Бан

Говорят, что труд - двигатель процесса. Без него обезьяна не стала бы человеком, дряхлая деревянная повозка машиной, а хлеб пиздатыми бутербродами. Много лет учёные выводили эту теорию, выбивая её миллиметр за миллиметром на граните людской цивилизации, писали в учебниках и тонкой нитью прошивали все фильмы про космос и динозавров. Но Кир был в корне не согласен с этим высказыванием. Лень - вот он главный двигатель всего на планете. И именно она завела парня, зевающего уже четвёртый раз за минуту, на известный сайт, где люди лапают себя в угоду сомнительной публике, одна часть которых состоит из подростков, которым сперма в голову ударила, а другая - ходячие кошельки, любящие помассировать увядший член, смотря как студентка раздвигает ноги, открывая вид на полосатые трусы. Две крайности одной медали, и Кир был где-то по середине. Он листает ленту Онлифанса, пропуская всевозможные посты про йогу и чью-то вечеринку у бассейна, в поисках чего-то, чтобы зацепило его взгляд, разбавляя ленное состояние хотя бы забавным смехом. Записывает очередной кружочек в телеграмм, во всех подробностях обозревая новый рекламный пост про кулинарию, где девушка в купальнике нарочито медленно вымешивает тесто для пиццы, работая сразу на несколько камер. Смеётся, когда в голосовом сонный голос в сотый раз просит отъебаться и посылает нахуй, прокручивая колёсико мыши в поисках новых интересных статей с не менее интересными иллюстрациями. Но всё хорошее когда-нибудь кончается - глянцевые картинки перестали веселить его, ничего интереснее поста про день рожденье собаки, у хозяйки которой на аватарке её грудь крупным планом, сайт предложить не может, и Киру приходится рандомно тыкаться на страницы пользователей, у которых хотя бы часть контента доступна без подписки. Платить бабки за фото в купальнике? - Поищите идиота в другой квартире! Друг видимо выключил телефон, уткнувшись головой в подушку, закрываясь одеялом от всего мира. С момента его бана прошла всего неделя, но ответ на апелляцию так и не пришёл. Оставалась призрачная надежда на помощь более опытных в этом вопросе людей, но парень совершенно не хотел ничего делать, с каждым днём уходя всё более в затворническую жизнь. Так он и сгниёт, словно забытый овощ на полке холодильника, и даже слёзные уговоры Кира о том, чтобы пройтись хотя бы до магазина не помогали - Серёжа полностью посвятил себя сну, а после и вовсе всегда оказывался занят, но чем именно говорить отказывался, с каждым разом всё прямее намекая другу, что ему пора покинуть его квартиру. Очередная страница и опять совсем ничего интересного, за ней ещё одна и ещё. Все эти вызывающие картинки сливаются в единую массу и Кир уже не уверен, не ходит ли он по кругу, из раза в раз посещая одни и те же профили. «Уже и парни начали этим заниматься», - проносится в голове, когда мышка кликает на очередной кружочек с аватаркой. Прогрессирующий 21в отворяет дверь в мир торговли всем желающим, но Курсед искренне не понимает, что этот мальчишка забыл на этом сайте. Красивая женщина может показать и грудь, и попу, и пизду, и ноги в конце-концов, но что на подобных платформах показывают парни - вопрос оставался открытым, но, судя по подпискам, а их было больше, чем у собаки в праздничном колпачке, что-то да он предлагал. 6 долларов улетают с карты и замок на вложениях щёлкает, открывая совершенно обычные фото, которые шлют школьники друг другу в личку и видео, короткое, но наверняка очень интересное, раз все эти сперматоксикозные идиоты собрались в одном месте. Кир откидывается на спинку стула, кликая мышкой - это всего лишь эксперимент, и он даёт этому плееру пару минут. Парень неторопливо ведёт пальцами по шее, надавливая слегка, но тут же съезжая ниже, останавливаясь на ямочке над ключицей. Давит, трёт мягкой подушечкой и кожа начинает краснеть, киселём растекаясь на бледной коже, словно роза, скованная льдом. Проводит дальше, опускаясь на вздымающуюся грудь, задевая ногтем вставший сосок, выдыхает рвано - у Курседа в голове проносится звон, ударяя по черепной коробке. Дыхание немного сбивается, но возбуждение