Глава 9
8 марта 2023 г., 13:49
Примечания:
С праздником, дорогие девушки!
Будьте любимы и счастливы! 🌷🌷🌷
В большом помещении стоит тихий гул. Участники аукциона негромко переговариваются о предстоящем событии.
Гермиона оглядывает комнату, гадая, кто из множества аукционеров сегодня вечером заберет домой их книгу.
После перевода вступительной части «Молота ведьм», Гермиона получила возможность увидеть, как Драко снимает проклятие.
— В этот раз ничего особенного, — объяснил он извиняющимся тоном, — так как большинство заклинаний анти-магловские и простые по своей природе.
Тем не менее, она была взволнована, наблюдая, как он закатывает рукава, сосредоточенно морщит лоб и тихо бормочет что-то на латыни.
Как и сам Драко, его заклинания лаконичны и эффективны. Задумавшись об этом всего на несколько минут, Гермиона чувствует, как краснеют ее щеки, пока она ерзает в кресле и старается не привлекать внимание одетого с иголочки мужчины, сидящего слева от нее.
Она делает вид, что очень увлечена программой, отмечая некоторые из выставленных на аукцион предметов.
— Здесь много вещей, сделанных гоблинами, — говорит она, нахмурившись, — и все же в зале нет ни одного гоблина.
— Это досадная особенность профессии, — деликатно отвечает Драко. — И за них можно выручить немало галеонов, поскольку эти изделия очень трудно проклясть.
— Ты ищешь сегодня проклятые предметы?
— Хм, посмотрим, что можно выставить на торги. Я бы хотел найти парочку проклятых вещей, чтобы очистить их и либо обменять, либо вернуть на аукцион.
Свет приглушают, и на трибуну выходит ведущий. Поблагодарив собравшихся, он дает краткие инструкции о том, как делать ставки, и излагает общие правила приобретения предметов и получения выигрышей.
Затем начинается аукцион: один за другим появляются лоты, поднимаются палочки, и сияющие цифры парят в воздухе над головами участников
Драко не проявляет заинтересованности до середины вечера, пока в центре внимания не оказывается экстравагантное рубиновое колье в бархатной коробочке.
— Частная коллекция семьи Фоули — колье из чистого золота, инкрустированное необработанным восемнадцати каратным рубином круглой огранки. Изделие семнадцатого века обладает подтвержденными защитными свойствами.
Драко откидывается на спинку стула с предвкушающим блеском в глазах. Гермиона думает, что, возможно, это его первая ставка за вечер, но он бездействует.
Хотя она не разбирается в том, какие лоты могут принести большую прибыль, Гермионе это кажется первым провалом за вечер. Торги проходят медленно, и ставки ниже, чем на все предметы, которые уже проданы.
Гермиона замечает, как пожилая женщина сидящая через проход, несколькими рядами выше, оглядывается, а затем, прищурившись, смотрит на Драко. Она отворачивается, продолжая бросать на них недовольные взгляды каждые пару минут.
— Почему эта женщина все время смотрит на тебя? — шепчет Гермиона.
— Ты не узнаешь ее? Я уверен, что ты знаешь ее мужа, который находится рядом с ней.
Гермиона хмурится, разглядев профиль мужчины.
Ригель Фоули, десять лет входит в состав Визенгамота. Выступил против ее законопроекта о борьбе с дискриминацией и проголосовал за закон о браке.
Имя из ее списка.
— Да. Священные двадцать восемь и сторонники Темного Лорда, хотя и не Пожиратели. Заядлые коллекционеры и продавцы украшений с магическими свойствами. У меня есть несколько их изделий, и колье стало бы отличным дополнением.
— И почему ты не участвуешь в торгах?
— Обычно я бы так и поступил. Но знаешь, — Драко с фальшивым равнодушием разглядывает свои ногти, — мне кажется, это не тот вариант.
Похоже, не только Фоули удивлены бездействием Драко Малфоя. После того, как ведущий стучит молотком, объявляя окончательную продажу, раздается ропот, и множество голов ненадолго поворачиваются в сторону Драко.
