In These Silent Days | В тишине этих дней

      Воцаряется самый настоящий хаос. В принципе, учитывая неправомерные действия Министерства, это можно считать хоть и с задержкой, но все же свершившимся правосудием. За последнюю неделю в отставку были вынуждены уйти семь членов Суда, а также три младших помощника министра, несколько авроров и боевых магов, и Отдел тайн.       Масштаб разоблачений ошеломляет: дело о мошенничестве с пенсиями, незаконное присвоение средств Министерства и даже международный скандал, связанный с внебрачной связью под прикрытием Отдела магического правопорядка.       Пресса пробила в корабле Лэнса огромные дыры, и потопление происходит быстро и жестоко. Теперь ясно, что он потерял контроль над многими своими помощниками, если вообще имел его. Газеты, похоже, списывают эти промахи на некомпетентность, а не на естественное следствие кумовства, но Гермиона возьмет то, что сможет получить. Она потягивает утренний чай, с удовольствием читая первую страницу «Пророка». Статья о коррупции размещена на пяти страницах.       В дверь стучат. Входит ее босс с мрачным выражением лица. И он не один. — Доброе утро, мистер Лоусон. Мистер Роше, вот так сюрприз. — Доброе утро, дорогая, не могли бы мы украсть минутку вашего времени? — говорит Роше, и Гермиона подавляет смешок. — Чем я могу вам помочь, джентльмены?       Они обмениваются серьезными взглядами и садятся в кресла напротив ее стола. Лоусон вздыхает и откидывается на спинку, затем бросает виноватый взгляд на Роше. — Гермиона, мы пришли обсудить некоторые тревожные события.       Гермиона ничего не говорит. Они дают ей время ответить, но она молчит, позволяя коллегам перейти к тому, зачем они явились. — Уверен, вы следите за новостями, — говорит Роше и указывает жестом на сложенный «Пророк» на ее столе. — Сейчас для Министерства настали трудные времена. Очень неспокойные.       Она снова выжидающе смотрит на них, на ее лице играет безмятежная улыбка. — Итак, — Роше откашливается. — Мы подумали, что в наших общих интересах нужно побеседовать в неформальной обстановке. Возможно, удастся найти общий язык.       Присутствие на торгах вместе с Драко дало ей ценный опыт — Гермиона прекрасно понимает, что сейчас преимущество на ее стороне. Они пришли, чтобы воззвать к ее доброте, к ее мягкой, сочувствующей части натуры.       Значит, они ее совсем не знают. — Гермиона, ты веришь в миссию Министерства? В работу, которую мы выполняем? — спрашивает Лоусон. — Я считаю, что миссия Министерства — действовать в интересах людей, которым оно служит, — отвечает Гермиона. — Да, конечно, — говорит Роше. — Но может ли Министерство выполнять свою работу, если у него нет доверия и веры своего народа? — Полагаю, что нет, — говорит Гермиона. — Хорошо, что у нас есть механизмы, позволяющие отстранять от работы тех, кто не годится для государственной службы.       Роше поджимает губы, а шея Лоусона покрывается красными пятнами. — Нестабильность делает нас уязвимыми, — возражает Роше. — Вы, конечно, согласны с этим? Недавние внезапные… кадровые перестановки, приток новых, более молодых сотрудников Суда… Все это довольно тревожно, не так ли?       Гермиона откидывается в кресле, слушая их с серьезным лицом. — Не поняла… Простите, джентльмены, но ваши слова звучат так, будто вы возражаете против идеи искоренения коррупции и освобождения места для более прогрессивных людей и идей. Так ли это?       Лоусон шумно выдыхает, выплескивая накопившееся раздражение. — То, чем заняты вы и ваш муж, вполне очевидно. Люди тоже заметят это и начнут говорить, что вы убираете всех, кто стоит на вашем пути наверх.       Гермиона наклоняется вперед. — Спросите себя: почему этих людей убрали? Потому что они мне не нравятся? Или потому, что их наконец-то вызвали на ковер за нарушение законов?       Лоусон готов яростно возразить, но Роше мягко перебивает его. — Чего вы хотите, Гермиона? Повышения по работе? Продвижения по карьерной лестнице?       Она обращает свой взгляд сначала на Лоусона. — Я хочу, чтобы закон о Волчьем аконите был принят. Я хочу, чтобы вы реально выполняли свою работу в качестве главы этого отдела. Мне следовало бы нанять побольше людей, чтобы они помогали в исследованиях и подготовке к суду. Но это неважно. Я привыкла трудиться и брать на себя ответственность.       Теперь она смотрит на Роше. — И я хочу, чтобы вы поддержали эту меру не потому, что думаете, что она даст вам то, чего вы хотите, а потому, что это хорошо написанный и крайне необходимый закон. Это то, чем мы должны заниматься.       