лишь только смотрит ему в спину. Он пробирается одной рукой под резинку белья, немного отодвигая его вниз, пытаясь снять напряжение, но чем ниже движется бледная рука на видео, тем сильнее сжимаются лёгкие. Уму не постижимо. Парень приподнимается, чтобы наконец-то стянуть с себя трусы, и Кир думает, что если бы на его месте был кто-то другой, кто увидел бы такую картину на просторах интернета, то тоже не смог бы пройти мимо, и эти мысли не дают кликнуть мышкой по прозрачному кресту сверху. Мальчишка гладит себя по низу живота, немного надавливает, позволяя хриплым стонам вырваться изо рта. Пальцы начинают просто гладить рукой всё: мошонку, член, живот. Они обирают естественную смазку, подцепляя её капля за каплей, показывают на камеру, и размазывают на бёдрах. Кир гладит свой уже вставший член через трусы, не имея возможности оторвать взгляда от мерцающего экрана. Тело нуждается во внимании, но тело по ту сторону требует его не меньше. Оторвав от себя руки, парень льёт смазку на головку, совсем не жалея. Проводит вверх-вниз пару раз, создавая хлюпающие звуки. На камеру разводит пальцы, на которых поблескивает вязкая жидкость. Дыхание сбивается у обоих, почти синхронно и Кир смеётся - он теперь как порнушная шлюха. Парень обхватывает ствол рукой и медленно проводит ей вверх-вниз, двигая кожу, то скрывая, то открывая вид на головку. Пальцы второго спускаются вниз, к яйцам, и слегка сжимают их, поглаживая. Дыхание становится всё более хриплым и рваным, грудная клетка вздымается. Тихие, неуверенные стоны, за которыми следует череда громких, гортанных, порнушных максимально. Темп заметно увеличивается. Кровь всё больше приливает к члену, он набухает ещё сильнее, и Киру теперь даже интересно, сможет ли он кончить на это бледное тело, или ему придётся искать подходящую картинку на другом сайте. Ещё пара резких движений и оргазм стреляет парню в голову, его сгибает пополам, а тягучая сперма выстреливает прямо на живот. Кусочек лица на секунду мелькает в кадре, заблюренный пикселями сверху. Кир вытирает руку и бёдра от вязких капель, откидываясь на спинку стула, не скрывая довольную улыбку, и прикрывает глаза - кто бы знал, что простая мужская дрочка, пусть и приукрашенная слегка, может быть настолько сексуальной, горячей, красивой и возбуждающей. Это даже гейством назвать нельзя - всё равно что коллективно подрочить где-нибудь в лагере или на улице за гаражами, пока никто не видит. В голове всё ещё проигрываются отрывки только что просмотренного порно, а тело приятно расслабленно. Видео останавливается на моменте, когда хрупкое тело замирает, откинувшись назад, вжимаясь головой в измятую простынь. Странное чувство колет внутри - есть в этом что-то знакомое, что отдалённо плывёт где-то в зыбкой памяти. Как будто он уже был - нет-нет, интерьер комнаты ему точно не знаком. Может, он видел его на других сайтах или эти студии специально делают их одинаковыми - с приглушенным освещением и белыми простынями. Взгляд цепляется за самого парня, разглядывая более пристально. Точно! Мальчишка на видео уж слишком похож на Серёгу - такие же тонкие руки и ноги, словно вот-вот сломаются, да и волосы похожи -тёмные, бесформенно свисающие на плечах. Кир смеётся, тянется к телефону, чтобы отправить другу его брата-близнеца, но замирает. По телу пробегается дрожь - этого не может быть! В самом углу, где кровать соприкасается с тумбочкой, виднеется кусочек плюшевого тела, точно такого же, какого парень подарил своему другу в день бана, «поздравив» так сказать. А теперь Лохан приветственно махал ему задней лапкой, пока его новоиспечённый хозяин пытался отдышаться от дрочки на камеру. Курсед отпивает кофе из доставки, жмурясь от того, что горячая жидкость оседает на языке, пока друг настраивает звук на телевизоре. Идея заценить новый сезон вышедшего недавно аниме уже не один раз посещала голову парня, но тот всё не мог найти повод навязаться, без шанса быть выставленным за дверь. Но тут карты упали прекрасным флеш-роялем - пользователь akumaqqe временно заблокирован, а его брат-близнец уже несколько дней не вылезает из