Гермиону удивляет такое влияние. Просто отказываясь рассматривать возможность покупки, молча заявляя о своей незаинтересованности, Драко, похоже, воздействует на то, как оценивают вещи остальные.
Когда он все-таки решает сделать ставку, Гермиона наблюдает, как другие охотно следуют его примеру. Если ему что-то нужно, он быстро решается на это; часто он делает первую ставку, а потом цифры все растут и растут. Драко легко выигрывает инкрустированный драгоценными камнями драконий коготь, зачарованные табакерку и веер викторианской эпохи, но вынужден уступить набор древних, закупоренных пузырьков с ядом после бурных переговоров с незнакомой ведьмой.
Волнение Гермионы растет, когда она наконец видит на сцене их книгу.
— Следующий лот — «Malleus Maleficarum», более известный как «Молот ведьм». Эта реликвия содержит историю охоты на ведьм из частной коллекции Драко Малфоя, а вступительный раздел переведен на английский Гермионой Грейнджер-Малфой.
Она удивленно восклицает:
— Ты не сказал, что объявишь перевод моим!
— Почему нет? Это твоя работа.
Гермиона наблюдает, как быстро повышаются ставки, и тихо смеется.
— И это не имеет ничего общего с использованием моего имени для увеличения суммы?
Губы Драко подрагивают.
— Виновен.
Они обмениваются заговорщическими улыбками, наблюдая за растущей цифрой. Эта сессия становится самой продолжительной за вечер, и Драко улыбается еще шире, когда раздается финальный сигнал о продаже.
— Поздравляю, Грейнджер, — он наклоняется ближе, чтобы прошептать, — мы заработали втрое больше, чем я заплатил за нее.
Возможно, это незначительная победа. Маленькая хитрость, а затем триумф перед лицом ненавистного члена Визенгамота, но для Гермионы это головокружительное удовлетворение — столь необходимая доза серотонина.
Когда они возвращаются домой, она обращается к Драко взволнованным голосом.
— Мне было весело сегодня. Ты отведешь меня на следующий аукцион?
— В любое удобное для тебя время.
— Ты не против поработать над ручным веером дома? Мне нравится наблюдать за тобой. То есть за твоей работой. Разрушением проклятия.
— Не думаю, что это проклятие представляет большую угрозу, поэтому могу сделать для тебя еще одно исключение.
— Не веди себя так надменно, — поддразнивает она его. — Ты же знаешь, мы хорошая команда.
Он делает это очень тихо, и Гермиона позже убеждает себя, что ослышалась, но, следуя за ним по коридору, она может поклясться, что Драко бормочет: «Действительно хорошая».
***
Проходит несколько недель, прежде чем новые аукционные привычки Драко начинают отражаться в жизни Гермионы. Она могла бы предугадать первого необычного посетителя, но все же для нее оказалось шоком увидеть однажды утром Ригеля Фоули, стоящего возле ее кабинета. — Доброе утро, — вежливо произносит Гермиона, находясь в легком замешательстве. — Чем я могу вам помочь, мистер Фоули? — Миссис Грейнджер-Малфой, — говорит он и кивает. — Не могли бы мы поговорить наедине? — Его взгляд перемещается к двери ее кабинета, но Гермиона не принимает приглашение. — Ужасно сожалею, но сейчас я очень занята. Если вы обратитесь в администрацию, там найдут для вас свободное место в моем расписании. Фоули поджимает губы и уходит, не сказав больше ни слова. Он возвращается к назначенному времени в тот же день, оставаясь, как ей кажется, в плохом настроении. — Это неожиданный визит, — говорит Гермиона, когда он садится. — Чему я обязана таким удовольствием? — Я думаю, мы оба знаем, почему я здесь. Гермиона задумчиво поглаживает подбородок. — Хм, признаюсь, я в растерянности. Сейчас у меня нет ни одного законодательного акта на рассмотрении Визенгамота. Может быть, вы нуждаетесь в моей помощи в связи с какими-то существами? Фоули одергивает воротник мантии и свирепо смотрит на нее. — Ваш муж, — выплевывает он, — ведет себя очень неуважительно по отношению к моей жене. — Драко? Извините, мистер Фоули, но я не совсем понимаю, что