Гермиона встает, идет к двери и открывает ее. — И если просить вас и остальных ваших коллег выполнять свои основные должностные обязанности с соблюдением этических норм, значит просить слишком многого, то, похоже, мы зашли в тупик.       Мужчины не двигаются с места, шокированные ее словами. Роше приходит в себя первым, поднимается и качает головой. — Считайте, что сейчас вы разрушаете карьеру и репутацию многих людей.       Теперь Гермиона мстительно ухмыляется. — Закон есть закон, мистер Роше.       Когда они ушли, Гермиона задумалась, не совершил ли один из мужчин или оба сразу аморальные поступки, которые были тоже разоблачены. Или, возможно, это был кто-то из членов их семьи или друзья. А может быть, министр Лэнс решил, что более мягкое обращение, мирный подход со стороны этих двух персон могли бы заставить Гермиону положить конец этим расследованиям. Но все, что он сделал, это показал, что она приближается к победе.       Драко прижимает ее к кухонному столу, когда они возвращаются домой вечером. — Ты выглядишь восхитительно самодовольной. Как работа? — Сплошной хаос. Была предпринята попытка склонить меня к милосердию. Эти люди в корне не понимают, что порочное поведение имеет последствия. Они предпочли бы борьбу с помощью сплетен о моем влиянии. — Расскажи мне обо всем этом, — говорит Драко с жаром в голосе. — Насколько агрессивно ты была настроена? Повышала ли голос? Использовала ли палочку?       Гермиона смеется и толкает его в грудь. — Извини, но я — непревзойденный профессионал, как бы эти люди ни пытались перейти на личности и вывести меня из себя. — В конце концов, это может обернуться для тебя неприятностями, — серьезно говорит Драко. — Мы справимся с этим, дорогая. Но я думаю, что ты можешь стать мишенью для обиженной стороны, изо всех сил цепляющейся за остатки своей власти.       Гермиона обдумывает предупреждение Драко и приходит к выводу о своем предложении по поводу Волчьего аконита. Своего рода тактическое отступление, которое может обеспечить победу, даже если это потребует небольших жертв.

***

      Она приветствует Мириам радостной улыбкой и приглашает ее в свой кабинет. Позади Гермиона замечает Лоусона, который с любопытством оглядывается по сторонам. Она широко улыбается и дружелюбно машет ему рукой, прежде чем закрыть дверь у него перед носом. — Спасибо, что согласились встретиться. Чаю?       Мириам качает головой и садится. — Помогла ли вам информация, которую я предоставила? — Конечно, но мне нужно от вас кое-что еще.       Гермиона старается унять участившееся дыхание. — Я поняла… что принимаю все слишком близко к сердцу. Мне небезразлично… мне очень важно, что эта мера поможет вашему сыну и таким же детям, как он, но… мне кажется, я слишком сильно зациклилась на успехе или неудаче. Это не должно сводиться к моему эго, тщеславию или личной мести. Моя репутация — это не самое важное в этом вопросе… и я должна извиниться за то, что перетягивала одеяло на себя. — О, нет, Гермиона, уверяю вас, никто из родителей так не считает, в том числе и я, — говорит Мириам. — Но что же вы хотели? — Я бы хотела, чтобы вы выступили в Визенгамоте. — О… — Вы будете не в одиночестве, — поспешила добавить Гермиона. — Директор школы МакГонагалл тоже даст показания, как и целительница из Хогвартса мадам Помфри. Так же будут присутствовать представители школьного совета, и Энтони Голдштейн. Он общественный защитник и может рассказать о том, как антидискриминационные законы помогли ему во взрослой жизни. Но для продвижения этого закона нужно высказаться родителям. — Я не знаю… Я никогда не занималась чем-то подобным. — Я представлю закон и зачитаю его положения. Но думаю, что заключительное слово должно исходить от вас. Его принятие или непринятие напрямую затронет вашу семью. Если члены Суда увидят и другие заинтересованные в нем лица, кроме моего, у нас будет больше шансов на успех.       Мириам вздыхает и опускает взгляд на свои руки, лежащие на коленях. — Я знала о риске, когда вы впервые написали мне. Я знала, что, возможно, надо будет выступать публично. Но, черт возьми, я… — она пожала плечами, — я думаю, что обязана сделать это для Нейта. И других детей тоже. Вы поможете мне что-нибудь написать? — Конечно, — говорит Гермиона, сияя.       Впервые за долгое время она чувствует прилив надежды. Она думает, что это та работа, которую она хотела, и карьера, к которой она изначально стремилась. Пусть ее начальство колеблется по поводу политических последствий и ликвидации устаревших мужских клубов, которые утратили свою роль. Гермиона слишком занята, меняя ситуацию к лучшему.