головы, закручивая вокруг себя мысли сомнений и догадок. -И кто, говоришь, прислал тебе эту коробку? - спрашивает Серёжа, падая рядом, пододвигая стол с дымящейся пиццей и упаковкой суши. Из динамиков начинает литься звук. -Хуй знает, там не было обратного адреса, - Кир окидывает взглядом перевязанный белой лентой картон, мысленно хваля себя всеми возможными словами - он постарался сделать всё, чтобы «подарок» выглядел убедительно, да так, чтобы со стороны казалось, словно кто-то над ним даже старался. Видимо именно это люди называют «и смех и грех» - он подготовил своеобразную ловушку для друга, вместо того, чтобы спросить в лоб. Или и вовсе засунуть позорные воспоминания куда подальше, избегая их до первой встречи со спиртом, который непременно развяжет ему язык в самый не подходящий момент. - Приду домой, посмотрю. Акумов на это лишь кивает, откидываясь на спинку дивана, полностью сосредотачиваясь на мерцающей картинке. Как должен был работать его идеальный план знал только Курсед из прошлого, придумавший его поздно ночью сквозь отголоски очередного бредового сна. Парень точно знал, что находится в коробке, и наивно полагал, что увидев вещицу один раз, никто не сможет пройти мимо неё, ровно как и он в тот роковой вечер. -А где тот челик, которого я тебе подарил? - спрашивает невзначай, отвлекаясь на последнюю сушинку из сета. -Вон он, - Серёжа кивает в сторону и коридора и Кир сталкивается с двумя игрушечными глазами, смотрящими на него с полки над зеркалом. В них совершенно не было подсказки, лишь присущая подобным существам насмешка, заставляющая мысли вновь перевернуться вверх дном. Да не, не может быть чтобы это лохматое нечто, с хаотично свисающими волосами, не вылезающее из клетчатых штанов и привыкшее видеть своё лицо с дёргающейся маской из Снепчата, могло вот так просто распластаться перед камерой, раскрывая всего себя, выпуская рваные вздохи и, куда хуже, стоны. Нет, этого просто не могло быть. Но взгляд мельком цепляется за натянутую шею, и вспышки флешбеков затмевают сознание - стыд слегка скребёт сердце изнутри. Чел Ты коробку забыл Появляется в телефоне, когда Кир отъезжает от Серёжиного дома. Улыбается сам себе, выруливая на главную дорогу.

Оставь себе Мне она всё равно не нужна Вдруг там рак 40 степени

Приманка успешно заброшена, и теперь остаётся только ждать, пока недалёкая рыбка попадётся на острый крючок. Ждать приходится долго, около пары дней. Каждый вечер, невзирая на ведение трансляций, Кир, словно умалишённый, обновлял страницу единственного аккаута, которому он отдал 6 ебучих баксов, до конца не определившись, чего именно он хочет. Ему бы рассмеяться с самого себя - какой же хуйнёй он страдает, но пальцы покорно жмут «alt» и «tab», судорожно проверяя вложения. С одной стороны хотелось поймать человека на этом, прыгнуть и во весь голос закричать, что он был прав, и это именно Серёгины пальцы игриво сжимали бледное тело, ведя по стволу, и именно его стоны лились сквозь наушники. Но с другой стороны, получалось, что именно эти пальцы и заставили член Курседа реагировать, позорно спуская в штаны. Спуская в штаны на тело друга, ёбнувшегося во время бана, и принявшего его шутку про «с таким личиком тебе только на бонгу» в буквальном смысле. Ситуация была не лучше, даже если этот мальчишка в конечном итоге окажется не им - тогда какого хуя, пересматривая видео повторно, дабы убедиться в своих догадках, мозг так отчётливо и правильно представлял чужие зелёные глаза, жмурящиеся от наслаждения, и губы, искусанные, лишь бы не проронить лишнего звука раньше времени. Поток завершается привычно далеко за полночь, когда новые стримеры заканчиваются, а старые, словившие звезду на своём фейме в 100 зрителей, начинают надоедать, и скатываются так же быстро, как Курсед возносит их на Олимп. И вновь, стоит огоньку в ОБСе погаснуть, как со спины на него налетает скука, спасение от которой он находит на бело-голубом сайте, бездумно обновляя одну и ту же страницу, пока вверху наконец не появляется то самое, ради чего он изводил себя столько дней. Видео загружается, секунды томительно