вы имеете в виду. Мы даже не разговаривали с вами на тех аукционах, которые имели удовольствие посетить вместе. — Я действительно нахожу странным внезапное изменение в поведении вашего мужа и не могу не приписать это вашему влиянию. В груди Гермионы разгорается огонь. — Вы льстите мне, сэр, однако Драко очень самостоятельный человек. Итак, вам нужно обсудить что-то, связанное с Министерством, или вы собираетесь продолжать этот неуместный личный разговор? — Вы наносите ущерб репутации моей жены в обществе этими глупыми играми, и это влияет на ее средства к существованию и… — И мне нет дела ни до того, ни до другого, — говорит Гермиона и встает. — Кроме того, ваша зарплата — дело общеизвестное, так что, простите, если я сочту, что меня не волнует ваш значительный доход. А теперь, будьте добры, уходите, мне нужно работать. Не стесняйтесь следовать моему примеру. Она открывает дверь взмахом палочки. После долгого, полного презрения взгляда, Фоули уходит, не сказав больше ни слова. Гермиона замечает две другие фигуры, маячащие прямо за дверью. Один из ее знакомых — еще один член суда, а другой — глава отдела магических игр и спорта. Еще два имени из списка, а также завсегдатаи аукционов с артефактами. — Джентльмены, — говорит она, приторно улыбаясь, — как я сказала мистеру Фоули сегодня утром, администрация находится именно там, откуда вы пришли. Вы можете записаться ко мне на прием. Гермиона снова закрывает дверь и радостно меряет шагами свой маленький кабинет. Такая власть окрыляет. Когда она пересказывает Драко эти разговоры за ужином, его серые глаза сверкают серебром, когда он с гордостью смотрит на неё тем самым взглядом, которого она так жаждала. — Я же говорил тебе, — самодовольно произносит он, — они тебя боятся. — Я думаю, что в этом случае — больше тебя. Драко качает головой. — Нет, Грейнджер. Они лишь неверно догадались, что движет мной. Но ты — сила, с которой нужно считаться, как только ты берешься за дело. Ты ужасающе упорная. Едва уловимый трепет в его последнем заявлении вдохновляет Гермиону на самый сильный оргазм в душе следующим утром.***
После нескольких выходов в свет по работе Драко, наступает очередь Гермионы присутствовать на обязательном для карьеры мероприятии. Хорошо, что это событие — ежегодный бал авроров — означает компанию Гарри и Джинни. Гермиона не совсем понимает, почему дрожит от предвкушения того, что друзья увидят ее с Драко. В конце концов, они были и на свадьбе, и у нее дома. Но что-то в том, как она идет рука об руку с Драко, чтобы поприветствовать Гарри и Джинни, похоже на своего рода заявление. Глаза Гарри сразу же фокусируются на месте соприкосновения их тел и каким-то образом сужаются еще больше, когда Драко снимает с нее мантию. Это добавляет интимности ситуации, которую она обычно считает формальной. — Привет, Гарри! Привет, Джинни! — Приветствие Гермионы звучит слишком восторженно и пронзительно для ее собственных ушей, но Драко уравновешивает его абсолютно спокойным «Поттеры». Она чувствует, что все взгляды в комнате устремлены на них, и не проходит и тридцати секунд, как ее почти ослепляет вспышка колдоаппарата. — Чертовы стервятники, — ворчит Джинни. — Пожалуйста, обещай, что не устроишь скандал! — молит Гарри. — Милый, как будто мне больше нечем заняться! Я больше не кормлю грудью, поэтому хочу перепробовать все напитки, — она подталкивает Гарри к бару. Затем Джинни поднимает бровь, глядя на Драко. Он понимает намек и закатывает глаза. — Шампанское? — спрашивает он Гермиону. — Спасибо. Джинни пристально смотрит на удаляющуюся спину Драко и ждет, пока он не окажется вне пределов слышимости, чтобы заговорить. — Ты знаешь, что Гарри три раза проверил его биографию? — Что? Когда? — Когда было объявлено о браке, сразу после свадьбы, а затем в прошлом месяце, насколько я знаю. — Вряд ли в этом была необходимость, хотя, конечно, я ценю его усердие. Его забота