***

      К сожалению, Лэнсу удается с помощью команды по связям с общественностью занять немного места в новостях на фоне шумихи вокруг всех его министерских промахов.       На первой полосе публикуется заметка, посвященная первому году действия закона о соответствии супружеских пар. В ней содержатся пространные интервью с некоторыми счастливыми парами — Кормак МакЛагген болтает на протяжении примерно одной страницы, не забывая при этом рекламировать свое зелье для повышения мужской силы — и свадебные фотографии за прошедший год. Фото свадьбы Гермионы и Драко, конечно же, в наличии, хотя в тексте об этом ни слова.       Это очевидная и отчаянная попытка склонить общественное мнение на сторону Лэнса. Закон не возымел того эффекта, на который рассчитывало Министерство. Когда ажиотаж вокруг подходящих пар и свадеб утих, многие начали задавать вопросы. Что еще эта администрация сделала для волшебной Британии? Где обещанное светлое будущее? Что они делают с растущим числом безработных? Почему молодые ведьмы и волшебники все чаще выбирают маггловские профессии?       Хотя Гермиона могла бы посмеяться над этой статьей, вид ее свадебной фотографии в прессе заставляет ее заволноваться. Она не думает, что ее родители подписаны на какие-либо издания о волшебниках, но все же есть шанс, что эта часть ее жизни раскроется.       Она попросила Мириам быть смелой, так что ей самой тоже надо соответствовать. — В чем дело? — спрашивает Драко, прервав ее напряженные раздумья.       Они ложатся в постель ранним вечером — Гермиона слишком взволнована, чтобы заниматься чем-то еще, кроме подготовки к завтрашней презентации. — Как ты думаешь… мы можем запланировать поездку в Австралию? Чтобы увидеть моих родителей? — Конечно, любимая. Когда ты хочешь поехать? — Как можно скорее, после моего выступления на Суде, — она прижимается к Драко. — Думаю, они заслуживают того, чтобы услышать правду о нас от меня.       К ее удивлению, Драко вздыхает. — Как пожелаешь. Должен признаться, я очень привязался к своей альтернативной версии. — Я все еще не исключаю, что сначала расскажу им, что наняла тебя в качестве эскорта. Это как-то менее ужасно, чем брак по решению правительства. — Я тебя умоляю, Грейнджер. Как будто ты можешь позволить себе меня.       Она смеется, что в последнее время стало обычным делом в их доме, и позволяет его прикосновениям и поцелуям стереть все напряженные мысли о предстоящих законодательных слушаниях и неодобряющих родителях.