ожидания длятся вечность. В животе всё скручивается заранее, а сердце успевает несколько раз упасть к ногам, тут же прыгая обратно, ударяясь о череп. Но вот оно - бегущее колечко исчезает и глаза блестят неподдельной радостью. Он знал, он так и знал! Ажурная майка не скрывает практически ничего, то и дело соскальзывая атласными бретельками с острых плеч. Но пальцы аккуратно подцепляют их, отправляя на место, ведут прямо по ткани, очерчивая линии на груди, спускаются вниз, пересчитывая рёбра, ускользая на оголённый живот. Сквозь полупрозрачную завесу уже видно торчащие соски, выглядывающие наружу двумя застенчивыми бусинками, но руки специально игнорируют их, путешествуя по согнутым коленям, проводя ногтями по напряжённым бёдрам, оставляя белые полосы, что мигом начинают алеть. Кружево по краю трепещет, колыхаясь от любого движения. Пальцы цепляют его сбоку, поднимая тягуче-медленно, открывая зрителю вид на бледный бок, с выпирающей подвздошной косточкой, плотно обтянутой кожей. Ткань собирается на подушечке у самых рёбер, которые заметно расширяются при коротких вздохах, но застенчиво соскальзывает вниз, прикрывая розовой пудрой девственную кожу. Тонкие ноги разводятся в сторону, совсем немного, открывая вид на твердеющий член. Парень проводит пальцем по стволу, совсем невесомо, от чего тот приветственно дёргается, заставляя рвано выдохнуть. Головка медленно наливается кровью, что растекается теперь и под бледной кожей бёдер, вылезая наружу застенчивыми пятнышками. Упирается в живот, пачкая светлую майку, трение от которой вызывает всё новые порции сдавленного мычания сквозь плотно сжатые губы. Надавливает на уретру и снова вздох - естественная смазка заметно блестит, оседая и на подушечках, осторожно собирающих её. Размазывает, слегка отодвигая крайнюю плоть, оголяя все невидимые места, сбивая собственное дыхание. Рука скользит вниз, плавно поднимаясь наверх, сначала непозволительно медленно, слегка сдавливая член у основания, потом набирая темп, и с каждым движением пальцев из рта выбиваются тихие стоны, больше похожие на скулёж, становящиеся всё более глубокими и отрывистыми. Толчок в руку - стон. Ещё один и изломанные гласные звонко бьют по ушам. Колени начинают дрожать, и вторая рука стискивает одно из них, не давая им соприкоснуться, оставляя небольшие полумесяцы на рдеющей коже. Ведёт ей выше, продолжая дрочить себе, вновь оголяет грудь, пальцем поддевая ткань, теперь открывая вид на набухшие соски. Ныряет под полупрозрачную майку, сжимая и выкручивая чувствительные горошины, растирая рукой вздымающееся тело. Стоны, очень много стонов, начиная от бесстыдно звонких, когда ноготь задевает уздечку, заканчивая глубокими, с осевшей хрипотцой, когда голосовые связки начинают давать трещину. Парня начинает трясти, финал уже совсем близко. Ещё секунда и вязкая жидкость выстреливает из набухшей головки, попадая на дрожащие пальцы и переливающуюся ткань. Серёжины руки обессилено падают на простынь, а Кир утопает в последнем стоне. Он кончил. Кончил на Серёгу дважды. И в этот раз даже не коснулся себя. Это проблема. Это пиздецовая проблема. Изломанная улыбка лезет на лицо, а рука тянется за телефоном, игнорируя дискомфорт в штанах - но он знает, как её решить. - Раздевайся и примеряй, - хриплый голос звучит сквозь динамики, заставляя тело невольно дёрнуться, сильнее сжимая пальцами тёмную коробку. Серёжа чувствовал, как к лицу, находящемуся вне кадра, медленно подбирается краска, а глаза хаотично метались от картона в руках на рабочий стол, где на экране виднелась закрытая комната Дискорда с одной включённой вебкой, в которой плыло его изображение. Ещё не поздно всё прекратить, повернуть назад и замедлить время, но покалывающие пальцы медленно проводят по атласной ленте, перевязывающей коробку, и мелкие разряды тока пробегают вниз. -Ты не расслышал? - Кир нетерпеливо стучит пальцами по столу, а голос становится всё грубее, ноты нетерпеливости в котором сжигали до тла. От такого тона колени начали подрагивать, а в груди разливалось мерзкое предвкушение, подбираясь ближе к горлу, лишая такого нужного