приятна. — Я думаю, что Гарри — да и все мы, на самом деле — чувствовали, что подвели тебя, не помешав закону. Если тебе что-то понадобится, Гермиона, просто спроси нас. И все. И вообще, я сейчас немного зла на тебя. Ты давно меня не навещала. — Я вижу тебя и Гарри постоянно. Каждые выходные! — протестует Гермиона. — Пфф, Гарри! Я имела в виду только нас с тобой. — Прости, я просто предположила, что ты занята Джеймсом. — Мне пришлось подружиться с другими мамочками, Гермиона. Это хуже всего. Я требую, чтобы на позднем завтраке никто не вдавался в подробности об опрелостях. Джинни больше не утруждает себя ожиданием возвращения Гарри из бара и берет шампанское с левитирующего подноса. — А теперь, пока мой муж занят, расскажи все о Малфое, — говорит она и протягивает Гермионе бокал. — Что ты хочешь знать? — Когда вы начали трахаться? Гермиона почти выплевывает шампанское. — Джинни! Мы не трахаемся! — шепчет она, шокированная. — Но вы работаете над этим? Потому что, боги, Гермиона, он смотрел на тебя так, как будто хотел снять не только мантию… — Мы ни над чем не работаем. Джинни переходит на более мягкий тон. — Знаешь, в этом нет ничего плохого. — Это неестественно. Я должна была выйти за него замуж по закону. — И теперь по закону ты должна быть несчастной и соблюдать целибат? Гермиона не отвечает. Это более грубый аргумент, чем тот, который привел Рон, но смысл тот же. Она блуждает взглядом по фигуре Драко, напряженно стоящего рядом с Гарри у бара. Кажется, разговаривая, они словно играют в словесный пинг-понг: один из них делает краткое заявление, другой кивает, хмурится, минуту молчит, а затем говорит что-то столь же краткое в ответ. Они совсем не симпатизируют друг другу, но сердце Гермионы согревает то, что Гарри безупречно вежлив. Волны тепла бегут по всему телу, когда ее взгляд переходит к напряженным, строгим чертам лица Драко. Каким он становится, когда отбрасывает всякую сдержанность? Джинни прерывает ее размышления. — Ты обдумываешь это, правда? — Джинни, — вздохнув, предостерегает ее Гермиона. — Вы уже делите постель. — Откуда ты знаешь? — Я была в твоей квартире. Квартире с одной спальней. Гарри и Рон могут быть слишком глупыми или просто думать, что где-то спрятана еще кровать, и жить в блаженном неведении. Но я не они! — Это очень большая кровать, — фыркая, возражает Гермиона. — Битва почти выиграна. Я думаю, он слишком правильный, чтобы сделать первый шаг, так что ты можешь «случайно» повернуться утром и потереться о него задницей. — Ни в коем случае. — С Гарри работает, как заклинание. Привет, любимый, — улыбается Джинни вернувшемуся мужу. — Что я пропустил? — Первый танец. Давай, ты мне кое-что должен, — говорит она, забирает у Гарри шампанское и тащит его на танцпол. — Расскажешь, о чем вы говорили? — весело спрашивает Драко. — Нет, — отвечает Гермиона с легкой улыбкой и убирает пустой бокал, чтобы взять полный. Они не спеша наслаждаются напитками и наблюдают за попытками Гарри танцевать вальс с Джинни. Менее чем за пять минут он умудряется дважды наступить ей на платье и чуть не сбивает их обоих с ног опрометчивым поворотом. Несмотря на неуклюжесть мужа, Джинни только откидывает голову назад, смеется и с нежностью смотрит на него, притягивая ближе к себе. — Поттер действительно опозорился, — тянет Драко. — Может быть, — соглашается Гермиона, невольно усмехаясь. — Но Джинни любит танцевать, и ему нравится делать ее счастливой. — На этом уровне неумелости не существует «может быть». — Гарри не производит настолько ужасного впечатления, и, я думаю, то, что он делает ради Джинни, очень мило. Драко наблюдает за их парой с откровенной насмешкой, прежде чем повернуться к ней. — Покажем, как нужно? Он протягивает руку, и Гермиона не колеблется. Она ставит бокал на пустой стол и позволяет отвести себя в центр танцпола. Возможно, это первое, что далось им без особых усилий. Никаких корректировок не