***

      Негромкий гул голосов заполняет зал заседаний Визенгамота. Гермиона старается не ерзать на своем месте, чтобы не заставлять Мириам нервничать еще больше, но ей трудно усмирить тревожность.       Она окидывает взглядом членов Суда, затем смотрит на остальных собравшихся. Среди них много журналистов — отчасти из-за ее дурной славы, а также потому, что это будет один из первых законов, за который проголосуют многие. Здесь по-прежнему полно чистокровных, но из менее известных семей, таких как Падма Патил и Арчибальд Эббот, а также присутствуют магглорожденные, как опытные сотрудники Министерства, так и новички.       Разглядывая переполненный зал, Гермиона замирает. Она видит Андромеду Тонкс и Тедди, а через несколько скамеек справа от нее сидят Драко и Нарцисса. Знает ли одна из сестер Блэк о присутствии другой, Гермиона сказать не может.       Люциус полностью отсутствует как на сегодняшнем мероприятии, так и в жизни Гермионы в последнее время. Она несколько раз пыталась обсудить это с Драко, а также его чувства по этому поводу, но он пока не готов. Гермиона знает, что в кабинете Драко лежит нераспечатанное письмо от Люциуса.       Она наблюдает за тем, как остальные члены Суда занимают свои места, а главный маг Констанция Эппелби стучит молоточком, призывая к порядку и тишине.       Гермиона ждет, когда ее вызовут для выступления, и тянется за своими записями. Но когда она открывает портфель, то обнаруживает, что на пергаменте что-то лежит: маленькая модель Норвежского горбатого дракона с запиской, прикрепленной к развевающемуся хвосту.       «Если вам понадобится немного храбрости, вспомните ту девушку, которая ночью привела дракона в замок. Она не боялась ничего и никого… кроме МакГонагалл».       Это поднимает ей настроение, Гермиона улыбается сама себе и с нетерпением подходит к трибуне, когда судебный писец зачитывает ее имя и титул. Она следует простому сценарию: подробно описывает, что даст предлагаемый закон. Он гарантирует любому студенту Хогвартса доступ к бесплатному снабжению зельем с Волчьим аконитом, а также предоставление личных покоев в каждое Полнолуние для обеспечения всеобщей безопасности. Гермиона говорит кратко, без редактуры и призывов к человечности. Хотя она чувствует легкую досаду, но знает, что делегирование — лучшая тактика. Сегодня ее гордость должна отойти на второй план. Она сосредоточила взгляд на каменных скамьях, не обращая внимания на лица членов Суда, и не осмеливается ни на кого смотреть, пока не занимает свое место.       Когда звучит резкий строгий голос Минервы МакГонагалл — об уже завершенном ремонте школы, — Гермиона позволяет себе понаблюдать за людьми, вершащими их судьбу. Поначалу в ней поднимается гнев, поскольку некоторые из старой гвардии выглядят скучающими или явно не обращают внимания на речь. Разочарование грозит разрушить ее надежды, пока она не видит, что другие смотрят с интересом, несколько человек делают заметки, а оставшиеся кажутся по меньшей мере заинтригованными.       Когда МакГонагалл заканчивает выступление, Гермиона ловит взгляд Роше. Он смотрит на нее с любопытством, как будто увидел ее впервые. Гермиона мрачно улыбается и вновь погружается в чтение показаний. Было время, когда его мнение было важно для нее, когда ей было не все равно, что думают те, кто старше и опытнее. Она безропотно подчинялась им, считая, что это и есть путь к прогрессу. Позже они сторонились ее, насмехались, когда она осмелилась громко заявить о несправедливости, считая скандальной смутьянкой. Теперь они не знают, что делать с этой рассудительной, коварной женщиной, уверенной в том, что у нее есть союзники, которые помогут осуществить задуманные перемены.       Сессия продолжается по расписанию: члены совета директоров Хогвартса заявляют о своей поддержке этой меры и выделении школьного бюджета, затем Энтони рассказывает о последних улучшениях в жизни сообщества оборотней благодаря демократичности законов. И только когда он возвращается на свое место, в одном из углов зала раздается шум. Входит министр Лэнс, и в зале начинают шептаться.       Лэнс извиняюще улыбается Суду, пока главный маг стучит молоточком и призывает к порядку. — Прошу прощения за вторжение, — говорит министр, — пожалуйста, продолжайте заседание.       Гермиона знает, что он пришел проследить за ходом голосования и, возможно, запугать членов Суда, чтобы они изменили свое решение. Не считая странного коррумпированного и плохо проведенного суда над Гарри на пятом курсе, действующий министр редко присутствует на судебных заседаниях, когда это не касается его лично.       «Вы опоздали», — злорадно думает Гермиона. Это жалкая последняя игра власти, которая, как она надеется, не повлияет на решения членов Суда. Она отворачивается от его недовольного лица и ободряюще сжимает руку Мириам. Та в ответ сжимает ее, а затем встает, высокая и гордая.       Суд узнает ее, и Гермиона задерживает дыхание. — Многоуважаемые ведьмы и волшебники. Сегодня я обращаюсь к вам, как мать. Мать, чей единственный ребенок был укушен так рано, что все, что он знает, — это жизнь оборотня, — она делает паузу, чтобы сделать нервный вдох, который гулко отдается по всему помещению. — Когда его впервые укусили, у нас не было никакой информации. Лекари, которые его лечили, отправили нас домой с одним флаконом Волчьего аконита и брошюрой о том, как правильно сдерживать ребенка, если мы не сможем достать больше доз.       Голос Мириам ненадолго прерывается. — Бывали случаи, когда мы не могли позволить себе зелье. Или когда наш постоянный поставщик не привозил его несколько месяцев. Или нам приходилось обращаться к сомнительным продавцам, которые брали двойную цену за более слабый напиток. Мне приходилось запирать нашего маленького ребенка, чтобы он не навредил себе и другим. Ни один родитель не должен слушать крики, наполненные страданием. Не тогда, когда у нашего мира есть решение.       Гермиона бросает взгляд на министра. Он барабанит пальцами, изображая абсолютное безразличие.       Она не уверена, что Мириам заметила это, но голос женщины набирает силу. — Пожалуйста. Не допустите, чтобы это случилось с другими семьями. С другими детьми. Как уже говорили сегодня, наш мир безопаснее, когда все мы можем участвовать в важных решениях на равных. Сотрудники Хогвартса изложили свой план для этих детей, чтобы они могли получить такое же образование, как и их сверстники. Члены совета представили расходы и финансирование. Я здесь, чтобы обратиться к вам, как родитель, который хочет дать укушенным детям шанс на успех. Вытеснение их на задворки общества было бы катастрофой, и благодаря усилиям таких защитников, как мистер Голдштейн, и таких сотрудников Министерства, как миссис Грейнджер-Малфой, мы уже видим прогресс в работе со старшим поколением оборотней. Поддержав эту меру сегодня, мы сможем увидеть, как этот прогресс продолжится в отношении наших будущих поколений. Пожалуйста, не позволяйте дискриминации встать на пути улучшения жизни стольких семей. Спасибо.       Мириам возвращается на ватных ногах, и Гермиона снова хватает ее за руку под столом. — Молодец, — шепчет она, и Мириам только кивает в ответ, выглядя так, будто ей в любую минуту может стать плохо.       Главный маг благодарит свидетелей за их замечания, а затем обращается к членам Суда, чьи мантии похожи на море сливового цвета. От этих людей теперь зависит судьба будущих и нынешних студентов Хогвартса, а также работа Гермионы за последний год. — Члены Визенгамота, я призываю вас исполнить свой долг. Сейчас мы проголосуем по предложенному закону 1909 «Распространение Волчьего аконита среди несовершеннолетних».       Гермиона убирает руку обратно на колени, крепко держит маленького дракона и молится. — Кто за?       Она не может поднять глаза. Она не хочет паниковать, не хочет видеть неутешительный результат. Она прокручивает в голове апелляцию, желая вместо этого повернуться и найти утешающий и ободряющий взгляд Драко. — Кто против?       Вокруг нее раздается шум, Мириам резко вдыхает воздух, а присутствующие, включая прессу, начинают переговариваться. Гермиона чувствует на себе тяжелый взгляд, поднимает голову и встречается глазами с министром Лэнсом. Она видит каменное, презрительное лицо, и Гермионе не нужно даже слышать результат и задыхающееся «О, слава Мерлину!» от Мириам или аплодисментов сверху, она знает, что добилась успеха. — При официальном результате сорок-двадцать девять Суд принимает предложенный закон 1909, Закон о распространении Волчьего аконита среди несовершеннолетних, который вступает в силу немедленно. Члены Суда, мы заканчиваем заседание.       Раздается стук молотка, вспышки фотокамер, и Гермиона заключает Мириам в объятия. Через ее макушку она видит удаляющуюся спину министра, одетого в темную бархатную мантию.       Люди хватают Гермиону за руку, выкрикивают поздравления и вопросы, но она нацелилась на конкретного человека. Она целенаправленно пробирается сквозь толпу, не останавливаясь, пока не поднимается по ступеням и не находит Драко.       