кислорода. Наконец, Серёжа начал шевелиться, стягивая плотную ленту, откидывая её куда-то на пол. Тяжело дыша, Акумов взял прозрачные чулки, растягивая их в руках. Бледная кожа пальцев игриво и так застенчиво смотрелась сквозь розовый капрон, с блядскими рюшами сверху. -Сиди на месте, - командует Кир, когда Серёжа хочет встать с кровати, исчезнув из поля зрения камеры. Тело пробивает неосознанная дрожь, и парень падает обратно, шумно втягивая воздух носом. Они ещё даже не начали, а голова уже наполняется туманом, и низ живота тянет до безумия - он всегда был настолько чувствителен или это голос, прогибающий его под себя, так действует на него? Серёжа стягивает боксеры, спуская их вниз медленно, миллиметр за миллиметром, плотно схлопывая дрожащие колени, дразня и играясь в ответ, не зная - чувствуя, что парень по ту сторону экрана смотрит, смотрит не отрываясь, и от этого заводится ещё сильней. Трусы летят на пол, а руки проходятся по оголённым бёдрам, сжимая их, прищипывая и выпуская несдержанный вздох. Ведут ниже, обхватывая колени и сами разводят их в стороны, открывая вид на то, что в привычном обществе обычно прячут. -Посмотри на себя, - тянет Кир, пиксель за пикселем сохраняя в памяти прелестную картинку. - Ты ещё ничего не сделал, а твой член уже стоит, - ведёт своей рукой по животу, оттягивая тугую резинку трусов, забираясь под неё. - Какая ты шлюха, - выдыхает в микрофон, обхватывая себя у основания, и улыбается, замечая, как чужая головка дёргается на каждое слово. Подрагивающие пальцы растягивают мерцающую ткань, которая выглядит очень маленькой, словно и не налезет на худощавые ноги, сдавит их, удушит и кровь совсем покинет и без того бледные конечности, но красная лампочка на камере неприятно бьёт в глаза - обратного пути нет. Капрон растягивается, словно вторая кожа прилипая к лодыжкам, обхватывает икры и плотно оседает на бёдрах, чуть выше колена, опоясывая их тонкой лентой белого кружева. Такого Кир не видел ни в одном порно, такое даже в фантазиях было чем-то запретным, но тут, прямо перед его глазами предстали все его скрытые мысли, потаённые желание, нашедшие выход сквозь щель лопнущего контроля. Серёжа вновь плотно сводит ноги, прижимая колени друг к другу, и кладёт на них руки, сжатые в кулаки - молочная кожа переливается с блестящими капроновыми чулками, отдающие розовым пудром лишь слегка, словно девственный румянец на щеках. Красиво. Нежно. И так порочно. - Бля, ты нечто, - Кир выдыхает прямо в микрофон, улыбаясь самому себе. Картинка на мониторе манила своей открытостью - вот он - плод всех шуршащих в его голове желаний, сидит прямо напротив, покорно дожидаясь ответных действий; но в то же время была так недоступна, словно, стоит перейти эту зыбкую черту, невидимую линию, что прочерчена между ними, как она исчезнет, растворится, захлопнется навсегда в беспросветный ящик, оставляя лишь сладкий шлейф угасающих воспоминаний. - Потрогай себя, - Серёжа выгибает спину, откидываясь слегка назад, опираясь на руки, открывая обзор на бледную грудь, на которой так маняще распустились бутоны наливающихся кровью сосков. - Трогай, веди, сжимай, - Акумов тянет смущённую улыбку, хоть и знает, что ни одна душа её не видит. Послушно ведёт кончиком указательного пальца по шее, спускаясь на ключицы, вырисовывая незамысловатые узоры. Кожа от такого начинает рдеть, хаотично рассаживая ростки розового румянца на белом холсте, почти сливаясь с тонким капроном, обтягивающим подрагивающие ноги. Очерчивает круг вокруг чувствительного соска, специально не касаясь его. Переходит на второй, невесомо пересчитывает рёбра и проводит вдоль боковых мышц, сжимающихся от внезапности ощущений. В голове стреляют молнии, а напряжение неприятно давит на живот, не давая расслабить голову, забивая её всевозможными мыслями, только подливавшими масло в огонь. Возвращается наверх, надавливая на тёмную горошину, обхватывая пальцами, сминая и слегка выкручивая. Из горла бьётся несдержанный выдох, но плотно сжатые губы не дают ему вырваться наружу, выпуская лишь тихое мычание. - Сжимай как сучку! Ты же сука? Шлюха, торгующая