требуется: его руки находятся там, где должны быть, как и ее, и они улавливают темп вальса без лишних слов и отсчета. Драко и Гермиона не расходятся, когда заканчивается первая песня и когда заканчивается следующая. Ее мысли и тревоги рассеиваются, пока они скользят и кружатся. Новая песня перетекает в следующую и еще одну, а Гермиона не заботится о том, как положить конец танцам. Все, что ее волнует, — это чувствовать: музыку, ладонь Драко на ее талии, переплетенные пальцы и пристальный взгляд. На мгновение Гермиона переключает внимание на группу людей за плечом Драко. В другом конце комнаты выступает с речью министр Лэнс, угодливые подхалимы ловят каждое его слово. Он талантливый оратор и обладает необходимым обаянием, чтобы завладеть вниманием толпы, как помнит Гермиона по его предвыборной кампании. Нет и намека на злобного мужчину, который схватил ее за плечи и с маниакальным восторгом расхваливал закон о браке. Но затем Лэнс поднимает глаза, замечает Гермиону, и его взгляд становится жестким, тепло сменяется ледяным блеском. — Не думаю, что министр сейчас слишком счастлив, — говорит она. — Возможно, он оплакивает потерю своего доверенного младшего помощника, — отвечает Драко. — Как жаль, что расшифровка стенограммы из Хогвартса оказалась поддельной. Они сделали первый ход, передав кое-какую информацию прессе на этой неделе, что привело к отставке одного из помощников министра, а также послужило поводом для отвода глаз и перекладывания вины на Министерство. Инцидент был незначительным, и Лэнс легко объяснил его административным недосмотром. Но для Гермионы и Драко это стало первой трещиной в его броне. Гермиона печально улыбается и снова обращает свое внимание на своего партнера по танцам, который ей так нравится. Пусть министр понаблюдает за ней и побеспокоится для разнообразия. Она слишком занята, наслаждаясь компанией мужа.***
Победный настрой сопровождает пару до самого дома, и Драко следует за Гермионой на кухню, рассказывая об их успехе по сравнению с неудачным танцевальным выступлением Гарри. — Я же говорил тебе, — хмыкает он. — Мы утерли им нос. — Это не было соревнованием. — Было. Гермиона фыркает, поднимая чайник. — Кроме того, любой был бы так же хорош, если бы его все детство учили вальсировать. Держу пари, это все, что ты умеешь делать. — Ты правда так думаешь? — Ммм, да, всё именно так и даже хуже. Более простые, незатейливые ритмы не дадут тебе возможности показать себя во всей красе. — О, это действительно редкое удовольствие, — говорит он с лукавой улыбкой и снимает верхнюю одежду. — Иди сюда, чтобы я мог доказать, что ты очень, очень ошибаешься. Гермиона прекращает приготовление чая, поскольку то, что может предложить Драко, обещает взбодрить ее гораздо сильнее. Когда она приближается, он, не теряя времени, притягивает ее к себе, мгновенно обхватывает одной рукой ее спину, а второй сжимает ее ладонь. Эта расслабленная поза кажется такой же естественной, как и более формальная, в которой супруги ранее вальсировали. Они начинают покачиваться в объятиях друг друга. Гермиона не уверена, кто ведет, кто задает ритм и как именно делает это. — Музыки нет, — говорит она, как будто это мешает им двигаться синхронно. — Просто подумай о песне. Неужели в твоем супермозге совсем нет воображения? — Профессор Трелони однажды назвала меня безнадежно приземленной. — Вот что я тебе скажу: я сам придумаю что-нибудь и дам знать, когда танец закончится. Она ждет несколько минут, прежде чем окликнуть его. — Как долго длится эта песня? Драко прикусывает губу в притворной задумчивости. — Ты отвлекла меня, и я сбился. Предположим, мне придется начать все сначала. — Коварный слизеринец. Уголок его рта приподнимается, его рука скользит по ее спине, а пальцы прочерчивают горячую дорожку вверх и вниз. Вверх-вниз, вверх-вниз — нежные движения, которые попеременно то успокаивают, то возбуждают. Гермиона хочет, чтобы