Душа в руках

III. Гермиона

      Когда случается то, что вас меняет?       Когда понимаете, что вы всего лишь дети, попавшие в эпицентр? Да, вы влезли туда сами, но — вас никто и не останавливал, не заставлял вернуться…       Когда понимаете, что все ваши знания это лишь строчки в книгах, не имеющие ничего общего с реальностью?       Когда смотрите на лица, и не можете им простить того, что они уже не с вами, а вы — ещё дышите?       Когда замечаете, что те, кто больше всех кичился вашей победой, этим и ограничиваются, совершенно ничего не меняя, и оставляя курс магического сообщества прежним?       Когда понимаете, что вы беспомощно-бессильны перед лицом оставшихся в живых приспешников иной стороны?       Когда понимаете, что лично вас это не устраивает?       Вы никогда не отследите этот момент.       Но вы чётко запомните, когда примете решение и понесёте за него ответственность.       Потому что прятаться — больше невозможно.       Я хорошо помню тот момент, когда двери Мэнора распахнулись после затяжной «осады» длиной в неделю. Хорошо помню, как мрачный и сломленный Люциус лишь движением руки впечатал меня в стену, обещая мне, что прикосновения Беллы покажутся мне ласковой прелюдией. Хорошо помню, как я пыталась сопротивляться той мощи, ради которой пришла. Хорошо помню, как кричала сквозь боль, сообщая своё намерение…       Когда ты сломан сам, ты видишь мир иначе. И чувствуешь. И почти знаешь, что чувствует другой. Хорошо помню, как он отпустил меня и внимательно слушал… Это спасло нас обоих. Он вымещал на мне свою злость, я впитывала основы магии с «рождения». Секс пришёл не сразу. И даже не в первый год. Но, определённо, ускорил трансформацию обоих. Хогвартс не учит и половине того, что знают они, воспитанные родом. На эту мысль меня натолкнул Рон, когда ляпнул: «вы что, сказки в детстве не читали…»       Для каждого чистокровного — магия естественная среда обитания. С рождения. У Малфоев — ещё и подкреплённая силой целых поколений. Они знают то, что многими уже забыто. Утеряно. Разбазарено по пустякам на площади жизни. Мой выбор — был очевиден и предрешён. И я готова была на что угодно, чтобы больше никогда не стать жертвой обстоятельств. Не позволить никому диктовать мне условия. И если уж я не смогу предотвратить, то я хотела бы — возглавить. У меня ушло пять лет на то, чтобы постичь. Год, чтобы создать своё. Для меня — это высшая степень мастерства.       Создать своё.       Заклинание, зелье, чары…       Я словно сдавала самой себе самый важный экзамен в своей жизни.       Конечная жертва моего эксперимента была определена сразу. Они оба оставались для меня вершиной мастерства. И если я прекрасно понимала, что Малфой не простит, то от Снейпа я хотела иного. Он бы тоже не простил. Но только он смог бы по достоинству оценить то, что я создала. Потому что он сам был тем, кто мог создать. Придумать план, как естественным образом вовлечь Люциуса и подобраться к Снейпу, труда почти не составило. Снейп давно ушёл со сцены магических игр. Замкнулся. Закрылся. Перестал говорить даже с Малфоем.       А мне так нравились их неспешные беседы, за которыми я наблюдала, не выдавая себя. Что бы их ни связывало в прошлом — страсть ли, или одноразовая ошибка юности — они были ближе друг другу, чем думали сами.       Их выдавали жесты.       Руки.       Будучи маленькой девочкой, я могла часами наблюдать за родителями, которые своими руками творили свою собственную магию. Мне нравилось наблюдать. Став взрослее, я старалась внимательнее следить за руками своих собеседников. Ведь именно руки — так много могут о нас рассказать. В них есть своя магия. Руки могут быть красноречивее слов. Они могут приветствовать, благодарить, просить, молить, ласкать... Руки могут всё...       Снейп любил потирать подушечки пальцев, слушая то, что его увлекало. Словно смакуя, пробуя на вкус. Малфой же — наоборот — впивался ногтем указательного пальца в большой. Снейп клал подушечку большого пальца на сгиб фаланги указательного, если пытался сдержать негодование, а Малфой — раздражённо перебирал пальцами руки. Разговаривая друг с другом, они почти всегда держали ладони раскрытыми, иногда мимолётно касаясь рукавов друг друга… Об их обоюдных взглядах я могу говорить вечно… Наверное, именно эти воспоминания и натолкнули меня использовать их обоих.       