телом за деньги, - а Кира это только сильнее веселит. Он не видит лица друга, но точно знает - зелёные глаза зажмурены настолько сильно, что перед ними стелится пелена, возможно, на глубине них даже собираются капельки солёной жидкости. Свой собственный стояк требует внимания, упираясь головкой на поджатый живот. Лёгкое движение вверх и вниз на пробу немного расслабляют, разбавляя туман в голове - дрочить на собственного друга, как греховно! Но от вида этого «друга», лапающего самого себя на камеру, сильно сжимая тонкие ноги, кровь приливает к головке, и Кир ахает от внезапности, отчего у Серёжи проходятся мурашки по спине, заставляя плечи вздрогнуть. - И тебе это нравится. Нравится, да? Серёжа быстро кивает головой, до боли закусывая верхнюю губу - лишь бы не проронить ни звука, пока пальцы сжимают сосок, выкручивая и отпуская его, от чего тот наливается глубоким бардовым цветом. Вторая рука, заведённая за спину, опирается на матрас, пытаясь сохранить шаткое равновесие, из которого тело выбивает буквально по щелчку пальца, стоит очередной похабной ноте прозвучать из динамика. Акумов не был извращенцем, нет. В этой комнате им определённо был Кир, наблюдающий за всем со стороны. Просто ему нравилось пускать всё на самотёк, чувствовать, что своя собственная жизнь находится в других руках, хрупка и оголённая. - А теперь, разведи ноги, - от неожиданности Серёжа замирает на пару секунд, останавливая руку, терзающую грудь, на которой уже цвели красные пятна. - Покажи всем, что ты там прячешь, - блестящие от капрона колени заметно дрогнули, неловко и медленно отдаляясь друг от друга. - Шире, - руки сжали бёдра у самой кромки белого кружева, разводя ноги в стороны, пытаясь скрыть рваные вздохи, которые всё равно улавливались стоящим на столе микрофоном. Ляжки уже не соприкасались друг с другом, и можно было увидеть стояк, из головки которого подтекал предэякулят, но парню по ту сторону было мало. - Шире, - Акумов шумно выдыхает, раздвигая дрожащие ноги максимально широко, почти вжимая колени в края кровати. Теперь перед объективом не скрыто ничего - пульсирующий и покачивающийся от возбуждения член тёрся о живот, головка покраснела, а вены набухли. - Вот так, молодец, умница. В голове сразу промелькнули воспоминания от которых внизу живота скручивало и покалывало. Кто бы мог подумать, что скука, преследовавшая Курседа почти весь год, заведёт его на занимательный сайт, последствия которого буйной краской осядут на его мониторе. -Поласкай себя, покажи папе, как ты делаешь это, когда никто не видит, грязная потаскушка, - Киру хотелось отбросить все эти ебанутые стены, которые воздвиг между ними интернет, и просто позвонить ему на телефон, чётко произнося каждое слово, улавливая тяжёлые вздохи вместо ответов. Но это бы поставило конец в этой только начавшейся истории, и парню приходится терпеливо выдохнуть, наблюдая за всем через экран. Пальцы размазывают выступившую смазку, что блестит в свете лампы. Серёжа шумно охает от кольнувшего в груди чувства удовольствия, смешанного с возбуждением, горящим в сосудах. Двигает рукой медленно, растягивая кожу, то скрывающую налитую головку, то позволяя ей выйти наружу, смущённо выступая красным пятном. Мысли Курседа смешались в голове в единую кашу: о чужих раздвинутых ногах, обтянутых блядскими чулками, о сосках, натёртых до красноты, о бледной коже с россыпью алого румянца, о пальцах, проезжающих по всей длине, задевающих головку и о губах, пусть и скрытых рамкой выстроенного кадра, но совершенно точно искусанных, выпускающих уже несдержанные полустоны, оседающие в ушах. Член одобрительно дёргался на каждую из них, но Кир до сих пор не мог понять почему так. Всю жизнь он развлекал себя фигуристыми девчонками, в красивом белье и накаченной задницей. Он в принципе развлекал себя только женским телом, равнодушно пролистывая сигны на хуях в инстаграмме. Но это был иной случай, случай, когда яйца поджимались не просто на рандома со сливов в Телеге, они реагировали на парня, с настоящим членом. На парня с членом, который Вселенной как друг записан. И это вроде