он определился с тем, чего хочет больше, и перешёл к более решительным действиям. Она хочет, чтобы его прикосновения были ниже, захватывая изгиб ее спины. Она хочет, чтобы его прикосновения были выше, и пальцы сильнее сжимали ее кудри. Не в силах очистить свой разум, она прочищает горло. — Могу я спросить тебя кое о чем? — Конечно. — Почему ты сейчас так изменился? — Что во мне изменилось? — Это похоже на вопрос с подвохом. — Или на тактику уклонения, которая позволяет мне напрашиваться на комплименты. — Ну, ты, конечно, все еще самодовольный осел. — Лесть всегда помогает, Грейнджер. Они танцуют в тишине еще несколько мгновений, пульс Гермионы учащается с каждым маленьким проявлением флирта Драко. Его поддразнивания более чем желанны, но даже это не может избавить ее от любопытства. — Могу я задать еще один вопрос? Ты принял меня так быстро потому, что в Министерстве тебе сказали, что мы совместимы? Поэтому ты даже отправил письмо с извинениями? — Это уже два вопроса. Гермиона хмурится, раздраженная тем, как обаятельно он умеет заговаривать зубы собеседнику, но она не позволит ему уклониться от ответа. — Драко. Пожалуйста. Его лицо ненадолго принимает отстраненное выражение, когда он погружается в размышления. Гермиона дает ему время, довольствуясь тем, что они продолжают покачиваться, доверяя ему настолько, чтобы дождаться правды. — Сначала ты спросила, чем я отличаюсь от других. Представь, если сможешь, что все детство тебе рассказывают фантастические, счастливые истории. Истории о том, как сложится твое будущее. Рассказывают сказки о престиже и власти, и в этих сказках рядом находится равный тебе человек. Он мягко кружит ее и притягивает еще ближе. — Эта история не сбылась. Даже близко. Ты перестраиваешь свое мировоззрение, и в итоге все удачно складывается, но не раньше, чем испытаешь некоторые… неудачи. — Как ты преодолел эти неудачи? — Путешествуя в одиночку. Это помогло мне освободиться от определенного влияния. Как говорится, расширило мои горизонты. — Самое любимое место, где ты побывал? Драко надолго задумывается, все еще рассеянно проводя пальцами по ее позвоночнику. — Мадрид. Это был первый город, куда я отправился, когда начал путешествовать. Я не знал ни единой души, кроме клиентов, не говорил ни слова по-испански, и все же… Я почувствовал, что снова могу дышать впервые с тех пор, как… не знаю… как мне было пятнадцать или около того. Я заходил на маггловские рынки, да и на магические тоже, и никто не знал меня, никто не относился ко мне определенным образом, основываясь на стереотипах. Мерлин, это было увлекательно. Гермиона хочет сказать ему, как сильно ей нравится, когда он открывает для нее свою душу, как ей нравится собирать воедино все эти частички его настоящего «я». — Ты собираешься ответить на другие мои вопросы? Смеясь, Драко выдыхает воздух, который нежно касается ее лба. — Я отправил это письмо, потому что обязан тебе хотя бы этим, принимаешь ты меня или нет. Хотя, признаюсь, я думал, что это может послужить двойной цели — смягчить удар. Драко осторожно поворачивает ее, прижимая спиной к своей груди. Она может скучать по его пальцам, но не может отрицать волнение от того, как приятно находиться в таких объятиях, когда его теплый голос звучит прямо у нее над ухом. — Что касается моих мыслей о результатах совместимости и о том, что они означали… Я провел годы, погрязнув в сожалениях практически обо всем, что было в моем прошлом… о том, кем я был. Поэтому, когда я проходил тестирование, у меня не было особой надежды на благоприятный результат. Гермиона отчаянно хотела бы увидеть выражение его лица прямо сейчас, но если она повернет голову, то на этот раз не сможет использовать сон как оправдание своему порыву поцеловать его. — Но, по-видимому, — продолжает Драко, — магия сочла меня достаточно достойным, чтобы быть в паре с кем-то вроде тебя. — Кем-то вроде меня? — Хм. Достойной