Ради интереса позволила увидеть картинку. Потом ещё… Конечно, приходилось изрядно приложить усилия, что нафантазировать самой себе так, чтобы выдать фантазию за мечту. Он не мог не «купиться». Ещё бы. Всё выглядело как факт соперничества двоих в голове одной ведьмы. Никакой ревности, лишь дикое желание воплотить в жизнь и преумножить. Эти фантазии раскрасили мою жизнь иными красками. Открывая мне чувственно-дикую сторону Малфоя. Наверное, наши «отношения» и были прекрасны только потому, что никто из нас их не хотел, и мы откровенно пользовались друг другом.       Но теперь я точно знаю, как выглядит поддержка и принятие. Вера в того, кто рядом с тобой. Даже его насмешливость подстёгивала меня оттачивать придуманные чары. И увидев эффект, он, конечно, желал бы заполучить рецепт…       Замечаю, что замёрзла лишь тогда, когда его руки касаются моих обнажённых плеч…       Северус поглаживает их неторопливо, становясь за моей спиной и всматриваясь вместе со мной в окно, за которым льёт дождь. В первые минуты в его доме мы всё ещё продолжали исследовать друг друга, избавляясь — скорее по инерции — от лишней одежды. Но в какой-то момент мы оба замерли, всматриваясь в другого внимательным взглядом. Желая увидеть нечто большее за внезапным порывом, спровоцированным недвусмысленным положением. Желая почувствовать давно утраченное, не будучи уверенными в том, что мы готовы. Готовы не почувствовать. Принять.       Не думала, что он ощутит то же самое.       Почему-то никто не хотел — ради игры.       Ради дурацкого злого розыгрыша.       Ради мимолётного желания пусть даже и двух взрослых людей.       В какой-то момент нас обоих захватило странное чувство потери. Словно такой незначительный факт как простой быстрый секс мог перечеркнуть что-то, что было важно нам обоим. Готовы ли мы? А я?       — Оно того стоит? — задаю, пожалуй, главный вопрос сегодняшнего вечера, слегка поглаживая его ладони своими пальцами. Его не было от силы пару минут, но холод собственных мыслей уже коснулся тела.       Оно.       Того.       Стоит?       Ищу в голове ответ и понимаю, что мне важно услышать его. Что сегодня, с ним, я вернулась в своё прошлое, снова встретив маленькую любознательную Всезнайку, для которой всё в этом мире в диковинку. И эта мимолётная встреча на несколько минут затопила мою холодную душу давно забытым теплом. Опираюсь на него, чувствуя лопатками, как стучит его сердце. Немного сбитый ритм даёт понимание, что и ему — не просто. Перестаю поглаживать его руки, замираю, чтобы услышать ответ.       — Ты не обязана продолжать жить так, как ты жила. Ты имеешь право выбора. Вопрос лишь в том, чего хочешь ты.       — Но меня всё устраивает.       — Нас всех устраивает. И Люциуса. И меня. И тебя. Устраивает — это удобно. Привычно. Постоянно.       — Комфортно, — произносим это слово с ним одновременно, и он опускает руки с моих плеч на живот, притягивая меня к себе ближе. — Что может быть лучше, чем комфортно? — это уже произношу сама.       — Лучше? — чувствую, как он пожимает плечами. — Не знаю. Для меня и комфортно было едва достижимо.       Мне нравится, что он честен. Мне нравится, что он закрыт и немного отстранён. Мне нравится, стоять вот так, вместе с ним, в его руках и просто смотреть на дождь.       — Всё, что происходит в нашем мире — дело наших рук. Возможно ли создать на руинах что-то большее, чем «комфортно»?       — Смотря зачем тебе это нужно, — он опирается на мою макушку подбородком.       — А тебе? Это нужно?       — Странный вопрос. Покидая дом, всё, что мне было нужно — вернуть память. А спустя несколько часов, я возвращаюсь в дом с женщиной, которая не прочь скрасить мне эту ночь. И даже такой банальный сюжет — обрастает ненужными вопросами. Сомнениями. Философией.       — Согласна, — пытаюсь отстраниться, но он не пускает.       — Мне это не нужно. Но… Сейчас рядом со мной ведьма, с которой стоит это попробовать.       Вдыхаю глубоко, осознавая его слова. И в долю секунды понимаю, что — оно того стоит! Стоит попробовать, дать шанс любознательной девочке, покинуть зону своего комфорта. Уже зная, что очередные преграды — не сломят. Уже зная, что — ничего не теряю. Но — могу обрести…       Оно — стоит того!       Разворачиваюсь, преодолевая сопротивление его рук, притягиваю его к себе и впиваюсь в его губы. Отпускаю контроль, разрешаю себе перестать фантазировать и хочу просто чувствовать эту реальность. Ладони сдавливают сильнее, приподнимая, поддерживая. Обвиваю его ногами и вцепляюсь в волосы. Слышу, как он шипит, и резко разворачивает меня от окна. Гостиная не слишком большая, но стол становится сейчас самым привлекательным предметом в комнате.       