Он встречает ее на полпути с самодовольной улыбкой на губах и похвалой наготове, но она не дает ему шанса произнести ни слова. — Я хочу поцеловать тебя прямо сейчас. На глазах у всех этих людей, — она парализовала его своим тоном и взглядом: собственническим, вызывающим, пылким и взаимным. — Как смело с твоей стороны, жена. — Но я не сделаю этого. — Потому что тогда наша фотография будет красоваться на первой полосе, затмевая победу закона? — Да, и я надеюсь, что Мириам отдадут должное за ее речь.       Он берет ее за руку. — Ты, конечно, разрешишь мне демонстрацию чувств в приватном месте? — Пойдем домой. Отпразднуем предстоящее освещение этого дела в прессе.       Они кивают улыбающейся Нарциссе, которая кивает в ответ, а затем поворачивается, глядя на приближающуюся Андромеду. Гермиона и Драко не задерживаются, чтобы понаблюдать за воссоединением, но решительный взгляд Андромеды дает Гермионе надежду на то, что разговор между разлученными сестрами будет плодотворным.       Вернувшись в квартиру, они решают взять шампанское с собой в мраморную ванну. — Лэнс все еще может помешать этому. Например, откажется подписывать закон, — говорит Гермиона, уже разрабатывая стратегию на случай, если произойдет худшее. — Он не посмеет, у него нет на это сил. Он сейчас так непопулярен. Мне известно из достоверных источников, что ему предстоит расследование по этическим вопросам. А теперь, Грейнджер, иди в ванну, выпей это, — он протягивает ей пузатый хрустальный фужер, — и позволь мне достойно поздравить тебя.       Гермиона медленно погружается в воду, наполненную пузырьками, наслаждаясь своим триумфом. С бокалом в руке, обнаженным мужчиной, расположившимся за спиной и обхватившим ее талию крепкой рукой, она ощущает счастье. — Ты чувствуешь, что твое желание побаловать меня исполняется? — Хм, в принципе да, — говорит Драко и проводит руками вверх-вниз по ее телу. — Кстати, на следующей неделе будет год. — Думаю, нормальные люди называют это годовщиной, — язвит Гермиона, и Драко бросает на нее взгляд. — Мне пришло в голову, что я так и не подарил тебе свадебный подарок. — Не знаю, приняла бы я тогда его от тебя. — А сейчас приняла бы? — Наверное, да.       Он кладет подбородок ей на плечо. — Внедрение закона о Волчьем аконите в жизнь предполагает использование частных пожертвований. — Да. — Помнишь, сколько золота мы принесли домой, продав «Молот ведьм»? — Драко… — Ты тогда сказала: «Какая смешная сумма, нам не нужны эти деньги». Ты была права — ты всегда права, и это ужасно — так что теперь их можно перевести в другое место.       Он целует Гермиону в шею, и она поддается на уговоры. — Конечно, ты можешь пожертвовать золото. Для этого не нужно меня соблазнять. — Не могу согласиться.       Гермиона чувствует, как он ухмыляется, и когда его пальцы оказываются между ее ног, он говорит: — Я еще не сказал тебе самую приятную новость.       Он медленно проводит пальцами по ее ногам, а затем прижимается к ней сильнее. — Трэверс был на одном из приемов в прошлом месяце, — его пальцы ускоряются. — Он любит выпить.       У Гермионы перехватывает дыхание. — Ты же знаешь, я не любительница сплетен.       Его пальцы замирают внутри нее. — Терпение, жена, мы почти добрались до главной части истории.       Драко, этот невыносимый мужчина, ждет, пока она перестанет двигаться и замолчит, прежде чем возобновить ласки. — Как я уже говорил, он любит выпить и становится разговорчивым после стакана-другого. Он хвастался моему коллеге об экономии денег во многих отделах. Хочешь узнать, как, по его словам, ему это удалось? — Это что-то… ох… что-то ужасное… Драко, пожалуйста… Я представляю... — Я не буду повторять грубые формулировки дословно, но он был очень рад порекомендовать некоторым европейским чиновникам сэкономить галеоны, платя магглорожденным сотрудникам меньше, чем их чистокровным коллегам. — Ублюдки, — говорит Гермиона, ее ярость грозит прервать наступление оргазма. — Полегче, дорогая, — Драко не спеша целует ее, поворачивая лицо к себе, чтобы завладеть ее губами и подавить гнев. — Лэнсу грозит расследование по этическим соображениям, и я знаю об этом, потому что сам передал эту информацию всем репортерам в нашем списке. И как, по-твоему, некоторые из менее чистокровных союзников Лэнса воспримут новость о том, что им, возможно, недоплачивают, несмотря на то, что они демонстрируют ему преданность?       Гермиона усмехается ему в губы. — Ему крупно не повезло, что Министерство выбрало мне настолько умного мужа. — Может, пошлем им что-нибудь в знак благодарности? Какой-нибудь букет со злорадным значением? — Нет, моя любовь, — она седлает его. — Мы будем жить хорошо, и пусть это говорит за нас.

