмотрел, Люциус Малфой, я — по-твоему — первокурсник перед шляпой? — Снейп закрывает медальон и разворачивается ко мне, пряча руки за спиной.       — Ты — бывший злобный профессор, и мне плевать на содержимое! Мне нужен был друг и ужин!       Вскидываю голову, отталкиваю раздражённо ногой булавку у моего ботинка, и, развернувшись, заставляя полы мантии эффектно разойтись, делаю первый шаг на выход. Чувствую, как на моём виске скапливается влага. Переиграл? Или в самый раз? Пойдёт или опять разыграет из себя неприступного бывшего Пожирателя? Тут сейчас кто кого. Но он, и правда, был нужен мне на ужине. Малфои не нарушают данных слов.       Почти.       Один раз.       Неважно.       Не нарушают.       А я — уже своё слово дал.       Делаю ещё шаг. Затылком чувствую тёмные щупальца недоверия Снейпа. Они тянутся за мной, зарываются в волосы, вгрызаются в кожу, стекая по моей шее. Я лишь сильнее вздергиваю подбородок, горделиво неся себя как величайшее творение. Ещё шаг, и я улавливаю его совершенно тихое, и оттого очень красноречивое, шипение, и, даже не оборачиваясь, знаю, как он стиснул сейчас кулак, принимая решение.       — Не думаю, что ужин с тобой это то, о чём я мечтал! — гул его шагов присоединяется к моему, вновь взвинчивая тишину анфилад.       — Поверь, этот ужин больше, чем твои мечты.       Мы неторопливо идём к лестнице, собираясь спуститься в столовую.       — Не уверен, что мечтал оказаться за одним столом с тобой и, — он чуть помолчал, заставляя меня повернуть голову в его сторону. И я милостиво это делаю, замечая саркастичную усмешку. — Уже бывшей? Или всё ещё — мисс Грейнджер?       Фыркаю, закатывая глаза к потолку. Он был бы не он. Если бы не воткнул шпильку в самое болезненное, проворачивая и подцепляя. Но время притупляет многое, в том числе и мои собственные реакции, как бы я это не отрицал.       — Завидуешь?       — Мерлин меня упаси! — теперь уже фыркает он, и я понимаю, что он чуть расслабился, но ещё не совсем. И новый виток его недоверия не заставляет себя ждать.       — Зачем? — снова повторяет свой вопрос, делая вид, что ступени лестницы мэнора ему интереснее моего лица.       — Я же сказал, — неопределённо пожимаю плечами, чуть сжимая губы.       — Ужин?       — Ужин. Ты зарылся в своём погребе, в своём Тупике. Как сыч, как паук, как… — выдыхаю, словно осаживая себя самого. — Ты предал меня, когда спрятался.       Стены мэнора сотрясает невозможное. Остановившись посредине лестницы, запрокинув голову, Северус Снейп, герой войны и самая отвратительная личность из тех, кто остался в живых, смеётся. Раскатисто и громко. Мне всегда нравился его смех. Хотя за всё время я слышал его всего несколько раз. Но было что-то в этом смехе… То самое, из прошлого. Из зелёной гостиной подземелий, где формировались первые зачатки наших отношений.       Я снова усмехаюсь, повожу плечами, поправляя мантию, и ускоряю шаг, пытаясь быстрее достигнуть конца лестницы. Снейп продолжает смеяться, а я замечаю мелькнувшую внизу тень, которая наверняка сейчас впитывала в себя этот образ, который, возможно, она не сможет лицезреть уже никогда. Спустя пару минут, Северус нагоняет меня у подножия лестницы, произнося уже вполне отрешённым тоном:       — Прости, Малфой, оставил тебя одного разбирать оборки на юбках мелькающих завоевателей.       — Заткнись, Северус. Не хочешь ужинать — проваливай. Помрёшь — не приду.       — А вроде друг. Даже яду на плиту не сплюнешь?       Я молчу, сдерживая себя, не давая губам расплыться в торжествующей улыбке. Вот теперь я уверен. Что всё пройдёт как надо. Сегодня, определённо, лучший вечер за последние несколько лет.       — Так и что, правда? — направляемся в нишу, теряясь в переходах мэнора.       — А что тебя удивляет? — нам нет смысла уточнять. Мы слишком долго вместе.       — А как же — чистота спасёт мир?       — Мир может и спасёт, а постель не согреет.       — Она стоила того? — Его бровь едва уловимо приподнимается, впервые выдавая его искреннюю заинтересованность. Рука касается руки, скрывая кончики пальцев под рукавом сюртука, проверяя доступность палочки.       — Задам тебе тот же вопрос, когда попробуешь! — мелькаю оскалом, и тут же распахиваю дверь в столовую. Усмехаюсь, наблюдая. Северус лишь сильнее сжал челюсть, понимая, что прибора всего два. И никаких буйных кудрей на горизонте. Его плечи опускаются, распрямляясь, и он тянется к верхней пуговице сюртука. На висках я замечаю лёгкую испарину. Не больше получаса до того, как отличный план вступит в свою завершающую стадию.       Меня не волнуют его едва заметные попытки проверить еду и даже бокал. Я демонстративно беру его и делаю глоток. Усмехнувшись, он возвращает мне мой жест и касается руками моего бокала. Делает глоток. И снова словно оценивает. И в моей душе разливается странное тепло. Превзойти того, кто был признанным мастером. Жаль, нельзя сейчас закупорить это чувство в фиал, чтобы упиваться им в моменты чёрного отчаяния. И тем не менее…       Разговор кружит вокруг общих тем. Знакомых. Сына. Мы давно не виделись, и нам, правда, было что обсудить. Над чем саркастично усмехнуться. Куда направить тот яд, что скапливался на клыках, рискуя навредить близким. Ни у Северуса, ни у меня, уже давно не было тех самых близких. У него — изначально. У меня — как следствие. И я совсем не лгал, даже себе, когда говорил, что Северус — мой любимый враг. Потому что только враги могут дружить так, чтобы закрыть другого, не давая зубам сомкнуться на шее, обрывая и без того недолгий век волшебника в период войны.       Вижу, как он оттаивает: чуть чаще сарказм пытается вырваться лишь в улыбке, чуть чаще его пальцы касаются шеи, словно щупая свой пульс. Но только я знаю, что это не тремор и не паранойя. Это лишь неконтролируемое желание удостовериться, что он жив. Не в сонном параличе. Не в палате Мунго. И с каждым годом его одиночество делает этот жест всё более частым.       Слегка повернув голову, вдыхаю, и чувствую острую нотку чёрной смородины в воздухе. А вот и она. Та, ради которой всё затевалось. Та, для которой был приглашён особенный гость. В последнее время мне всё сложнее отказывать. Она выходит за привычные рамки, растёт и поражает меня каждый день. Не люблю — да и не уверен, что смогу, — но уважаю каждое её стремление и каждый её ответ. Она быстро схватила суть. В мире — возможно всё, главное — узнать цену. И кто бы мог подумать, что правильная, смелая, гордая Гриффиндорка сможет изворачиваться и виртуозно запутывать следы не хуже рождённого Слизеринского змея.       Она вызывает во мне уважение.       Немного поклонения.       И чего-то ещё, определения чему я ещё не нашёл.       Да и не искал.       Мне нравится то, что я имею.       И пока мне это нравится, я буду баловать и защищать то, что принадлежит мне. А в её случае ещё и подпитано личным желанием, чтобы она принадлежала.       Северус медленно выпрямляет спину, сжимая в руке прибор. Он слышал, как открылась дверь, и он знает, кто сейчас подкрадывается сзади. Он лишь откладывает вилку, окидывает взглядом еду, и чуть облизнув нижнюю губу, гордо вскидывает голову. Она стоит напротив. Рассматривает его. Я вижу, как она задерживает дыхание, пытаясь считать настроение своего бывшего профессора. Мне — весело и немного интересно. Она плохо умеет скрывать мысли, считать её труда не составляет. И что же ещё я мог подарить ей на её день, если не тайную мечту. Пусть даже эта мечта не в курсе. Пусть даже эта мечта против. Мне давно не хватало острых игл опасности. А что может быть опаснее гнева любимого врага?       Я усмехаюсь.       Воздух пропитывается предстоящим смертельным проклятием, но меня это не останавливает. Мне плевать, зачем он нужен ей. Но я предвкушаю его реакцию. Его гнев. Его первую чистую эмоцию, спустя столь долгое время. И это щекочет мою душу, приятно покалывает на кончиках моих пальцев. Заставляет участвовать и предвкушать.       Сейчас, пока ещё магия собирается в ладони, чувствуя пальцами холод древка палочки, перетекает в совершенство сердцевины проводника, я азартно жду, кто первым сделает взмах.       — Мисс Грейнджер, — будучи гостем, он должен начать первым, и мне это тоже доставляет удовольствие. Повернись всё иначе, он бы и рта не раскрыл. — Рад, что оказали нам честь своим присутствием.       Сдерживаюсь, пытаясь не хмыкнуть. Не испортить момент. Его сарказм — его оружие. Но и противник — ему не знаком. Хотя он — думает иначе.       Гермиона чуть вдавливает подбородок в себя, словно удивляясь, что Северус умеет говорить. Меня всегда умилял этот её жест. Непосредственный и такой «маггловский». Она отодвигает стул и неторопливо садится. Делая глоток вина, наблюдаю. Она откидывается на спинку стула, аккуратно закидывает ногу на ногу, сминая ткань идеально сидящих брюк, складывает на коленях руки, перекрещивая их, и заставляя палочку зависнуть в ладони.       Я вижу взгляд Северуса. И знаю, что в этот момент, он думает о том же. Гермиона держит палочку так, словно та продолжение её ладони, лишь слегка придерживая древко мизинцем.       Естественно.       Красиво.       Опасно.       Так держала палочку Беллатриса. Словно играясь, словно оставляя автографы своих заклинаний на пергаменте чужих душ. Снейп осматривает её. Невольное сравнение с Беллой заставляет его приглядеться к Грейнджер внимательнее. И я знаю, что он видит. Уверенная, молодая, холодная и идеально причёсанная. И в противовес его ожиданиям — она до сих пор не произнесла ни слова. Ловлю его быстрый взгляд, лишь улыбаясь в ответ. На неё даже не смотрю. Наслаждаюсь им.       — Не присутствовать — не могла, — Гермиона говорит тихо, пробуя каждое слово на вкус. — Но вот чести я пока не оказывала. Скорее, наоборот.       Северус тоже откидывается на спинку стула. Ему становится немного жарко, и он пытается ослабить ворот своего наглухо застёгнутого сюртука, прислушиваясь к своим ощущениям. Он уже понимает, что что-то не так. Пытается отследить.       — Резонно, вас тоже пригласили на ужин, — Снейп едва приподнимает уголки губ, обозначая улыбку.       Гермиона снисходительно улыбается в ответ, чуть склоняя голову.       — Ужин устроен в мою честь.       — Нас ожидает десерт? — бледная рука расстёгивает ещё одну пуговицу.       — Десерт — уже прибыл, — и Гермиона торжествующе вскидывает подбородок.       Тяжёлый взгляд Снейпа впивается в мои глаза. Его движения уже замедленны, потому что чары активировала не еда и не яд в бокале. Чары активировались голосом. И я почти наслаждаюсь увиденным эффектом, почти не веря в то, что ей — действительно — это удалось. Кто же знал, что эта Всезнайка и правда умеет читать. И даже мыслить. Знал бы я раньше, что хранят глубины моей библиотеки, всё могло бы быть иначе. Цисси бы не погибла от рук спятившей сестры. Возрождённый лорд не набрал бы — возможно — всю свою мощь. Мир мог бы…       — Люциус…       Презрение в голосе любимого врага выдёргивает из мыслей. Возможно сейчас, в данную минуту, я теряю единственного близкого человека. А возможно — меняю ход вещей. Где-то внутри головы тревожно бьётся вопрос, стоит ли женщина — дружбы? Стоит ли потакание прихоти — разрушенного доверия? Поворачиваю голову, встречая чуть насмешливый взгляд Гермионы. Они оба сейчас ждут от меня вердикт.       — Профессор, — вкрадчиво произносит Грейнджер, тихонько цокнув языком. Она даёт мне время. Она знает, что сомнения — не моя сильная сторона. Она слишком быстро учится… — Возможно, вам не нравится картинка, и вы не знаете, что с вами сейчас происходит. О чём хотите спросить?       Она красиво умеет строить фразы. Этому она, определённо, научилась у меня. И я испытываю гордость. Драко понадобилось восемнадцать лет. Ей — шесть месяцев. Чтобы парой слов и дать ответ и предложить решение.       — Медальон, — тихо произносит Снейп, медленно опуская руку на свои колени.       — У вас красивая мать, профессор.       