восхищения. — Достойной восхищения? — Это значит, что люди восхищаются тобой. — Я… ты… я знаю это! — Она поворачивается в его руках и шлепает его. — Извини, это было слишком просто. — Что ж… Спасибо. Хотя я не уверена, что помимо моих друзей есть люди, которые сейчас восхищаются мной. — Я восхищаюсь. Гермионе нечего ответить, поскольку Драко обезоружил ее необычным способом, лишил дара речи и привычного восприятия мира. И все, что Гермиона может сделать, это позволить ему управлять ее телом. Легко покачиваться в такт. Легко попадать в ритм. Легко поддаться. Это неправильно. Не для нее. С каждой секундой Гермиона приближается к тому, чтобы пересечь черту, но нерешительность парализует ее. Приведет ли переломный момент к диким, отчаянным действиям с ее стороны? Или к более нежному, осторожному проявлению интереса? — Я уже доказал, что ты ошибаешься? — спрашивает Драко. Боже, да. Она была неправа во многих отношениях, когда дело касалось этого человека. — Да. Ты действительно хорош не только в вальсе. Они оба останавливаются, как будто их тела решают, что танцевальная часть завершена и теперь могут начаться другие действия. — В постель? — бормочет она и отпускает его. — Если ты устала. Гермиона не чувствует ни малейшей усталости. У нее кружится голова, она испытывает одурманивающее предвкушение того, как их свидание плавно перетечет в ее спальню. За исключением того, что это его спальня. Нет… их! К тому же Министерство позаботилось о том, чтобы они пропустили всю романтику, но Гермиона может легко представить, как настоящее свидание с Драко могло быстро привести к кровати, дивану, любой горизонтальной поверхности, честно говоря.. Или вертикальной, в квартире много места у стены, и она не привередлива. Нерешительность Гермионы сделать то, что сможет удовлетворить ее собственные желания, приводит лишь к горячим взглядам, когда они оба укладываются в постель. Ее тело — провод под напряжением, и кровать никогда не казалась такой маленькой. В конце концов, окклюменция Драко побеждает, но это самое долгое время, которое ему когда-либо требовалось, чтобы заснуть. На следующий вечер Гермиона замечает в холле совершенно новый букет. Каллы, гибискусы, орхидеи, пионы. С помощью этой композиции он несколько раз называет ее красивой.***
Гермиона страдает сильнее с каждым днем. Она хочет считать, что виной этому продолжительный период без секса, пожалуй, самый долгий в ее жизни. Но тогда почему Драко — единственный мужчина, которого она представляет, когда кончает? Она пытается представлять каких-то знаменитостей. Кинозвезд, которые привлекали ее внимание и заставляли учащаться пульс. Ничего. Она пробует читать эротику, самые грязные книги, какие только может найти. Это тоже приводит в тупик. Автор может описывать противоположность Драко во всех отношениях: цвет волос, рост, темперамент и так далее, но она по-прежнему думает только о нем. Драко в дурацкой парадной мантии, или в дурацких костюмах-тройках, или, боже, его дурацкая манера откусывать от тоста, настолько четкая, что выглядит почти механической, и по какой-то дурацкой причине вызывает у нее желание проползти по обеденному столу за завтраком. Или под ним. Мерлин. Глупость, кажется, царит в атмосфере и, в сочетании с сильным влечением, приводит к смелым решениям с ее стороны. Каждый день после бала авроров Гермиона заводится от малейшей вещи, которую он делает или говорит. Затем она сводит себя с ума, задаваясь вопросом, намеренно ли его прикосновение или это намек, и тогда по ночам она воображает себя в его объятиях. Наконец она достигает критической точки. Время — час или два ночи, она понятия не имеет. Все, что знает Гермиона, это то, что Драко спит, а она бодрствует, страдает и изнывает от желания. Ванная комната рядом. Если она встанет и уединится, то сможет вернуться в постель, и он ни о чем не догадается. Но есть риск, что он проснется, и тогда ей придется