Душа в руках

II. Северус

      Смотрю на неё с удивлением…       Она изменилась, и довольно сильно. И дело тут не во внешнем лоске и убранных волосах. Рядом с Люциусом неизбежно становишься адептом обманчивой эстетики. Дело в ней самой. Она больше не выглядит перепуганным дерзким подростком. Девочкой, знающей всё, но по книжке. Девочкой, не способной мыслить шире границ изучаемого учебника.       В ней сейчас всё иначе.       Она даже палочку держит так… Как держала бы Белла, способнейшая ведьма своего поколения. Мисс Грейнджер махала палочкой, как огрызком шпаги: судорожно сжав ту в руке, безбожно зажав запястье, словно обороняясь, не колдуя…       Сейчас внутри неё чувствовалась сила, подкреплённая уверенностью. Обманчиво расслабленная, она была готова ко всему. Бросаю взгляд на Люциуса и замечаю его едва уловимую улыбку. Он — гордится. И кем? Магглорождённой? Усмехаюсь, понимая, что Драко навряд ли когда-либо был удостоен подобного взгляда. Что сподвигло моего скрытного друга взять её на поруки?       Из рассуждений вырывает понимание фразы…       Десерт…       Чёртов Люциус! А я чуть было не уверился в том, что он скучал. Склизкий змей… Неожиданно чувствую слабость. Словно глубоким вечером откинулся на кровать в ожидании привычного забытья.       Нехорошо.       Не характерно.       Просмотрел…       Но готов поспорить, и еда и вино были чисты. Доведенные до автоматизма личные чары не уловили ничего опасного. И всё же… Тело наливается тяжестью, но при этом разум остаётся чист…       Выплевываю из себя имя Люциуса, пытаясь донести до его ушей всю степень моего… Разочарования? Нет, я знаю его как никто. Скорее, презрения, что он решился на подлость. Мисс Грейнджер жонглирует словами не хуже своего «наставника», обволакивая ядом и запутывая в сети. И я понимаю, как они это провернули. Вот для чего был нужен медальон…       Кажется, немного забываюсь, произнося вслух последнее слово. Мисс Грейнджер словно его и ждёт. Вижу, что она рада, что я догадался. В глазах вспыхивает на долю секунды ничем не прикрытый восторг. Словно…       Нет, видимо, кажется…       Понимаю, что при ослабевшем теле, пока не определю природу слабости, я им не соперник, но разум… Разум — моя сильная сторона. Немного мысли, щепотка логики, и вот уже почти готов порошок, сеющий раздор.       Пытаюсь давить, но выходит плохо, блоки не сильные, но сбить не могу. Оттягиваю время, пытаясь по симптомам определить характер наложенного заклятия. Ничего. На ум приходит только Империо, уж очень схоже состояние тела. Но Империо отключило бы разум, а я всё ещё в своём уме.       Слышу голос мисс Грейнджер, краем глаза замечая, как вскинулся Люциус. Так вот в чём твоя цель, мой друг. Её чары. Не твои! Её! Невероятно! А вы удивили меня, мисс Зубрилка. Вы действительно выросли и впитали магию, как своё второе «я». Невероятно! Новые чары… когда последний раз я слышал о подобном? Лет пять назад? Да, мисс Грейнджер? Если бы мог, подарил бы вам пару скупых хлопков, в знак уважения. Но всё же. Дёрнувшаяся щека Люциуса выдала его моментально. Это — эксперимент. Он не знает о составе чар, это точно. Иначе бы он так не переживал. Но, мисс Грейнджер, эксперимент?       Она умело торгуется. Надо признать, чувствую влияние друга постоянно. В манере говорить, в едва уловимых жестах. В ударении, в словах. Идеально воспитана! Вышколена! И всё же… Не могу до конца поверить и осознать, что чары её. Скорее всего — Люциуса, но при её помощи. Он всю свою жизнь мечтал создать что-то своё. Но ему никогда не хватало терпения. Внимания. Усидчивости, в конце концов. Он всегда всё запарывал на стадии апробации и подгонки. Он ненавидел неоднократно повторять одно и то же. Взрывался. Однажды едва не взорвал мэнор, расшвыривая ингредиенты в порыве злости. Мне было смешно. Однако не появись вовремя Цисси, мы бы там и погибли от смеси обрушившихся полок.       Интересно, мисс Грейнджер знает, насколько горяч бывает её наставник?       Или же…       Слышу своё имя.       