***

      Год спустя.       В тот момент, когда они сидят рядом и завтракают, им приносят «Ежедневный пророк». Они видят захватывающий заголовок, который Гермиона так долго ждала. После того, как в прошлом месяце потрясающая новость об отставке министра Элларда Лэнса вызвала переполох, Гермиона знала, что падение остальных костяшек домино — лишь вопрос времени. Тем не менее, напечатанное жирными чернилами объявление Визенгамота о признании Закона о Браке недействительным вызывает на ее лице широкую улыбку.       Она встречает взгляд мужа, который тоже усмехается и снимает кольцо. — Что мы будем делать дальше? — спрашивает Драко, наматывая на палец ее локон. — Я бы хотела развестись. — И почему же? — Видишь ли, я влюбилась в прекрасного человека. И я бы хотела быть с ним, а он — со мной. Но для этого, — она повторяет действия Драко, кладя свое кольцо рядом с его, — мне нужно быть незамужней.       Он отпускает ее локон. — Могу ли я сделать встречное предложение? — Можешь. — Разводы стоят дорого и отнимают много времени. — Что же ты тогда предлагаешь? — Продолжать жить так, как мы живем. Но в следующий раз, когда кольцо окажется на твоем пальце, это будет означать, что я попросил тебя стать моей женой.       Гермиона соскальзывает со своего места и садится на колени Драко. — Полагаю, нам также придется обновить наши клятвы. — Да, я уверена в этом. — Наши мамы будут в восторге. И Джинни. О, Мерлин, и Пэнси. — Мне страшно подумать, что предложат моя мать и Пэнси. Готов ли ты ко всем их экстравагантным идеям? — Я могу с этим справиться. Но я не думаю, что ты готова к слезам моей матери. Мы пригласим моего отца? — Если он пообещает вести себя хорошо. В письменном виде. Я даже не против Нерушимого обета.       Драко хватает ее за подбородок. — Предположим, я просто спрошу тебя сейчас? Что ты ответишь? — Нет, так не пойдет. Я требую творческого подхода, — она дарит ему легкий поцелуй, а затем встает. — Посмотрю, что можно сделать, — тянет он, но Гермиона замечает блеск в его серых глазах, явно горящий о том, что он уже что-то задумал.

***

      Несколько дней спустя Гермиона аппарирует в холл и обнаруживает, что букета гладиолусов больше нет. На его месте на столе стоит небольшой квадратный предмет. Гермиона открывает коробку с кольцом, но обнаруживает, что она пуста. Она проводит пальцем по бархатной подкладке, на которой должно лежать ее кольцо.       Нет необходимости в каком-либо справочнике, чтобы расшифровать это сообщение.       Позади нее раздается треск аппарации, и она слышит какое-то движение. Она знает, что будет за ее спиной. Все, что ей нужно сделать, это обернуться и посмотреть своему будущему в лицо.       Там будет мужчина, стоящий на одном колене, из уст раздастся вопрос, а в руке он будет держать кольцо с александритом. Драко предложит ей безграничную преданность, хорошие и плохие дни, физическую привязанность, интеллектуальное развитие, немалое количество разочарований, общение и любовь на всю жизнь.       Возможно, самое главное, он предложит себя.       Она все это примет.

КОНЕЦ