лгать, заикаясь и краснея. Она может быть быстрой и тихой, рассуждает Гермиона, тело делает выбор за нее и нетерпеливые пальцы направляются прямо к нижнему белью. Ее уверенность, конечно, неуместна, ведь не проходит и минуты, как с ее губ срывается стон. Дыхание Драко перестает быть глубоким и ровным, и Гермиона замирает. — Что ты делаешь? — голос прерывистый и низкий, Драко приподнимается на локте с недоверчивым взглядом, глаза опускаются туда, где покоится ее рука. Есть несколько вариантов поведения, которые она может выбрать: взволнованные извинения, строгое отрицание, заявление о невиновности. Гермиона решается на дерзкую правду. — Думаю о тебе. Драко глубоко вздыхает. Затем его рука исчезает под одеялом и сжимается вокруг ее запястья. Вытащив ее руку из трусиков, Драко подносит ее ко рту и облизывает пальцы. Тело Гермионы дрожит при виде этого зрелища, клитор пульсирует от желания. Попробовав ее на вкус, он ослабляет хватку, но не отводит взгляда. — Если тебе что-то нужно, Грейнджер, достаточно только попросить. За исключением того, что она не может просить. Слишком много желаемых сценариев соперничают за внимание и требуют, чтобы она произнесла их вслух. Видя, что она в нерешительности, Драко подсказывает ей. — Ты кончила? Гермиона качает головой. — Ты бы хотела этого? Она кивает. Драко срывает с нее одеяло в то же мгновение. Удивительно, но он не целует ее в губы, а скользит вниз и начинает с пупка. Его рот путешествует по ее животу, обжигая поцелуями обнаженную полоску кожи. Он немного дразнит ее, но вскоре его руки стягивают с нее трусики, и голова оказывается между ее голых бедер. При виде этого Гермиона выпаливает: — Я всегда думаю о тебе. Когда я… Остальная часть предложения заканчивается вздохом, когда он облизывает ее. Если она думала, что танцы даются им легко, это только потому, что он еще ни разу не воспользовался языком. Он доставляет удовольствие страстно и ненасытно. Пока Драко безудержно ласкает ее клитор, Гермиона сходит с ума. Она сжимает простыни побелевшими пальцами, пронзительно стонет, возлагая вину за каждое ощущение на порочный язык этого человека и его преступные маневры. Драко укладывает ее ноги себе на плечи, не прекращая ласки, но Гермиона поднимает глаза, когда он убирает одну руку. Когда она видит подозрительные ритмичные движения его предплечья, чувствует, как он стонет в ее влагалище, она знает, что кульминация неизбежна. — Ты… ты трогаешь себя? Он на мгновение отрывается. — Конечно. — О боже мой, — она снова опускает голову на подушку. Его согласие становится последней каплей на пути к ошеломляющему оргазму вместе с полным удовлетворением. Когда ее мышцы перестают дрожать, Драко опускается на колени над ней, держа член в руке. Несколько завораживающих мгновений Гермиона наблюдает, как он гладит себя, прежде чем приподнять бедра в надежде на продолжение. — Я близко, — хрипит он, извиняясь. Гермиона отрывает спину от кровати, чтобы снять верх. — Ты можешь кончить на меня… если хочешь. Она никогда не делала этого раньше и сейчас не может объяснить свой порыв. Но в комнате темно, и есть только лунный свет, и мужчина, который так сильно возбудился, лаская ее, что находится в нескольких секундах от потери контроля, и она хочет, чтобы доказательство его гибели было осязаемым и покрывало ее. Кончив ей на живот и грудь, Драко садится на пятки и рассматривает Гермиону, лежащую перед ним обнаженной и покрытой его спермой. Его пристальный взгляд скользит с головы до ног, как будто он оценивает редкий артефакт. Драко берет палочку, чтобы наколдовать ткань. — Так прекрасно, — бормочет он, вытирая ее тщательно и осторожно. Он отступает на свою сторону кровати, как только она становится чистой. Никто не произносит ни слова. Гермиона настолько расслаблена, что разговор кажется ей ненужным и утомительным. Они оба ложатся на бок, наблюдая друг за другом, пока Драко не засыпает первым.