Едва не вздрагиваю, выдавая, что мыслями не здесь. Уверенно ставлю условие. Пошлый план Люциуса мне уже понятен. Кто как не мой длинноволосый Казанова мог бы подпитать подобное банальным сексом. Но у Люциуса всегда так. Раб удовольствий. Это столько раз заставляло его ошибаться…       Замечаю обмен взглядами. Вижу, как он нервничает. Как хищно раздуваются крылья его носа, как он делает глубокие вдохи, принимая новые правила игры. И всё равно в голове режет диссонанс. Малфой слишком нервничает. То ли мисс Грейнджер знает формулу и неумело выдала секрет, то ли Люциус не знает полностью всего и тогда главная на сцене — Гермиона Грейнджер.       Которую уже не сбросишь со счетов.       Которая уже почти дошла до края лестницы мастерства.       Которая точно знает, сколько стоит…       Она поднимается.       Зачем мне обсуждать чары с Люциусом? Что я упустил?       Вгрызаюсь в неё взглядом. Пытаюсь пробить щиты, надавить, бесполезно. Но в один момент замечаю, как блестят глаза. Вы собираетесь расплакаться? Мисс Грейнджер! Мерлин! Вы прекрасная актриса! Никогда за вами не замечал…       Улавливаю краем глаза резкий жест Люциуса и его несогласие. Мозг словно отказывается слушать, на мгновение давая сбой. Усилием воли беру себя в руки и продолжаю давить на Грейнджер. В голове мелькает мысль, что если…       А Малфой мог!       И никто бы ему в этом не помешал!       После войны все забыли о ней, никто бы и не кинулся, случись что…       А если не только я под Империо или его производным, но и она?       Услышав собственные слова, не поверил. Но уже поздно. Впиваемся с Малфоем друг в друга. Схлестываемся в едином вихревом потоке. Оба пытаемся пробиться, но тщетно. Он бы в любом случае не смог, а я слишком расслаблен. За секунды оба понимаем, что на кону многое. Люциус всегда хотел знать секрет. И тут — такой шанс.       Хотя…       Слёзы Асфодели лишь звучат красиво.       А по факту ничего омерзительнее пока ещё не придумали. И Рябиновый отвар тут просто бессилен.       Но… времена для массового использования этого зелья давно прошли. Чуть прикусываю губу изнутри, пытаясь понять, купится ли на это Люциус? Раньше за этот рецепт он продал бы душу. Сейчас… Или же сделать ставку на мисс Грейнджер? Не зная о чём речь, она вполне может и согласиться.       В голове всплывают слова: «Ужин в мою честь».       Не удачно пошутил, думая что, возможно, у мисс Грейнджер особая дата. Но «её честь» сейчас разворачивалась обратной стороной. Люциус демонстрировал? Решил похвастаться новой игрушкой? И если это так, то мисс Грейнджер вполне может оказаться в ловушке. Замечаю её заинтересованный взгляд. Она буквально преображается на секунду, тут же скрывая свои эмоции. Но мне этого хватает. Значит, не всё ещё убил. Не всё вытравил своим тлетворным влиянием.       Медленно разворачиваюсь к своему лучшему другу. Уголки губ чуть приподнимаются в ухмылке, замечая, как подрагивает верхняя губа Малфоя. Он думает. Быстро. Прикидывает, куда он мог бы использовать знания. Нужно лишь подтолкнуть.       — Если условия всех устраивают, готов оказать честь мисс Грейнджер почти добровольно.       Даже не лгу. В том состоянии, в котором пребывает моё тело, я навряд ли вообще смогу что-либо сделать с мисс Грейнджер. Но вот избавиться от присутствия Люциуса было бы весьма неплохо. И при такой непосредственной близости, при таком тесном контакте, сломать щиты уже не будет такой уж большой проблемой.       Люциус с силой сжимает руку, быстро скользя пальцами по основанию ладони. В его случае, этот жест означает лишь одно: мысленно выругавшись, он готов отступить на шаг. Чтобы развернуться и ударить с другой позиции. Молчу. Перевожу взгляд на мисс Грейнджер. Она с некоторой отрешённостью смотрит на меня, но явно не видит. Мне не удается понять, что именно она сейчас чувствует и что она будет делать. Снова возвращаюсь взглядом к Люциусу. Он медленно поднимается, неспешно оправляя мантию, выигрывая секунды для себя самого. Стоит ему двинуться в нашу сторону, как мисс Грейнджер, чуть мотает головой, словно стряхивая наваждение, и поднимает на Малфоя вопросительный взгляд.       — Вы же не против, Северус, если мы вам немного поможем? — она говорит, не отрывая взгляда от Люциуса. Не знай я подробностей этого вечера, принял бы тихий голос Грейнджер за сочувствие.       — Вы же украшение сегодняшнего вечера, вам и решать, не так ли? — не могу удержаться, чтобы не одарить Малфоя своей лучшей улыбкой. Очень похожей на ту, которой он встретил меня сегодня сам.       Мисс Грейнджер постукивает кончиком палочки по своей ключице, наблюдая за нами.       — Вы такой милый, Северус, — ехидным льдом её улыбки можно заморозить весь Уилтшир. Она подходит ближе и чуть склоняется надо мной, невесомо поглаживая по голове. — Вы всегда были моим самым любимым профессором.       — Какая наглая ложь, мисс Грейнджер, — если бы не слабость в теле, я бы передернул плечами, вспоминая годы её обучения в Хогвартсе. — Не больше, чем вы — моей любимой ученицей.       — Она невероятно талантлива, правда? — Люциус уже совершенно спокоен. — Мечта любого учителя.       Ну, в тебе-то я не сомневался, мой друг! Для тебя — она идеальна! Слушать тебя, поглаживая твоё эго и ещё при этом уметь оставаться незаметной, это, определённо, лучший из талантов мисс Грейнджер. Неожиданно, Люциус наклоняется ближе, подхватывая меня подмышки, на удивление бережно поднимает, без рывка и издёвок. На несколько секунд прижимает моё ослабевшее тело к себе, проходясь рукой от лопаток до поясницы. Повторяет моё движение, едва коснувшись носом щеки и найдя губами моё ухо.       — Северус, ты даже не представляешь, как тебе повезло. Да, думаю, ты увидишь и сам. Сегодня её день, не стоит обижать ведьму. Надеюсь, ты это понимаешь.       Мысленно усмехаюсь. Ещё бы я не понимал. В душе поднялась давно забытая горечь. Не думал, что когда-нибудь повторю свои же ошибки.       Аппарация проходит почти незаметно. Люциус заботлив и даже нежен. Взбивает подушки у изголовья, складывая их так, что я оказываюсь в полусидячем положении.       — Она того стоит? — повторяю свой вопрос, рассматривая друга.       — Ты знаешь, — Люциус устраивается рядом, опираясь об изголовье, и скрещивая ноги. — Подарить ей мечту, меньшее, что я могу…       — Камни больше не в чести?       — Она — интересная женщина. Но камнями её не проймёшь, — толкает меня плечом в плечо. — Один раз истерла алмаз в пыль. Добавила в обычную хлопушку из магазина прохвостов Уизли. Домовики четыре дня отмывали мэнор.       — Так и что за мечта? — возвращаю Люциуса из воспоминаний в спальню мэнора.       — Очень простая, девичья мечта, Северус… — раздаётся тихий голос мисс Грейнджер.       Не слышал, как она вошла. Подходит медленно, рассматривая нас с Малфоем. Чуть склоняет голову. Прикрываю глаза. План зависает на волоске. Я отлично знаю, как мы смотримся вместе. Даже спустя годы. И если она решит…       — Обычная для какого возраста? — пытаюсь отвлечь. Не дать пошлым картинкам заполнить её мозг. Слышу, как усмехается Люциус. Словно знает. Будто я сказал это вслух. Чувствую, как он склоняется ближе, переходя на заговорщический шепот.       — Поверь, это не самая пошлая картинка из запасов воображения мисс Грейнджер.       Так вот как он узнал. Ну, конечно. Он просто влез и всё рассмотрел. Я б сделал бы также, уж больно легко мисс Грейнджер поддавалась воздействию. Перевожу взгляд на неё.       — Для возраста согласия и больше.       Подтверждает мою мысль. Плавно опускается коленями на край кровати. Люциус чуть сдвигается, стараясь не мешать, и она легко садится на меня сверху, где-то посередине моих бедер. Её не смущает одежда на мне, её не смущает и то, что полностью одета и она сама. Нет, льдистый белый цвет её блузки ей к лицу. Но вроде танец подразумевает несколько иные условия.       — Значит, вы мечтали обо мне, мисс Грейнджер.       — Мечтала, — легко пожимает плечами. Но всё её поведение никак не укладывается в моей голове. Скорее угадываю, чем вижу, что сейчас Малфой улыбается, рассматривая свою протеже.       — Видимо, немного повредились рассудком, мисс… — Малфой не даёт мне закончить, начиная ехидно посмеиваться. Подавляю желание фыркнуть. Не будь я под чарами, столкнул бы его на пол.       — Нет, профессор. Это просто банальная обычная мечта почти каждой девочки.       — И все обо мне?       — Нет, но у каждой — о профессорах, учителях, наставниках… Кем хотите быть сегодня вы? — она замирает, ожидая ответа.       — Судя по вашему наряду, роль ученицы уже занята.       Малфой больше не сдерживается. Касается меня плечом и его смех наполняет комнату хищными переливами. Чёртов Малфой. Я отвлекаю, а он как нарочно делает всё, чтобы вместе мы оставили в голове мисс Грейнджер неизгладимое впечатление.       — Ты не оставишь нас, Люциус? — такое ощущение, что это всё-таки проклятие, а не чары. Иначе каким образом она… Не успеваю закончить мысль, как Малфой небрежно привлекает меня ближе к себе, оставляя смазанный поцелуй где-то в районе моей макушки.       — Не обижай её, Северус, — и тут же повторяет подобный жест в сторону мисс Грейнджер. — Предвкушаю новый виток твоих желаний.       Люциус без споров и пререканий, спокойно покидает комнату, а у меня такое ощущение, что мисс Грейнджер выпроводила его слишком поспешно и намеренно. Её недвусмысленная поза, конечно, могла ввести в заблуждение, но мне с подушек виднее. В её глазах нет и намёка на вожделение или страсть. Не уверен, что в её холодном теле сейчас вообще можно отыскать эмоцию, хотя бы слегка похожую на похоть. И тем не менее, она не двигается с места. Ещё немного выжидаю, замечая, как она скользит взглядом по моему лицу. Даю ей насладиться, и рискую начать.       — Вы не обязаны делать всё, что он вам говорит, мисс Грейнджер.       Она так удивлённо смотрит на меня, словно я предложил ей выйти вместе в свет, не иначе. А затем на её лице медленно начинает зарождаться искренняя улыбка, скидывая с него пару лет за пару секунд. Улыбка становится шире, и она тихонько смеётся.       — Вы, действительно, милый, Северус, — она легко опирается на меня руками, чуть меняя положение и усаживаясь удобнее. — Но всё, что я делаю, я делаю лишь по собственной инициативе, и согласно своим желаниям. Я больше не завишу от чужой воли.       — То есть, — понимаю, что она не лжёт. Она всё также спокойна и уверена. Медленно подтягиваю, всё ещё тяжёлую, руку к себе. Она замечает, и совершенно естественно кладет мне мою же руку на грудь, упирая пальцами в пуговицы сюртука. Вскидываю удивлённый взгляд.       — Вы всегда держите руку именно так, Северус. Вполне естественно, что в некомфортной ситуации, ваше тело просит немного привычного, пусть даже и в жестах.       — Вы весьма наблюдательны, мисс Грейнджер.       — Просто мне нравятся ваши руки, — она наклоняется и поправляет положение моей руки, делая его более удобным и на долю секунды мне кажется, что я чувствую лёгкую вибрацию её палочки сквозь рукав. Но она никак не реагирует, спокойно продолжая рассматривать меня.       — Руки? — мне на руку то, что она никуда не спешит. Она расслаблена и естественна. И в отличие от меня, не тяготится своим положением.       — Да. А что касается предположения о подавлении… Люциус никогда меня не подавлял. Манипулировал, но быстро отбросил эту идею. Так что у нас в высшей мере взаимовыгодное сотрудничество на добровольных началах.       — Верится с трудом. Вы, мисс Грейнджер, произнесли в одном предложении Люциус и добровольно.       — Это плохо, что вы давно его не навещали. Вы слишком дороги друг другу, чтобы вот так обрывать связь. И если бы вы не пропали, вы бы заметили, что за последние годы он стал спокойнее.       — Затаился.       — Устал. Доказывать миру, себе самому. Он просто человек. Уставший и одинокий. Как и вы. Зря…       — Не фантазируйте, мисс Грейнджер. Ничего подобного между нами…       — Я не ханжа, Северус. И не дура, если вы не заметили.       Странно, но даже произнеся это, она не всколыхнулась. Ни эмоционально, ни физически. Словно ей просто доставляло удовольствие довлеть на меня сверху, чувствуя свою власть. И ведь ей не откажешь сейчас ни в первом, ни во втором.       — Что за ингредиент не даёт Слезам Асфодели перемешиваться? — она «сбивает» меня вопросом. Неверяще всматриваюсь. Ничего. Только лёгкое любопытство. — Ну же, профессор!       — Что за чары? — отвечаю вопросом на вопрос.       — Ладно, — тихо смеётся, чуть откидывая голову назад и с озорством, столь мало сейчас вероятным, прикусывает губу. — Только вам и только конфиденциально.       Не успеваю ответить, как она стремительно склоняется и шепчет мне на ухо процесс создания чар.       — Невероятно! Но как вы добились такого взаимного проникновения ингредиентов? — ей удалось меня завести. Её тихий шёпот уже раскладывается на составляющие в моей голове, вычленяя особенности и странности. Понимаю, что где-то подвох. Не должно это так сработать… Но никак не могу ухватить мысль. Она вьётся вокруг, но так призрачно, невесомо…       — Это не честно, Северус! Восхищённо замирать и выглядеть возбуждённой должна я…       — Прошу прощения, мисс Грейнджер… — почти не верю, что произнёс подобное вслух.       — Гермиона…       — Гермиона, — повторяю послушно, пробуя на вкус просто имя без жёсткой фамилии. Отторжения не вызывает. Может, потому что сидя на мне, она больше не тянет руку вверх?       — Я всё ещё жду ответа на свой вопрос, — она хитро улыбается.       — Ну, хорошо, — сдаюсь добровольно. И несколько минут объясняю ей, как добиться идеальности состава, уже не удивляясь тому, что она знает состав примерно точно.       — Так значит действительно, масло воде не друг… Хм…       Усмехаюсь.       Слишком простое и топорное объяснение, но суть она уловила верно. Смерть с Жизнью не совместимы так, чтобы дать однородное зелье. Они могут соединяться, проникать друг в друга, но раствориться — не могут. Поэтому и действие зелья не однобокое. Живая Смерть разлагает внутренности, а Слёзы Феникса тут же лечат, и это не прекращается долгое время. До тех пор, пока внутренние органы не истекут кровью. Останавливаю сам себя, понимая, что разговоры о крови и некрозе тканей совсем не подходят ни к месту, ни к ситуации, как бы увлекательны они для меня ни были.       — Освободите меня, Гермиона, — тихо, почти шёпотом, роняю слова.       — Я уже давно не держу вас, Северус.       Не доверяю. Но руки — слушаются, и я больше не ощущаю тяжести в теле, скорее оно немного затекло там, где она сидит, не двигаясь, уже больше получаса. Её глаза — живые, с озорным огоньком, — с интересом наблюдают за мной. И пытаясь понять, когда она это провернула, я осознаю, что вызвало во мне диссонанс. И даже понимаю, почему вибрировала палочка.       — Вы не смогли избавиться от временного ограничителя, верно, Гермиона?       Она широко улыбается и прикрывает лицо руками, прячась за ними и кивая головой.       — Как бы я ни старалась, больше трёх-четырёх часов не работает. Но я добилась почти идеальной нечувствительности к чарам. Их невозможно отследить.       В этот момент что-то в глубине меня словно щелкает, переключая. С неё слетает наносная Малфоевская шелуха и я вижу любознательную Всезнайку.       — Вы корень тёрли или толкли?       — Растирала до мелких частиц.       — Корень нужно стереть в пыль. Мелкодисперсный порошок лучше схватывается с маслом олеандра. Ведь именно он отвечает у вас за время? Странно, что человек истёрший алмаз не смог растереть правильно корень…       — Он вам рассказал! А вы отрицаете очевидное! Но да, вы правы. Именно олеандр…       Мы оба замолкаем, наслаждаясь приятным удовольствием от столь странной беседы. Её улыбка постепенно гаснет, и она чуть приподнимается, собираясь покинуть моё тело. Непроизвольно удерживаю её за бедро, не давая встать. Ловлю в глазах удивление. Пытаюсь понять сам, зачем это сделал. Чары пали, и я больше не заложник игр мисс Грейнджер. Но разрывать момент не хочется. Что-то ворочается внутри, тягуче-тёмное, будоражит. Последствия?       — Побочные эффекты отследили? — уже понимаю, что она не Люциус. Понимаю, что чары долго проверялись, прежде чем она применила их ко мне.       — Их нет практически. Небольшая слабость, кратковременная потеря концентрации, иногда обычное несварение. Ничего особенного. А что… Как вы себя чувствуете?       — Не плохо, но… — моя рука непроизвольно поглаживает её бедро, пока я формулирую ответ и слушаю её. Разрывать момент всё так же не хочется. — Так в чём истинная причина?       — Эксперимент, Северус. Вы один из самых сильных волшебников кого я знаю. Мне было интересно понять, сможете ли вы себя контролировать. Вы смогли удержать разум, но против слабости тела противопоставить ничего не смогли… Это было интересно… И мне придётся опять подправить "рецепт".       — Вы, определённо, заслужили свой десерт, Гермиона…       Замечаю, как вспыхивают её глаза. Но — не страстью. Радостью. Я только что признал её способности, и она совершенно точно это поняла. И она — восприняла это как должное, не теряясь. Потому что действительно заслужила похвалу.       — У вас ещё есть шанс, Северус, — она опускает взгляд и смотрит, как мой большой палец выписывает круги на её ноге. Смотрю вместе с ней, понимая, что это странное движение не раздражает. — Десерт был придуман нарочно, чтобы заставить вас сопротивляться сильнее. Не думаю, что вам бы понравилось, если бы вас опять использовали. Думаю, Альбуса вам было достаточно.       — Не спорю, в какой-то момент поверил… — хмыкаю утвердительно, потому что она права.       — Почему изменили мнение?       — Вы очень изменились, Гермиона. Следовательно, не мог не предположить, что Люциус — ваш Альбус.       — Нет, — она тихо смеётся. — У него много недостатков. Но он человек слова. И пока он им остаётся, я в безопасности. Но вы и, правда, нравитесь мне. И у вас, правда, красивые руки.       И снова ни слова лжи. Снова совсем спокойна. И это невольно цепляет. Она так разгорячённо дискутировала о зельях и так равнодушна в оценке личных тайн. Она приняла их давно. Они больше не мучают её, она больше их не стыдится и не боится признать, и потому — она свободна от их давления. Мне нравится подобное. Всегда нравилось. Вызывало уважение. Когда человек признает всего себя без остатка. Опираю правую руку, и подтягиваюсь к изголовью, садясь. Удерживаю и чуть меняю положение мисс Грейнджер, чтобы дать возможность разойтись застоявшейся крови в ногах.       — Чем же вы убедили Люциуса?       Никогда бы не подумал, но скулы её слегка краснеют.       — Не думаю…       И я наконец-таки ловлю момент зрительного контакта на равных. И уже без расшаркиваний — сламываю щиты в сознании мисс Грейнджер. Просматриваю бегло, стараюсь просто запомнить, реагировать буду потом. И вдруг она начинает закидывать меня образами. Совершенно неожиданно оказав мне недюжее сопротивление. Образы сменяются, хаотично наслаиваясь и заставляя с интересом рассматривать, не торопясь её покидать. Не удивлен, что Люциус купился. Даже мне стало интересно попробовать на практике последнее воспоминание-призрак. Обязательно попробую. Но не сегодня…       — Вы слишком громко думаете, Гермиона, — произношу это тихо, с силой проходясь руками по её бёдрам, пока не фиксирую их на талии. — И очень красочно…       Нет, всё-таки у чар точно был побочный эффект, потому что я никак бы не смог объяснить сам себе то, что случается позже. Я впиваюсь в губы мисс Грейнджер совершенно диким, жёстким поцелуем. Она замирает на несколько секунд, пытается отстраниться. Но моя рука уже зажала её затылок в тиски. Направляя и фиксируя, позволяя мне не только усилить неожиданный поцелуй, но и сделать его глубже, вынуждая Гермиону ответить. Её выдох теряется где-то между нашими языками, и она наконец-таки прижимается ко мне, возвращая мне нахальность моего же поступка.       На несколько секунд теряюсь в ощущениях. Ловлю себя на мысли, что не прочь. И действительно добровольно. Но только не в этой ситуации.       — Подумай о месте, — тихо шепчет Гермиона, ластясь к моей щеке и зарываясь своим носом в мои волосы. По шее бежит приятная волна тёплого дыхания. Настраиваюсь, вспоминая свой дом. Главное не упустить границы барьера. Иначе мы оба врежемся в защитный купол со скоростью астероида в атмосфере, с теми же последствиями. Она обнимает меня, сжимая в своих тонких руках, и я чувствую, как воронка аппарации с силой выдёргивает моё тело из мэнора.       Два столь разных волшебника.       Одна вспыхнувшая искра на двоих.       И я покидаю мэнор с осознанием, что каждый из нас что-то приобрёл.       Вопрос лишь в том, что потерял каждый из нас?