Чувствую лопатками гладкость столешницы. Его рука скользит по животу, мягко взбирается на рёбра, и замирает у шеи, слегка сдавливая. Почти не вижу его в сумраке, лишь иногда вспышки молний за окном вырисовывают его силуэт над моим телом. На мгновение всё исчезает, теряется в шорохе одежды, чтобы в следующую секунду вернуться, рассыпаясь на моей коже лёгкими касаниями его пальцев. Он гладит меня, словно пытаясь запомнить каждый изгиб моего тела. Не вижу его, но могу чувствовать. Чуть приподнимаю бёдра, в попытке обхватить его, притянуть ближе. Он не сопротивляется, подаётся навстречу сам, и я захлебываюсь от экспрессии обрушившегося поцелуя.       Обхватываю его спину, проводя по позвоночнику, касаюсь обнажённых ягодиц, сжимая их в неконтролируемом порыве. Мне всё равно, какая я сейчас. И мне всё равно на его представление обо мне. Хочется чего-то нового, неизведанного. И в тоже время — я не хочу представлять. Я хочу — чувствовать.       Его ладонь уверенно проникает между телами, заставляя меня выгнуться, подчиняясь его пальцам, впустить его. Поцелуй замедляется, но лишь для того, чтобы свести воедино движения рук и языка.       Мучительно-сладко.       Томяще-остро.       Отрываюсь от него, запрокидываю подбородок и ловлю губами воздух в тот момент, когда его пальцы разворачиваются внутри, задевая переднюю стенку.       Разгорячённая кровь стремительно несётся по моим венам, окутывая тело волнительным теплом. Он снова наклоняется, пряча свой тихий стон на моих губах, властно обхватывает меня руками, сильнее притягивая к себе. Мои ладони скользят вверх, чуть сминая его плечи, ласкают затылок. Ощущаю, как теснее прижимается ко мне, чувствую бедром его возбуждение. Отрывается от меня на секунду, и снова припадает в удушающем поцелуе.       Прикосновения теряют осознанность, становятся хаотичнее, движения — резче, почти на границе с грубостью. Он — не пытается сдерживаться, и меня это устраивает. Прикусываю его губу и ощущаю, как его ладони впиваются в мои бедра, бесстыдно сжимая, вызывая у меня грудной стон. Слышу его ответный нетерпеливый рык. С неохотой отрываемся друг от друга, судорожно впитывая кожей дикое желание обладать, растворённое в воздухе вокруг нас. Оба тяжело дышим, пытаясь сглотнуть. Его ладони сильнее обхватывают мои бёдра. Он подхватывает меня под колено, с силой вжимая его в мою грудь… Одно движение и он скользит в меня, толкнувшись всем собою, и я слышу его шипение, когда он резко входит ещё раз, притянув к себе. Отвечаю ему настойчивым движением. Чувствую кожей, как бьётся его сердце, ускоряясь от ощущений. Он упирается лбом в мой лоб, напористо толкаясь, наращивая темп, заставляя меня выгнуться, снова меняя угол проникновения.       Истязаю его плечи, сминаю сильнее, царапаю, оставляя свои следы. Острота дарит удовольствие. Обоим. Возбуждение становится настолько ярко ощутимым, что внутри меня всё сжимается в болезненный ком. Его резкость граничит с болью, но сейчас именно эта грань отзывается во мне чувством невероятной свободы. Она разрезает путы внутри меня самой, выпуская наружу то, что было запрятано там многие годы. А потом — меня сносит лавиной обрушившегося оргазма. Я на миг забываю кто я, где и с кем. Неизменным остаётся лишь удовольствие, его движения, поддерживающие меня крепкие руки, подрагивающее тело, слипшиеся от пота волосы…       Прижимаюсь к нему теснее, чувствуя, как он дрожит, как его движения становятся хаотичными, частыми и болезненно-глубокими… Северус глухо рычит, вдавливая меня в стол, содрогаясь, взрываясь, зарываясь в мои волосы, упиваясь моментом уже своего оргазма.       Дыхание постепенно приходит в норму, а меня пронзает понимание, что это то место, где я хочу быть. Неважно где. Главное — в его руках. Потому что только в его руках я снова чувствую свою душу.       Оно — того стоило!       Это осознание пришло ко мне сейчас.       А Северус примет это лишь утром.       Люциус же — знал это всегда.       Ему просто нравится быть первым.       Но всё это будет потом.       А сейчас…       Медленно покачиваюсь на волнах приятной истомы. Купаюсь в неспешности его поцелуев. Кутаюсь в мантию его трепета. Пожалуй, теперь я очень хорошо понимаю тоску Люциуса. Кто знал, что под чёрной мантией скрывается столько нерастраченной обречённой чувственности, скованной выбором личного одиночества? Кто знал, что его руки могут создавать не только зелья? Кто знал, что магия его прикосновений способна отогреть заледеневшую душу...       Удивительный вечер.       Три встретившихся одиночества.       Связавшие их чары.       И одна истина на всех: оно стоит того.       Всегда.