Северус смотрит в упор. Пытается сломить, проникнуть. Но его реакции уже заторможены, его тело отказывается слушаться, а разум не может нападать и защищаться одновременно. Потрясающий эффект. Я не был до конца уверен, что чары сработают. Но Гермиона слишком хотела заполучить мечту. Нет, она не просила и не умоляла. Но сколько раз, вдавив её тело в стену, слегка напоминающую подземелья, яркие образы в её голове заставляли меня едва удерживаться на грани, рассматривая её фантазии. Волновали ли меня её картины? Да. Но не в том русле, которое бы растеклось у многих. Меня заводил сам процесс. Иногда я провоцировал её специально. Нас не связывали нежные чувства. Нас связывал — договор. Она просила научить её, предлагая в качестве оплаты тело. Она выигрывала в любом случае. Так же как и я. Она гладила моё эго, я — её тягу к знаниям. И секс стал лишь приятным дополнением к договору. Опыт лучше впитывать у лучших. И — желательно — разносторонний. Но Снейп этого не знал.       — Что двигает вами, мисс Грейнджер? Заставляя вас применять действие против воли? — слово пока ещё и его сильное оружие. Я снова делаю глоток вина, предвкушая пикировку.       — Приди я к вам добровольно, вы бы пустили меня на порог? — она чуть склоняет корпус в его сторону, выдавая свой интерес.       — Не вижу причин не пускать.       — А скажи я вам, что хочу от вас определённых действий?       — Вы б заявили это с порога?       — Как минимум, после слов приветствия.       Снейп молчал. Мы все знали, что именно он бы ответил. Он мог недоговаривать, но я ни разу не замечал, чтобы он лгал. Кроме самого себя. Себе же.       — Вот видите, профессор, — Грейнджер откидывается на спинку стула. — Вот так и выходит, что чтобы заполучить вас, нужно проявить недюжинную смекалку.       — Не думаю, — Снейп усмехается, поджав тонкие губы, — что в подобном состоянии ваша мечта осуществится так, как вы задумывали. Не знал, что вы способны на насилие.       — На что я способна, не знаю даже я сама, профессор. Но я очень хочу узнать свои же границы. И если вы будете чуть более сговорчивым, раскрою вам секрет наложенных чар…       Я вскидываю голову, понимая, что об этом мы не договаривались. Она затеяла свою игру? Неожиданно, но очень интересно. Она лишь загадочно улыбается. Ловит нас обоих на крючок нового акта в своей игре. Невероятная женщина.       — Люциус, — слышу откровенное ехидство в голосе друга. — Тебя тоже не предупредили.       — С чего ты взял, — чуть отворачиваюсь, рассматривая стену.       — Мы оба знаем, что знаем, — теперь его взгляд упирается мне в плечо, словно похлопывая в мнимом сочувствии. — Так и что, мисс Грейнджер? Раз ступили на эту стезю… Продолжайте торги…       — Вам стало интересно, Северус? — она стирает границы одним махом. Стадия торга — самая любимая часть сделки у всех присутствующих.       — Хочу не просто секрет, — Снейп наслаждается её распахнувшимися глазами. — Имею право. Использовать будут меня. И я хочу за оказанную собой услугу гораздо больше.       — Мне даже согласия вашего не требуется, — она меняет ноги местами. — Но мне интересна ваша цена.       — Секрет и обет об отказе использовать эти чары в будущем.       Я нервно откидываю в сторону салфетку, которой промокал губы. Ну, уж нет. Эти чары интересны мне самому. Теперь вопрос стоит не в выборе между дружбой и женщиной. Теперь выбор между Властью и мной. Вскидываю взгляд и схлестываюсь с темнотой Северуса. Он почти торжествует. Он знает, что я выберу Власть. А значит, ему больше не грозит быть пешкой в чужой игре. Руки покалывает. Как давно не приходилось думать и выбирать. Решать и действовать. Любимый враг, всегда будет любим…       — Решите этот вопрос между собой, — Гермиона устало поднимается. Северус внимательно смотрит на неё, не отрываясь, вглядываясь во что-то. Я же смотрю лишь на него. Медленно набираю в грудь воздух, чтобы отказать ему, как вдруг слышу его голос.       — Слёзы Асфодели против ваших чар…       Два равнозначных лота.       Одна вспыхнувшая пара глаз.       И торги завершились, принося осознание, что каждый из нас что-то потерял.       Вопрос лишь в том, что приобрёл каждый?