не хорошо, неправильно и быть в обществе не может, но Кир до конца не понимает, как так вышло. Понимает лишь, что липкая сперма оседает на ладони и нос с силой воздух втягивает, пока сердце в ушах стучит не переставая. Но долго думать об этом не получается, в наушниках проскальзывает поток нескончаемых возгласов вырывался из пересохших губ, никак не собираясь в единое предложение. -Прошу, - парень запрокидывает голову - это видно по натянувшейся шее и по выпирающим ключицам. Одна рука движется быстро, чуть сжимая кольцо из пальцев у основания, пока вторая до побеления вжимается в мягкое бедро, царапая тонкую ткань чулок, чтобы ноги в один момент не схлопнулись. - Слушаю, мой хороший, что же ты хочешь? - ехидно растягивая гласные, произносит Кир, проводя рукой по члену, растирая выступившую смазку. Тот вновь начал реагировать, и парень был слишком слаб, как перед физиологией, так и перед представлением на экране. -Я хочу кончить, - умоляюще шепчет Серёжа, ломающимся на середине предложения голосом. Всё его тело трясёт, грудь быстро вздымается, а из горла вылетают приглушённые искусанными губами стоны. -Что-что, я не слышу, - улыбается, наблюдая, как от каждого звука колени дёргаются, пытаясь свестись друг с другом, но пальцы крепко держат одно из бёдер, оставляя красные полосы. - Повтори громче. -Я хочу кончить, - жалобно скулит сквозь зубы, ускоряя темп, закатывая глаза, в уголках которых скопилась жгучая влага. Он на пределе. -Громче! -Я хочу кончить! - срывается на несдержанный крик, застревающий на звуке «и» в конце, протягивая её в молебном стоне, надавливая пальцами на уретру. -Умница, - Кир сжимает себя у основания, чувствуя повторный трепет в животе. - А что для этого нужно сделать? - Отодвигает крайнюю плоть, задевая ногтем чувствительную уздечку, сплёвывая стон в ладонь. Проводит пару раз вверх и вниз, размазывая выступающую смазку по всей длине, очерчивая вздутые вены. - Поднимайся и вводи в себя эти грязные пальцы, один за одним, представляя, что это мой член входит в тебя, растягивает, заставляет дрожать. Тебе придётся постараться, ведь он большой мальчик. Держи его образ у себя в голове, когда будешь ебать себя пальцами, давай, - и всё равно, что Серёжа его член не видел ни разу, но подсознание почему-то кричит, что его умница справится, и Кир находится не в том положении, чтобы ему не верить. Дрожащими руками Акумов тянется куда-то в бок кадра, стуча различными вещами. До разрядки не хватило совсем чуть-чуть, и он хмурится, сильнее вгрызаясь в нижнюю губу, когда напряжённая головка проезжается по животу. На белых бёдрах и правда остались полосы - Кир замечает их, пока Серёжа старательно ищет что-то. Чулки сползли ниже, скатываясь под коленями, открывая вид на новые участки кожи, в которые хочется вцепиться зубами, проводя носом, вдыхая естественный аромат. Но приходится довольствоваться тем, что имеем - одинокую квартиру, где эхом разлетаются стоны, и стоящий в кулаке член. Наконец, нужная баночка найдена, и дрожащие руки поднимают тело выше. Гнёт спину так, чтобы всё представление прекрасно смотрелось с экрана, коленями утыкаясь в матрац, ложась грудью на простынь. Пальцы на ногах сжимаются, когда рука ускользает за спиной, проводит по ягодице, слегка ударяя её и тут же сминает, разгоняя кровь. Та быстро начинает рдеть, получая ещё один лёгкий шлепок, и пальцы тянут её в сторону, раскрывая ещё больше. Проходится по тёмному колечку, что сжимается от такого воздействия. Холодная смазка распаляет горячую кожу, ещё сильнее, кружа голову от температурного контраста. Водит указательным пальцем по кругу, иногда опускаясь ниже и касаясь мошонки, чтобы потом подняться обратно и слегка надавить на анус, заставляя его приоткрыться. Робко проникает внутрь, всего на чуть-чуть, едва проникая первой фалангой, но тут же выскальзывает обратно, снова очерчивая круг. Дразнит, играется сам с собой - работает на камеру, прекрасно зная, кто находится за её бездушным объективом. Добавляет ещё холодной смазки, размазывая её повсюду, и снова осторожно вводит в себя один палец. Краткий вдох, и вторая фаланга ускользает в сжимающемся колечке, но тут же исчезает, проскальзывая немного вверх на поясницу. Дырочка сразу сжимается, но всё ещё ждёт продолжения. Палец вновь погружается внутрь, медленно входя до упора, чувствуя, как ребристые стенки плотно обволакивают его. Тело прошибает дрожь, а с губ срывается громкий выдох. Член трётся о сжимающийся живот и требует внимания, поэтому второй рукой Серёжа оглаживает головку по кругу, указательным пальцем другой входя в себя, чтобы потом медленно выйти. Дыхание усиливается, сбивается всё чаще. Добавляет второй палец, уже не осторожничая так сильно, растягивая тугие стенки под внимательный взгляд карих глаз. Вновь скользит пару раз и исчезает, заставляя колечко пустеюще сжиматься, чтобы потом раскрыться, привлекая внимание. Входит снова, резко. А потом опять очень медленно выходит. Края сфинктера слегка набухли, моля хотя бы об одном пальце внутри себя. Серёжа вгоняет два быстро, делает пару толчков, чтобы потом опять медленно выйти, открывая обзор на пульсирующие мышцы. Входит в себя уже тремя пальцами, медленно, ощупывая стенки внутри, разводя пальцы в разные стороны, расширяя себя. Начинает двигаться быстрее, сильнее прогибая поясницу, почти утыкаясь носом в взмокшую простынь. Внутри влажно и горячо, а кровь фонтаном бьёт где-то в животе, пуская разряды неконтролируемого тока. Хорошо, очень хорошо. Он касается простаты, внезапно нажимает на неё и позволяет вырваться громкому, звонкому стону, чтобы потом вытащить из себя пальцы и вогнать их обратно с утроенной силой, сразу находя железу. Опять стонет. Развязно, пошло, грязно. Курсед смотрит, как парень трахает себя пальцами всё активнее, смотрит на то, как покачивается его член, как головка разбухает всё сильнее, при каждом ударе о живот выбивая несдержанные всхлипы, и слушает чужие стоны, которые раздаются уже чуть реже, но зато с каждым толчком всё более хриплые и глубокие. Пальцы проезжаются очень глубоко, упираясь в комочек нервов - тело простреливает от самой головы, обтянутые чулками стопы сжимаются, и голос срывается, разливаясь жалобным писком, граничащим с накатившей эйфорией. Ноги беспомощно разъезжаются, прогибая спину ещё сильнее, заставляя двигаться увереннее, проезжая по простате каждый раз. Член подпрыгивает, шлёпает по животу, истекая естественной смазкой, которая от такой позы стекает на простынь, пачкая её белыми пятнами. Кир не может отвести пристальный взгляд, двигая своей рукой в разы быстрее. Когда Серёжа снова входит в уже растянутого, такого раскрытого себя, парень стонет и сжимает член у основания, потому что их игра ещё не закончилась, а позорно кончить в руку третий раз он себе не даст. -Не хватает, - выстанывает каждую гласную, вгоняя пальцы до упора. Двигается всё так же быстро, очень быстро, надавливая на простату при каждом глубоком толчке. -Что? -Не хватает, - жалобно скулит, упираясь взмокшим лбом в простынь. Пальцы не достают совсем чуть-чуть, всего пара миллиметров отделяют дрожащее тело от безумного буйства красок в голове в приступе феерического оргазма. Он ебёт себя тремя пальцами, не давая передышки ни руке, которая уже порядком устала, ни анусу, но этого оказывается мало. -Что ты хочешь?! Что хочет эта чёртова сука?! -Твой член! - голос почти срывается на крик, вгоняя пальцы максимально глубоко, наконец вонзаясь кончиками подушечек в оголённый комочек нервов, разряд от которого мгновенно бьёт в самый мозг. Ресницы подрагивают, а рот застывает в немом стоне. Сперма выстреливает на живот и грудь, пачкая и без того мокрую простынь. Серёжа тяжело дышит, отходя от оргазма. Ноги без сил разъехались в стороны, опуская дрожащее тело на мокрый матрас, с давно сбитой простынёй, вжимая в него в миг потяжелевшую голову. Пот тягуче-медленно стекает по спине, пробегая по позвоночной ямке, и ускользал вниз, остывая на бледной коже, покрытой алыми пятнами. Ну, точно как затраханная девушка из хентая. Пара движений, и Курсед с грудным стоном спускает в кулак, напрочь забывая о салфетках, выходя из комнаты Дискорда. Он кончил на своего друга. Дважды за день. Четырежды за жизнь.